«Лишний человек» П. В. Анненков

Ранний русский либерализм трудно представить без мыслителей « второго ряда », удачно за полнивших своими идеями теоретические ниши либеральной концепции , оставленные без внима ния лидерами – К . Д . Кавелиным и Б . Н . Чичериным . П . В . Анненков , В . П . Боткин , А . В . Дружинин образовали « триумвират » создателей отечественной версии социокультурной конструкции « искус ства для искусства », И . К . Бабст многократно и содержательно высказывался по теме либеральной политэкономии , а Е . Ф . Корш , поддерживая своих единомышленников по целому ряду мировоз зренческих вопросов , занимался издательской деятельностью , выпуская , например , либеральный журнал « Атеней ». Тем не менее отечественная и англо - американская историография не насыщена трудами , посвященными анализу их интеллектуального наследия и творческой деятельности [Пруцков , 1958, с . 444–469; Кулешов , 1989, с . 5–22; Покидченко , 1999, с . 6–21; Бухарин , 1972; Его ров , 1965, с . 142–160; 1982; 1989, с . 5–22; 2004; Offord, 1985; 1999].

Многие базовые противоречия раннего русского либерализма связаны с индивидуальными особенностями восприятия его основателями как классического европейского опыта либерального теоретического конструирования , так и многочисленных нюансов национальной исторической тра диции .

В конечном счете , ранний русский либерализм – результат интеллектуальных усилий узкого круга мыслителей , с трудом пытавшихся разглядеть контуры будущей европеизированной России , неоднократно менявших свои взгляды и проделавших большой и неоднозначный путь в истории отечественного либерализма . Профессиональный интерес к их судьбам привносит динамизм в ис следование феномена раннего русского либерализма , нивелируя раздражающую , но неизбежную статику экспертной оценки .

Для исследования истории раннего русского либерализма большое значение имеет рассмот рение не только растиражированных в академической среде портретов Кавелина и Чичерина , но и персоналий либералов « второго ряда ». Их интеллектуальный и повседневный опыт в значительной степени коррелирует с событиями реформационной эпохи в России на рубеже 1850- х и 1860- х гг . и нюансами становления раннелиберального феномена в отечественной общественной мысли .

Павел Васильевич Анненков (1813–1887) родился в Москве и был выходцем из старого из вестного дворянского рода , имевшего большие земельные владения в Симбирской губернии . Он учился в Горном корпусе в Петербурге до специальных классов , где начиналось собственно горно инженерное обучение . Оставив корпус , он посещал лекции в Петербургском университете в стату се вольнослушателя по историко - филологическому факультету . В 1833 г . Анненков поступил в канцелярию министра финансов , но вскоре оставил службу и посвятил себя литературному творче ству . В отличие от своих братьев , один из которых был нижегородским губернатором , а другой – генерал - адъютантом и петербургским обер - полицмейстером , Павел Васильевич выбрал путь сво бодного критика , мемуариста , писателя и литературоведа .

Он рано вошел в литературную среду и приблизительно в 1832 г . « сблизился с друзьями Го голя по Нежинскому лицею , второстепенными литераторами Н . Н . Прокоповичем и

А . С . Данилевским и их петербургским приятелем А . А . Комаровым . Благодаря этому кружку он стал близким свидетелем ранних творческих успехов Гоголя » [Егоров, 1982, с . 213]. С конца 1840 г . по начало 1843 г . Анненков находился в своей первой заграничной поездке , где его общение с Н . В . Гоголем не просто продолжилось , но и получило новый содержательный импульс . В Риме в 1841 г . он выступил в роли личного секретаря писателя и в продолжение нескольких недель переписывал « Мертвые души » под диктовку автора .

Другая важная встреча в жизни Анненкова случилась в 1839 г ., когда произошло знакомство с В . Г . Белинским . Именно он посоветовал Павлу Васильевичу фиксировать на бумаге свои впечат ления во время первой поездки за рубеж , что привело к появлению « Писем из - за границы », опуб ликованных в журнале « Отечественные записки ». Тесные контакты с Белинским продолжались и дальше , в частности , Анненков сопровождал его уже серьезно больного на лечение в Германию в 1847 г . и являлся очевидцем составления знаменитого письма к Гоголю .

