Личность митрополита Иосифа (Чернова) в свете документов, воспоминаний и переписки

Одним из наиболее известных православных иерархов, управлявших епархиями в Казахстане, несомненно является митр. Иосиф (Чернов). Сложность личности архиерея не позволяет историку делать однозначные оценки многих этапов его жизненного пути, несмотря на достаточно большое количество сохранившихся источников. Своеобразное внешнее поведение, которое отличало митр. Иосифа, не всегда дает возможность правильно понять истинные мотивы тех или иных его поступков. Поэтому, с одной стороны, в Митрополичьем Округе в Республике Казахстан ведется сбор сведений, касающихся митр. Иосифа (Чернова), в том числе его жизненного пути, специфики служения, почитания в народе его памяти (В Алма-Ате состоялось расширенное заседание), имя архипастыря было присвоено духовнокультурному центру в г. Алма-Ате (В Алма-Ате состоялось освящение), в здании, где в 1950-1980-е гг. находилось Алма-Атинское епархиальное управление, организуется дом-музей исповедника веры митр. Иосифа (Чернова) (Создание дома-музея исповедника веры), что находит свое отражение на официальном сайте Московской патриархии; с другой стороны — в 2024 г. решение о реабилитации владыки прокуратура Ростовской области признала незаконным и отменила ввиду того, что в уголовном деле содержатся материалы, подтверждающие его сотрудничество в немецкими оккупантами во время Великой Отечественной войны (Прокуратура отменила дело). Данное решение уже подверглось критике, в том числе основанной на историческом и юридическом анализе имеющейся информации [Закатов]. Отмена прокуратурой Ростовской области решения о реабилитации владыки на основании тех же документов, на основании которых митр. Иосиф был реабилитирован, закономерно вызывает много вопросов.

Автор ранее обращался к исследованию служения митр. Иосифа (Чернова) в Казахстане; результаты проведенного исследования были опубликованы в двух статьях [Агафангел Гагуа, 2024; Агафангел Гагуа, 2025]. Новое исследование посвящено изучению личности митр. Иосифа (Чернова) сквозь призму документов, воспоминаний и переписки.

«Свет радости в мире печали»

Рассказы самого митр. Иосифа о его жизни, приведенные в книге «Свет радости в мире печали», порой сбивчивы из-за избытка деталей и подробностей, за которыми подчас непросто увидеть суть происходившего. Но при этом воспоминания очень искренние, чувствуется неподдельная убежденность митр. Иосифа (Чернова) в том, что он рассказывал. Дополнение в книге поздних воспоминаний материалами из архивного уголовного дела помогает более полно увидеть и вызывающий в настоящее время наибольшие вопросы период жизни митр. Иосифа — его архипастырское служение в годы немецкой оккупации.

Путь к священству

Митрополит Иосиф (Чернов Иван Михайлович) родился 2 июня 1893 г. в Могилеве [Макарий Веретенников]. Автобиография архиепископа Алма-Атинского Иосифа (Чернова), написанная им в 1961 г. для Совета по делам Русской Православной Церкви читается как художественное произведение. В ней владыка, в частности, писал, что родился в Белоруссии, в Могилеве. Его родители по своему происхождению и статусу числились крестьянами села Верхазим Петровского уезда Саратовской губернии. Отец, Михаил Наумович Чернов, после действительной военной службы в Могилеве остался на сверхсрочную службу. На своей малой родине он женился на односельчанке Евдокии Григорьевне Патюковой, которая умерла во время родов третьего ребенка. После этого Михаил Наумович вступил во второй брак с белоруской Евдокией Ивановной Шкель. Из детей от первого брака у М. Н. Чернова до взрослого возраста дожил только будущий архиерей, а во втором браке родилось пять детей. Михаил Наумович был уволен в запас в чине фельдфебеля, работал в Могилевском реальном училище сторожем и помощником заведующего ремесленным классом по дереву. Был хорошим столяром и токарем. Умер в 1917 г. Вторая жена пережила его больше чем на сорок лет, умерла в 1961 г. Из пяти их общих детей трое умерли в раннем возрасте, а двое — Алексей и Яков — достигли зрелости. Алексей был расстрелян немцами, а Яков Михайлович, как писал в 1961 г. владыка Иосиф, «и поныне живет в Могилеве, работая в качестве партийного человека, имеет троих сыновей и жену» (ГАРФ. Ф. Р-6991. Оп. 7. Д. 154. Л. 12).

