Личностные характеристики и интеллект студентов-медиков в условиях трансформирующегося общества

Цель исследования. Трансформация российского общества, происходящая стремительно, во временных границах одного поколения, представляет собой уникальную возможность для эмпириче- ского психодиагностического исследования динамики психологических особенностей личности в ответ на происходящие масштабные социальноэкономические изменения [1]. В данной публикации мы остановимся на анализе динамики черт личности, обеспечивающих интеллектуальные ресурсы адаптации.

Подчеркнем, в обеих экспериментальных группах испытуемыми выступали студенты второго курса (на момент обследования им исполнилось 19 лет) Ярославского государственного медицинского университета, лечебного и педиатрического факультетов. Таким образом, сопоставимость сравниваемых групп была высокой.

Студенты-медики (врачи в целом), с одной стороны, представляют значительную профессиональную прослойку практически в любой обществе. С другой стороны, внутри этой прослойки чрезвычайно значителен элемент «династической преемственности» при выборе профессии. Это в свою очередь, повышает надежность полученных результатов, так как в других профессиональных группах (например, группах программистов, юристов, экономистов) динамика мотивов выбора профессии (в поколениях «пре-перестроечном» – 1973 года рождения и «пост-перестроечном» – 1997 года рождения) меняется существенно (иногда даже кардинально).

Здесь же важно учесть, что Ярославский медицинский университет представляет собой высшее учебное заведение, направленное на профессиональную стабильную в историческом времени подготовку кадров средней полосы России (собственно Ярославская, Костромская, Вологодская области, Республика Коми).

В публикации мы используем данные только одной методики – Р. Кеттелла (16-PF, полный вариант) [2, 5], хотя в исследовательском проекте получены результаты по целому ряду методик. В настоящий момент полная обработка данных еще не завершена.

Особое значение имеет тот факт, что личностные особенности испытуемых формировались в качественно различных периодах трансформации российского общества [3, 4].

Первая группа – испытуемые (прошедшие психодиагностическое обследование в 1992), рождены в 1973 году и это поколение мы можем характеризовать как «пре-перестроечное». Вынашивание детей, младенчество и начальные классы школы, младший подростковый возраст, - все это проходило в условиях «развитого социалистического общества». К началу «перестройки» испытуемые вступили в подростковую стадию формирования личности, имея солидный базис созревания широкого спектра личностных структур. Отличительной чертой этого периода является – в субъективном восприятии родителей, воспитывающих своих детей – «стабиль- ность», предсказуемость базовых жизненных переменных, гарантируемых состоянием общества.

Вторая группа – испытуемые (прошедшие психодиагностическое обследование в 2016), рождены в 1997 году. Социально-политические и социальноэкономические реалии в обществе трансформировались в относительно устойчивые новообразования, общий уровень социального напряжения, вызванный процессами «перестройки» в некоторой степени спал. Это поколение мы можем охарактеризовать как «пост-перестроечное». Важнейшие периоды формирования личности: вынашивание детей, младенчество, дошкольный и младший школьный возраст, подростничество, – прошли в условиях относительного общественного спокойствия и предсказуемости, правда, уже в новых социальных реалиях, в условиях повышенного эмоционального напряжения родителей, адаптирующихся к новым сценариям социальной жизни, не знакомыми им по опыту детских лет. В отличие от первой группы, отличительной чертой этого периода является – в субъективном восприятии родителей, воспитывающих своих детей – «нестабильность», непредсказуемость базовых жизненных переменных, гарантируемых состоянием общества

Заметим, по отношению к данной группе, испытуемые первой группы, по существу, выступают в статусе «поколения отцов».

Организация исследования. Мы сопоставили результаты «пре-перестроечного» (200 человек) и «пост-перестроечного» (200 человек) поколения (количество юношей и девушек выровнено). Для оценки статистически значимых различий использовался критерий Стьюдента. Все обсуждаемые различия имеют статистически значимые различия.

К группе черт личности в профиле личности Р.Б. Кеттелла, обеспечивающих интеллектуальные ресурсы адаптации относят пять факторов (приводится характеристика высоких значений фактора): В+ (интеллект), Е+ (доминантность), М+ (воображение), N+ (проницательность), Q1+ (радикализм суждений).

Фактор В+ скорее отражает общий уровень культуры, тогда как сумма Е+, М+, N+, Q1+ предполагает высокую креативность личности (при ведущей роли, по замечаниию Кеттелла, фактора Q1+ – характеризующего особенности аналитичности мышления, подвижность интеллекта, связанного скорее с наследственностью).

Основные результаты исследования.

Первым результатом нашего исследования стала констатация факта повышения величины всех без исключения факторов личности (обеспечивающих ресурсы интеллектуального приспособления к изменившейся действительности) на уровне достоверности p<0,01.

Фактор В+ – чаще всего связываемый с общей оценкой интеллекта – увеличил свои значения сразу на 5 сырых баллов, что мы можем связать не только с общей мобилизацией адаптивных ресурсов личности, но и с появлением опыта тестирования знаний в рамках школьного обучения.

Помимо социально-политических изменений мы не можем не принимать в расчет взрывной эффект распространения в начале XXI века компьютерных технологий.

Фактор Q1+ повысил свои значения в сырых баллах на 3 балла, что как мы понимаем, не может быть связно только наследственностью (см. выше). Мы склонны признать мощное стимулирующее влияния социально-политических и социальноэкономических изменений в обществе, которые в буквальном смысле востребовали качества личности, противоположные «консерватизму» (полюс Q1«-»).