Анненков был не только современником , но и летописцем « замечательного десятилетия » (1838–1848) с его не менее известной полемикой западников и славянофилов . После возвращения из заграничного путешествия в 1843 г . он в течение более чем двух лет пристально следил за ос новными событиями интеллектуальной жизни в России и поддерживал постоянные отношения с В . Г . Белинским , А . И . Герценом , Т . Н . Грановским и славянофилами . Вспоминая это время и сам спор , Анненков писал : « Западники , что бы о них ни говорили , никогда не отвергали исторических условий , дающих особенный характер цивилизации каждого народа , а славянофилы терпели со вершенную напраслину , когда их упрекали в наклонности к установлению неподвижных форм для ума , науки и искусства » [Анненков, 1881, с . 76].

Весьма условной , по мнению Анненкова , была традиция разделения участников дискуссии на « московскую » – славянофильскую – партию и « петербургскую » – западную , так как к москов скому обществу принадлежали П . Я . Чаадаев и Т . Н . Грановский , а сочувствие к идеям славянофи лов в высших слоях общества в Петербурге не вызывало сомнений . В своих размышлениях Аннен ков не раз акцентировал идею телеологической общности и близости двух оппонирующих сторон . « Уже в половине этого периода , между 1845–46 г ., в умах передовых людей обоих станов свершил ся поворот и начало возникать предчувствие , что обе партии олицетворяют собой каждая одну из существеннейших необходимостей развития , одно из начал , его образующих », - утверждал он [Ан -ненков, 1881, с . 93].

Будучи европеистом , Анненков фиксировал этапы развития кружка западников и обозначил 1845 г . в качестве своеобразной границы между былым единством и началом внутреннего идейного раскола , который завершился к 1848 г . и сделал классическое русское западничество историей с « открытым финалом ». Одним из определяющих импульсов центробежных процессов в среде за падников Анненков считал идеи социализма , заставившие многих бывших единомышленников пережить период увлечения радикализмом .

В начале 1846 г . Павел Васильевич уехал за границу , где в этом же году в Брюсселе познако мился с Марксом . В переписке с основателем марксизма Анненков обсуждал содержание нашу мевшей тогда книги Прудона « Система экономических противоречий , или Философия нищеты » и получил развернутый и весьма критический ответ - рецензию . По мнению Б . Ф . Егорова , позиция Маркса имела непосредственное влияние на Анненкова , который в 1846–1847 гг . писал свои зна менитые « Парижские письма », публиковавшиеся в журнале « Современник ». В частности , « Париж ские письма » « открываются ( Письмо 1, 8 ноября 1846 года ) обильными похвалами книге Прудона , почти в тех же выражениях , что и в письме Анненкова к Марксу от 1 ноября , но уже следующее Парижское письмо (4 января 1847 года ) содержит удивительно резкие отзывы о книге Прудона … Здесь бесспорно сказалось влияние ответа Маркса от 28 декабря » [Егоров, 1982, с . 217]. Революция 1848 г . во Франции испугала Павла Васильевича , и он вернулся в Россию , где длительное время проживал в своем имении , пережидая реальные и гипотетические опасности « мрачного семилетия » – конца Николаевского царствования .

Начало «нового времени» императора Александра II Анненков встретил впечатляющими работами: первым научным изданием сочинений А.С. Пушкина и биографическим очерком Н.В. Станкевича, принесших Павлу Васильевичу славу литературоведа и текстолога. В этот же период Анненков выступил в роли одного из отечественных классиков теории «чистого искусства», опубликовав в его защиту в 1855–1856 гг. свои ранние статьи и прекратив сотрудничество с журна- лом «Современник», в котором прочно обосновался Н.Г. Чернышевский.