Очень образно архиеп. Иосиф описывал в автобиографии, как он решил вступить на монашескую стезю. То общение, которое он видел между отцом и мачехой, глубоко разочаровало его в семейной жизни. При этом к мачехе он относился хорошо, называя ее «второй матерью», писал, что и она относилась к нему, как к своим детям. И уже в достаточно юном возрасте, в 1910 г., Иван Чернов поступил в Белинечский монастырь близ Могилева. Там на него большое влияние оказал настоятель этого монастыря архим. Арсений (Смоленец), который пробудил в молодом послушнике желание заниматься самообразованием. В этом же 1910 г. архим. Арсений был назначен епископом в Пятигорск, и Иван Чернов поехал с ним туда в качестве келейника, а также следовал за ним при его перемещениях в Тверь, а оттуда в Таганрог. В Таганроге Иван Чернов принял постриг, прошел путь от иподиакона до епископа (ГАРФ. Ф. Р-6991. Оп. 7. Д. 154. Л. 12–12 об.).

А вот остальные жизненные события в автобиографии изложены достаточно бегло и в основном без конкретики.

Архиепископ Арсений (Смоленец) способствовал становлению личности Ивана Чернова, а тот, в свою очередь, однажды спас ему жизнь.

14 сентября 1912 года состоялась хиротесия Ивана Чернова в иподиаконы. Ее совершил еп. Арсений (Смоленец). В старости митр. Иосиф вспоминал о том, как после посвящения препирался с монахами, доказывая им значение своей хиро-тесии, мотивируя тем, что архиереев много, а 19-летний иподиакон — редкость (Свет радости, 2012, 28).

Хиротесия не стала препятствием для призыва Ивана Чернова в армию во время Первой мировой войны. Он прошел обучение в Казани, в рамках подготовки унтер-офицеров. После этого ему была предоставлена отсрочка сроком на год. Иподиакон Иван Чернов получил возможность вернуться в монастырь в Твери (Свет радости, 2012, 32).

После перевода еп. Арсения в Таганрог в сентябре 1917 г. Иван Чернов переехал вместе с ним, нес послушание эконома архиерейского дома.

Подробности того, как Иван Чернов, в то время послушник, в начале 1918 г. спас от расстрела еп. Арсения (Смоленца), тоже «не житийные»: находящиеся в состоянии сильного алкогольного опьянения матросы в помещении, где «было накурено, надышано, наблевано, и уже заканчивался ужин — везде лежали куры, ноги, лапы, колбаса и бутылки с вином и водкой» (Свет радости, 2012, 39). Увидев пришедшего к ним в подряснике послушника, матросы приняли его за нечистого духа, а потом обрадовались тому, что это не демон, «а Ваня эконом архиерейского дома», что сразу их расположило к просителю, который пришел в такое с внешней стороны несерьезное, но опасное место с конкретной целью — спасти жизнь владыке Арсению (Свет радости, 2012, 39). Выпивая и закусывая с революционными матросами и завоевав через пьяный разговор их доверие, Иван Чернов в итоге получил документ, разрешавший «Ване и архиерею» 2 февраля «отслужить панихиду над героями-матросами в городском парке на клумбе» (Свет радости, 2012, 41). Эти внешне нелепые события спасли жизнь еп. Арсению, которого революционные матросы незадолго до этого успели приговорить к расстрелу, и если бы не находчивость его эконома, с большой вероятностью привели бы этот приговор в исполнение.

Вскоре после этого происшествия, 19 февраля 1918 г., владыка Арсений совершил монашеский постриг иподиакона Ивана Чернова с именем Иосиф. 24 февраля рукоположил в сан иеродиакона, 29 августа в сан иеромонаха [Макарий Веретенников].

В конце 1924 г., 26 декабря, о. Иосифа возвели в сан игумена. И уже в следующем 1925 г. начался его исповеднический путь, последовал первый арест. Архимандрит Макарий (Веретенников) указывал, что в качестве причины ареста и осуждения было предъявлено обвинение в «хранении контрреволюционной литературы», каковой посчитали епархиальный архив. Другое обвинение — в «измышлении и распространении контрреволюционных слухов», вероятно, было связано с общительностью игумена, которого по этим обвинениям осудили на два года ссылки [Макарий Веретенников]. В 1927 г. он был освобожден; в этом же году в Таганроге возведен в сан архимандрита (ГАРФ. Ф. Р-6991. Оп. 7. Д. 154. Л. 5).