Аналогично, +3 балла получили шкалы Е+ (живость, активность мышления, упорство в достижении поставленных целей, здесь же – критичность в оценке ситуации, действий других); М+ (оригинальность, поглощенность идеями, чувствительность к проблемам мировоззрения, отсутствие заботы быть похожим на других); N+ (хорошая ориентированность в социальной ситуации, расчетливость, ловкость, хитрость, рациональность в поступках).

Вторым результатом нашего исследования стала констатация различий в реагировании на происходящее юношей и девушек. Если у юношей выросли значения четырех личностных фактором из обсуждаемых пяти (не изменились значения фактора М, которые исходно, в 1992 году, были выше, чем девушек), то у девушек статистически значимые различия (рост) обнаружился по всем (пяти) личностным факторам.

Оценка фактора В+ в выборке девушек, прошедших тестирование в 2016 году повысилась на 5 сырых баллов и, тем самым, обошла значения фактора у юношей (у юношей повышение составило только 2 сырых балла, в сравнении с выборкой 1992 года). Другими словами, уступая в 1992 году один балл, девушки в 2016 году «обошли» юношей, показав результат в 13 сырых баллов.

Фактор Q1+ при исследовании в 1992 году (в сырых баллах) у девушек значительно уступал аналогичному показателю юношей (соответственно, иными были и «нормы» оценки выборки девушек в стенах), но в исследовании 2016 года данные выраженности шкалы с выборкой юношей сравнялись (при том, что у юношей значения статистически значимо выросли). Такого рода стремительный рост значений позволяет ставить вопрос о коррекции гендерных стереотипов восприятия стандартов поведения, вызванный процессами социальноэкономической трансформации общества.

Похожая картина и в отношении фактора Е+. В исследовании 1992 года значение этого фактора в сырых баллах у девушек было на три балла ниже, чем у юношей, но в 2016 году девушки прибавили 3, а юноши только 1 балл (следовательно, «разрыв» поведенческих характеристик серьезно уменьшился). Напомним, что фактор Е имеет выраженную гендерную специфику: доминантность, самоуверенность, упрямство, конфликтность. В характеристиках интеллектуальности фактор Е отражает независимость в принятии решений, активность в добыче и обработке информации, склонность к лидерству в дискуссиях при принятии решений. Таким образом, можно констатировать наличие зарождающегося гендерного конфликта, связанное с реакцией личности на социальные изменения в обществе.

Фактор М+ у юношей не показал статистически значимого роста, тогда как у девушек мы видим увеличение показателей на 3 балла, что позволило им не только «догнать» юношей, но и «перегнать» их. Заметим, что в основном личности с М+ имеют яркую внутреннюю интеллектуальную жизнь, с интенсивным проживанием идей и чувств. Высокие оценки по этому фактору имеют художники, поэты, исследователи, экспериментаторы, руководители высокого ранга и т.д.

Наконец, фактор N+ у юношей вырос на величину 2 сырых балла, а у девушек прирост составил уже 4 сырых балла, что позволило девушкам «догнать» юношей в выраженности данного личностного фактора (в сырых баллах). Высокие значения по этому фактору характеризуют «дипломатов» в противоположность «естественному и прямолинейному» человеку (N«-»). Р.Б. Кеттелл характеризовал людей с высокими оценками по фактору N так: «Они могут быть либо Сократом, либо ловким мальчишкой…». В субкультурных исследованиях была выявлена высокая связь высоких показателей по этому фактору со способностью к выживанию и определенной изощренностью.

В заключении приведем характеристику личностей с набором шкал В+, М+, Q1+ (Е+), данную в работе А.Н. Капустиной [2]: «Оперативность, подвижность мышления, высокий уровень общей культуры, умение оперировать абстракциями, развития аналитичность, развитие интеллектуальные интересы, стремление к новым знаниям, склонность к свободомыслию, радикализму, высокая эрудированность, широта взглядов. (При высоких оценках по фактору Е, отмечается самостоятельность и оригинальность в решении интеллектуальных задач)».

В нашем случае так выглядит тот «вектор», который указывает направление изменений (произошедших в рамках одного поколения!), диагностируемых в развитии личностных черт под влиянием трансформационных процессов российского общества на рубеже XX-XXI веков (в области развития интеллектуальных ресурсов адаптации личности).

Выводы.

• 1.    Интеллектуальные адаптационные ресурсы личности в условиях трансформации общества, бу-

• дучи максимально востребованными («мобилизованными») в социально-историческом плане, обнаруживают существенный рост по всем позициям, включая характеристики «социального» интеллекта.

• 2.    В российском обществе трансформационные изменения социально-политической жизни исторически совпали со взрывным ростом компьютерных технологий, что не могло не усилить рост значений анализируемых личностных факторов (при сопоставлении показателей интеллектуального развития «пре-перестроечного» и «пост-перестроечного» поколений).

• 3.    При сопоставлении данных по признаку пола обнаруживается, что рост значений личностных характеристик, обеспечивающих интеллектуальный ресурс адаптации, преимущественно коснулся девушек. С одной стороны, это свидетельствует о более значительных нереализованных резервах, имевшихся у них на момент наступления трансформации общества, с другой стороны – ставит вопросы о необходимости коррекции гендерных стереотипов поведения, адекватных новой («постперестроечной») реальности.