Однако принадлежность Анненкова к эстетическому триумвирату национальных поклонни ков « искусства для искусства » наряду с Боткиным и Дружининым порой вызывала сомнения у специалистов [Кулешов, 1989, с . 5-22], не усматривавших прямого противопоставления « пушкин ского » и « гоголевского » направлений в литературном творчестве Павла Васильевича . Можно с уверенностью говорить о неприятии им мировоззрения Чернышевского , автора многочисленных работ , среди которых « Очерки гоголевского периода русской литературы », « Русский человек на rendez-vous» и т . д . В частности , Анненков опубликовал в 1858 г . в журнале « Атеней » свои рассуж дения « О литературном типе слабого человека ( по поводу рассказа г - на Тургенева “ Ася ”)» как от вет на статью Чернышевского « Русский человек на rendez-vous. Размышления по поводу прочтения повести Тургенева “ Ася ”». Анненкова не устраивали резкие прямолинейные суждения Чернышев ского , насыщенные идейной дидактикой , и апология « цельных характеров ». Он сомневался в том , что их носители обладают « способностью различать нравственные средства успеха от безнравст венных , умением сдерживать себя в виду исключительной свободы , предоставленной им и стра стям их , и , наконец , чувством справедливости , мешающей считать весь мир игрушкой своего эго изма .» [Анненков, 1879, с . 155].

Анненков выступил в защиту « слабого человека », которому отводил важную роль мыслите ля и просветителя в общественном развитии , особенно в исторической перспективе . В его пред ставлении « лишний человек », чуждый героического пафоса , более способен к саморефлексии и нравственному обновлению , что являлось залогом появления всего дельного , полезного и благо родного в будущем . В данном случае эстетическая доминанта « чистого искусства » приобрела у Анненкова социоморальное измерение . Нравственное начало в « слабом человеке » Павел Василье вич связывал с широтой мышления , позволявшей выйти за узкие дидактические рамки демократи ческих идей круга Чернышевского .

После революционных событий во Франции Анненков опасался перенесения этого опыта на русскую почву в условиях подготовки Великих реформ . Скорее всего , в лице своих оппонентов « слева » и апологетов « цельных характеров » он видел глашатаев « нового времени », способных вы звать в обществе бурные социальные потрясения с непредсказуемыми последствиями . Защищая « слабого человека », Анненков апеллировал к всегда сложной и противоречивой индивидуальности , акцентировал социальную значимость сомнения в противовес демократической догматике и под черкивал ценность внутреннего мира личности , наполненного разнообразными переживаниями в контексте концепции « чистого искусства ».

Эстетическая тема была продолжена Анненковым в его рецензии « О деловом романе в на шей литературе », посвященной роману А . Писемского « Тысяча душ » и напечатанной в 1859 г . в « Атенее ». Эта публикация планировалась заранее , о чем Анненков сообщил в ноябре 1858 г . в письме к редактору журнала Коршу : « Я хочу написать для вас о новых наших романах и жду толь ко выхода « Тысячи душ » отдельной книжкой...» [Бутина, 1974, с . 99].

Размышляя о сути современного романа , автор рецензии обращал пристальное внимание на изображение в нем самого человека в его разнообразных взаимоотношениях с окружающей обще ственной средой , прежде всего особенностей существования приватного частного пространства . В лучших европейских образцах социального романа Анненков видел торжество частного интереса в ущерб каким бы то ни было философским и политическим теориям . « Через всю , часто весьма сложную , постройку их проходит одно существо ( мужчина или женщина – все равно ), исполненное достоинства и обладающее замечательной силой нравственного влияния . Роль подобного благо родного существа постоянно одна и та же : оно везде становится посреди столкновений двух раз личных миров , представляемых романом – мира отвлеченных требований общества и мира дейст вительных потребностей человека , умеряя присутствием своим энергию их сшибок , обезоруживая победителя , утешая и подкрепляя побежденных », - считал Анненков [Анненков, 1879, с . 182].