Призвание к архиерейскому служению

27 ноября 1932 г. состоялась хиротония архим. Иосифа (Чернова) в епископа Таганрогского — викария Ростовской епархии. С 1935 г. он приютил у себя в доме архиеп. Арсения (Смоленца), который освободился из заключения. Архимандрит Макарий (Веретенников) пишет, что именно это стало поводом для возбуждения против еп. Иосифа уголовного дела [Макарий Веретенников]. Арестован еп. Иосиф был в кон. 1935 г., освободился в 1940 г. До 1941 г. работал сторожем детского сада в Азове (ГАРФ. Ф. Р-6991. Оп. 7. Д. 154. Л. 20).

Интересно отметить, что 17 сентября 1935 г. архиеп. Арсений (Смоленец) был назначен священноначалием архиепископом Семипалатинским. Однако возможность реально вступить в управление епархией у него отсутствовала [Цыпин]. Это было последнее назначение архиеп. Арсения до его кончины в Таганроге в 1937 г. В силу этого именно с этим титулом — архиепископ Семипалатинский — владыка Арсений (Смоленец) упоминается и в «Православной энциклопедии», и в других справочных изданиях, будучи через это сопричтен к сонму архипастырей Казахстана, из которых одним из наиболее ярких, безусловно, является его бывший послушник.

Во время немецкой оккупации

В августе 1942 г., когда Таганрог находился в зоне немецкой оккупации, еп. Иосиф вернулся в этот город, архиереем которого он себя считал, так как, несмотря на годы заключения и разлуки с паствой, он не получал указа священноначалия о том, что отправлен за штат или переведен в другое место. Время оккупации — несомненно, самый сложный для исторической реконструкции период жизни архиерея. Хотя исследователям уже давно доступны материалы его архивного уголовного дела, подробно цитировавшегося Л. В. Табунщиковой и частично опубликованного мон. Сер-гией (Королевой), есть более поздние документы советских органов власти об этом, в частности уполномоченных, есть воспоминания самого иерарха.

В книге «Свет радости в мире печали» приводится фрагмент из следственного дела архиерея, где он рассказывал, как пытался уйти от настойчивых предложений о сотрудничестве со стороны оккупационных властей, представителям которых на вопросы о том, чем он может быть «полезен немецкой армии», отвечал: «могу быть поваром, могу белье стирать и дрова рубить, чему меня научили при советской власти за время моего пребывания в лагерях» (Свет радости, 2012, 73). Однако от него требовали сотрудничества в сфере идеологии.

Казалось бы, косвенное подтверждение сотрудничества владыки Иосифа (Чернова) с оккупационными немецкими войсками содержится в воспоминаниях прот. Стефана Ляшевского, опубликованных А. А. Кострюковым. В этих мемуарах говорится о том, что владыка Иосиф «ничего не предпринимал, не получив благословение старицы Марии1» [Кострюков, 2016, 50]. К ней он обратился и с вопросом, нужно ли ему ехать вместе с отступающими немецкими войсками, в связи с тем, что после освобождения региона советскими войсками его могут репрессировать. По версии, изложенной в воспоминаниях прот. С. Ляшевского, она не рекомендовала ему уезжать, мотивируя тем, что «его не тронут». Когда он стал возражать, что его убьют, ответила, что, значит, будет мучеником. Тогда «Владыка Иосиф стал кричать, что не послушается ее, что все равно уедет на запад. И тогда получил ответ: „По дороге нагонят“. Действительно догнали и дали новый лагерный срок — 10 лет» [Кострюков, 2016, 50-51].

Однако интерпретация событий, данная прот. Стефаном Ляшевским, не соответствует действительным историческим событиям. Арестован еп. Иосиф был не «при попытке бегства» от советских войск, а когда по вызову Московской Патриархии ехал в Москву.

Вот как описывала эти события в своем докладе на ежегодной богословской конференции ПСТГУ мон. Сергия (Королева): старица предсказала ему, что русские победят немцев, что его могут забить до смерти и русские, и немцы, и тогда он пойдет в рай. Но если он выживет, то «будешь большевицкий митрополит, коли не забьют» [Сергия Королева, 2011, 423]. 27 августа 1943 г. по приказу оккупационных властей еп. Иосиф направился из Таганрога в Мариуполь, в тыл оккупационных войск. Через два дня выехал в Николаев, где через несколько месяцев архиерея арестовали оккупанты. 66 суток он провел в тюрьме гестапо в Умани. Его имя значилось в расстрельных списках. Епископ Иосиф чудом остался жив благодаря подкупленному его духовными чадами надзирателю, который сумел его спрятать. Несколько месяцев до окончания оккупации архиерей скрывался «в пещере, вырытой в овраге» [Сергия Королева, 2011, 423–425].

