Лезгинка как феномен циркумпонтийской культуры: от ритуала к символу кавказской идентичности

Цель статьи состоит в объяснении того, каким образом лезгинка, исторически связанная с локальными свадебно-праздничными и обрядовыми практиками Кавказа, стала макрорегиональным символом кавказской идентичности и устойчивым знаком циркумпонтийского культурного обращения. Материалом исследования выступают этнографические, культурологические, антропологические и историко-хореографические публикации XIX–XXI вв., посвященные лезгинке, традиционной культуре Северного Кавказа, сценической репрезентации народного танца, миграции и диаспорам. Методологическая основа включает историко-культурный анализ, сравнительный анализ, дискурс-анализ и визуально-антропологическое чтение пластического канона. Новизна работы заключается в интерпретации лезгинки через понятие социальной грамматики танца, т. е. через устойчивый набор правил телесного сообщения: публичность исполнения, регулируемую гендерную дистанцию, агональную мужскую самопрезентацию, коллективное свидетельствование и перевод движения в категории достоинства, меры и принадлежности. В результате показано, что трансформация лезгинки от ритуала к символу была обеспечена не сохранением неизменного хореографического текста, а переносимостью этого социального кода. Сцена, медиа и диаспора выступают не внешними добавлениями к традиции, а разными режимами ее масштабирования. Одновременно выявлены ограничения современной символизации: коммерциализация, стандартизация и политизация усиливают видимость танца, но способны вытеснять локальную вариативность и первоначальную нормативную плотность практики.