На следующий день после освобождения Умани известный советский писатель и журналист, военный корреспондент «Правды» Борис Полевой, представлявшийся «майором Камповым», устроил британскому журналисту Александру Верту встречу с «гражданским активом из местной интеллигенции» освобожденной Умани, в том числе и с еп. Иосифом (Черновым). «Майор Карпов», дав архиерею в целом ироничную оценку: «он, этот архиерей, походит на подгулявшего запорожца с репинской картины» (Полевой, 162), в то же время отметил, что владыка Иосиф положительно характеризовался подпольщиками, оказывал возможное содействие партизанам, отказывался «служить молебен за победу германского воинства… что, несомненно, было с его стороны проявлением гражданского мужества» (Полевой, 1974, 162–163).

Исследователь Л. В. Табунщикова, которая изучала архивные уголовные дела митр. Иосифа (Чернова), указывала, что в апреле 1944 г. архиерей поздравил жителей Умани с освобождением от оккупации. Он был включен в состав «комиссии по расследованию зверств, совершенных фашистами» [Табунщикова, 2015, 93].

5 мая 1944 г. патр. Сергий встретился с председателем Совета по делам Русской Православной Церкви Г. Г. Карповым. Среди поднятых в ходе встречи тем был и вопрос, можно ли назначить на какую-либо кафедру еп. Иосифа, который обратился к патриарху с двумя письмами. Г. Г. Карпов ответил, что решать вопрос о назначении преждевременно, но можно вызвать архиерея в патриархию (ГАРФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 4. Л. 26).

Епископ Иосиф (Чернов) был вызван патриархом. Однако по дороге в Москву 4 июня 1944 г. он был арестован управлением НКГБ Ростовской области. Архиерея обвинили в сотрудничестве с оккупационной разведкой, подозрение вызвало то, что он числился расстрелянным в оставленном гестаповцами списке, а при этом был жив [Табунщикова, 2017, 93]. Л. В. Табунщикова также отмечала, что «по требованию оккупационной администрации еп. Иосиф в период с августа 1942 г. по февраль 1943 г. выступил с тремя антисоветскими статьями в газете „Новое слово“» [Табунщи-кова, 2015, 177]. Изучив архивные документы, исследовательница пришла к выводу, что оккупанты старались использовать еп. Иосифа (Чернова) в интересах своей пропаганды. Он старался от этого уклониться, но получилось лишь частично. «В результате епископ подвергся двойным репрессиям — и немецких властей, и советской власти» [Табунщикова, 2017, 94].

В феврале 1957 г., когда решался вопрос о назначении еп. Иосифа управляющим отдельной Петропавловской епархией, Уполномоченный Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете министров Казахской ССР С. Р. Вохменин писал про него руководству Совета в Москву, что после возвращения из заключения в 1940 г. Иосиф проживал в г. Азове, работал сторожем в детдоме. В 1941 г. имел от митр. Сергия назначение епископом в Краснодар, но не получил пропуска на проезд. Узнав, что служителей культа отправляют вглубь страны и отбирают паспорта, он решил скрыться, ожидая немцев. С приходом немцев стал епископом в Таганроге. Через некоторое время был вызван в гестапо, где от него потребовали сообщать о коммунистах, комсомольцах и евреях. От сотрудничества отказался. Епископом служил около двух лет, но был лишен права управления. При отступлении немцев был отвезен в Умань и заключен в тюрьму. За несколько дней до отступления немцев за взятку, данную верующими коменданту, был помещен в изолированную кладовую, в силу чего спасен от смерти. В Умани был членом комиссии по расследованию зверств немцев. В апреле 1944 г. от митр. Сергия получил вызов в патриархию. Доехав до Киева на автомашине, был там арестован и доставлен в Москву. Ему предложили объяснить, почему он остался в живых, тогда как в документах, доставленных из Умани, числится расстрелянным гестаповцами. Вышеуказанному объяснению, как он говорит, не поверили и отправили в Ростов, где в 1946 г. (после двух лет предварительного заключения) он был осужден на 10 лет. Наказание отбывал в лагерях Челябинска и Караганды (ГАРФ. Ф. Р.-6991. Оп. 7. Д. 154. Л. 8–9).

Сам архиеп. Иосиф (Чернов) в написанной 13 ноября 1961 г. автобиографии заявлял, что немцы понимали то, что он любит Церковь и Родину. Поэтому они пытались и запугать его, и предлагали разные преференции в случае согласия на сотрудничество, которое, по их мысли, состояло «в послушании им и работе в их пользу с амвона» (ГАРФ. Ф. Р.-6991. Оп. 7. Д. 154. Л. 12 об.), но вместо этого архиерей «служил как мог людям, которые скрывались от немцев. И сейчас есть те люди в живых… <…> Служу и ныне Родине как и раньше!» (ГАРФ. Ф. Р.-6991. Оп. 7. Д. 154. Л. 12 об.).

Представляется, что сжато, емко и по существу об этом было сказано самим иерархом. Его слова совпадают в основном со всеми документально подтвержденными версиями сложных событий этого периода его жизни. Он еще раз клятвенно подтвердил, что единственной его речью, которую можно было расценить как поддержку оккупантов, было выступление в день установки памятника императору Петру I в Таганроге. Владыка заострял внимание на том, что немецкая администрация держала его под арестом трое суток в Ростове-на-Дону и 66 суток в Умани. Что он предпочитал умереть, чем выдавать оккупантам евреев и комсомольцев, которых знал, как «старожил Дона». Указывал, что помог спастись от нацистов некоторым евреям, оказывал ту помощь, которую мог, партизанам (Свет радости, 2012, 96–97).

Однако в феврале 1946 г. архиерей был приговорен к заключению на 10 лет в ИТЛ [Макарий Веретенников].

Владыка Иосиф (Чернов) в оценках уполномоченных

В Казахстан еп. Иосиф попал в 1948 г., как заключенный Карлага. В 1954 г. он был освобожден из лагеря, этапирован на вечное поселение в Кокчетавскую область, в пос. Ак-Кудук. Но 10 апреля 1956 г. приказ о вечном поселении был отменен (Свет радости, 2012, 108-109). Архиерей получил возможность вернуться к служению — сначала в одном храме в Кокчетаве, через несколько месяцев был назначен епископом Петропавловским, викарием Алма-Атинской епархии, затем короткое время, с 1957 по 1960 гг., был управляющим самостоятельной Петропавловской епархией, с 1960 г. и до самой своей кончины в 1975 г. являлся управляющим Алма-Атинской епархией.

Интересны оценки, которые давали архиерею уполномоченные. В отчетноинформационном докладе уполномоченного по Казахской ССР за 1959 г. отмечалось, что архиепископ Петропавловский Иосиф, выезжая в районы, надевает простой гражданский плащ и шляпу, заявляя, что он не желает привлекать внимание людей своей одеждой (ГАРФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 1822. Л. 20).

Уполномоченный указывал, что если в начале служения в 1957–1958 гг. владыка Иосиф был склонен к частым поездкам по приходам епархии, пытался привлекать молодых людей для участия в богослужении, то «после соответствующих разъяснений его деятельность значительно изменилась» (ГАРФ. Ф. Р.-6991. Оп. 7. Д. 154. Л. 6). Он не только отказался от привлечения молодежи для прислуживания в церкви, но и со своей стороны принимал «решительные меры к тем священнослужителям, которые допускали нарушения советского законодательства» (ГАРФ. Ф. Р.-6991. Оп. 7. Д. 154. Л. 6).

Интересна информация уполномоченного С. Р. Вохменина об архиеп. Иосифе в отчетно-информационном докладе за 1961 г. В ней он указывал, что обычно проповеди архиерея связаны с «церковной мифологией» и не содержат «недозволенных извращений». Однако 24.12.1961 г., рассказывая о сыновьях Иакова, которые продали в рабство купцам своего брата, он сказал, что поскольку юноша Иосиф был глубоко верующим и добросовестно выполнял все свои обязанности, та клевета, которая на него была возведена женой египетского вельможи, не могла увенчаться успехом. Далее он добавил, что за те издевательства, которые он претерпел, никакой злобы не имел, только молился. В заключение он сказал: «Я тоже сидел, но никого в этом не обвиняю, и злобы не имею, а молюсь, как праведный Иосиф». С библейской точки зрения эта проповедь является вполне преемственной и безобидной, но приведенная ариеп. Иосифом аналогия отбывания им тюремного заключения с нахождением мифического Иосифа в темнице, который, как в Библии говорится, был посажен, будучи оклеветан, намекает на то, что его судили тоже оклеветанного, а не за контрреволюционную деятельность, которую он проводил в период немецкой оккупации (ГАРФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 2021. Л. 18).

Переписка с протоиереем Стефаном Ляшевским

Для понимания личности митр. Иосифа (Чернова) представляет интерес и его переписка с прот. Стефаном Ляшевским, которая имела место в 1963–1975 гг. Протоиерей Стефан Ляшевский — уроженец Таганрога, родившийся в 1899 г., человек сложной судьбы. В 1936 г. был осужден на три года [Кострюков, 2016, 48], в 1939 г. был освобожден. Епископ Иосиф, осужденный также в 1936 г., вернулся из заключения в 1940 г. В 1943 г. он рукоположил С. Н. Ляшевского в сан священника. С. Н. Ляшевский открыто сотрудничал с оккупационными властями — был бургомистром Краснодара, вместе с ними отступал и переехал с женой в Германию. Оттуда чета Ляшевских перебралась в США, где о. Стефан сменил целый ряд юрисдикций, в 1956 г. перешел в Московский Патриархат. Однако последние годы жизни был в Русской Зарубежной Церкви [Кострюков, 2016, 51].

Письма митр. Иосифа прот. Стефану искренние, наполненные образностью, не всегда понятной посторонним читателям, они помогают более полно представить личность архипастыря. В 1963 г. архиеп. Иосиф писал ему: «я ныне здесь занимаю великокняжеское место… Но всегда готов туда куда пошлют. <…> Так хороша и зимой даже красавица Алма-Ата! У Вас несомненно есть все там за океаном, но русского, по Достоевскому духа, нет! Есть ли у Вас Зосимы, Алеши и даже добродушный Митя? Конечно, Иванов и Груш — море. А?» (ГАРФ. Ф. 10243. Оп. 5. Д. 1. Кадры 156–157).

За пять лет до Поместного Собора 1971 г., отменившего клятвы на старые обряды, 12 мая 1966 г., архиеп. Иосиф писал прот. Стефану: «Мне недавно в Алма-Ате между прочим сказали, что тенденция родилась среди иерархии — как-то сблизиться с духом Рогожского кладбища, и спросил моего на этот предмет взгляда. Я ответил, что весьма тяжело иметь дело по этому вопросу с иерархией и самим духом Рогожских отколь-ников. <…> Если бы они были немножечко гибки как Рим или западники, а с ними каши не сваришь!» (ГАРФ. Ф. 10243. Оп. 5. Д. 1. Кадр 162).

В 1973 г. митр. Иосиф писал о том, как авиационное сообщение изменило ситуацию с расстояниями между епархиальным управлением и отдаленными от него приходами Казахстана: «Благодаря чудесной авиации в бесконечном Казахстане пространство уже не устрашает, а малые часы и даже минуты покрывают даль!» (ГАРФ. Ф. 10243. Оп. 5. Д. 1. Кадр 167).

В 1974 г. митр. писал: «Служу, хожу и летаю, как и раньше. Мои 80 пока не так-то сильно мешают мне служить и даже говорить» (ГАРФ. Ф. 10243. Оп. 5. Д. 1. Кадр 172).

Заключение

Проведенное исследование показывает, что митр. Иосиф (Чернов) являлся сложной личностью, в силу чего его внешнее поведение не всегда могло быть правильно истолковано. Те, кто наиболее детально изучал его жизненный путь, связывают это с тем, что он нес подвиг юродства. Жизненные обстоятельства, в которых оказывался архипастырь, порой действительно были выше его сил. Но в них он делал то, что мог, иногда в чем-то и ошибаясь, как все люди. При этом многолетние заключение и другие испытания не озлобили архипастыря; в последние два десятилетия жизни он получил возможность вернуться к архипастырскому служению, которое проходило в Казахстане. То, что и спустя полвека после его кончины в Казахстане сохраняют о нем благодарную молитвенную память, является наглядным свидетельством того, как митр. Иосиф это служение проходил. Представляется, что вопросы о его повторной реабилитации и канонизации будут еще поставлены.