Перед искусством, по его мнению, не стоит задача актуализации социально значимых общественных проблем, которые оказывают лишь внешнее воздействие на личность. Главное – это талантливое воплощение в художественных произведениях «частной жизни» человека во всей ее противоречивой действительности и поиск источников обретения индивидом истинной гармонии. Одновременно Анненков констатировал «несовершеннолетнее» состояние «частной жизни» в России и дефицит укорененных в социуме моральных основ, что приводило его к заключению о не- возможности создания в отечественных условиях подлинного делового романа.

В этот период Анненков настойчиво возвышал нравственную составляющую гармоничного существования личности в качестве важнейшей цели не только искусства , но и повседневной жиз ни . Он был серьезно обеспокоен тем , что « само нравственное положение общества нашего не пред ставляет всех тех данных , из которых обыкновенно возникают в романах трагические положения и рождается настоящий гражданский интерес их содержания » [Анненков, 1859, с . 254].

Вообще тема достижения человеком необходимого нравственного порога в своем развитии стала одним из аргументов либералов в полемике с демократическими оппонентами на рубеже 1850- х и 1860- х гг ., в преддверии Великих реформ . Либеральных эстетов явно смущали попытки « левых » кардинально пересмотреть положения концепции « чистого искусства », предложив взамен новую идеологическую риторику и « здоровый » практицизм в оценке окружающего мира . Эстети ческая часть либерального сообщества превратилась в пространство острого соперничества демо кратических и либеральных проектов .

В предреформенный период тональность и содержание работ Анненкова заметно меняются , что нашло отражение в рецензии на « Дворянское гнездо » И . С . Тургенева и дискуссионной статье « О бурной рецензии на “ Грозу ” г . Островского , о народности , образованности и о прочем », опуб ликованных в « Русском вестнике » (1859) и « Библиотеке для чтения » (1860).

В литературном мире Павел Васильевич был известен как друг Тургенева , « все последние произведения которого , прежде чем попасть в печать , отдавались им сначала на суд Анненкова » [Пыпин, 1892, с . 304]. Одним из них оказалось знаменитое « Дворянское гнездо », вызвавшее нос тальгическую реакцию критика . Он хорошо чувствовал время и новые общественные вызовы , тре бовавшие смелых ответов , нередко разрушавших преемственность со столь близкой сердцу преж ней литературной традицией . Анненкову близки главные герои произведения Тургенева , их нрав ственный рост и даже бескомпромиссность , побуждавшие рафинированного читателя к глубокому ностальгическому переживанию по очередной утраченной эпохе . Однако они , по мнению Аннен кова , лишены какой бы то ни было жизненной энергии и движения , обречены на историческое уз навание и статическую саморефлексию .

От апологии « лишних » людей и частной жизни Анненков на рубеже 1850- х и 1860- х гг . все больше уходил в обсуждение социальных вопросов общественного развития и народной темы , в чем можно убедиться , обратившись к его полемической статье « О бурной рецензии на “ Грозу ” г . Островского , о народности , образованности и о прочем ». Новый этап дискуссий о народности на чался в 1856 г ., когда ранние русские либералы , в том числе Анненков , столкнулись на этой почве со своими старыми оппонентами – славянофилами . Первоначально Павел Васильевич твердо при держивался положений концепции « чистого искусства » и говорил о народности исключительно сквозь призму ее художественного воплощения . Накануне Великих реформ Анненков уже без тени эстетического снобизма размышлял о социальных основах народности и ее идеальном синтезе с образованностью . « Пренебрегая народностью , как мыслящим и самостоятельным существом , легко удариться в тот отвлеченный прогресс , который может жить о бок с народом , пышно распускаться в бумагах , журналах , ведомостях , учреждениях и оставлять огромную массу людей без всякого де ла », – предупреждал он в 1860 г ., считая , что задача « образованности одна только и может быть – помогать открытию и развитию всех нравственных сил народа для того , чтобы в нем и найти конец своему существованию , как отдельное и независимое понятие . Народность есть гроб образованно сти , куда последняя нисходит для того , чтобы возродиться в форме общей национальной цивилиза ции » [Анненков, 1879, с . 242].

Гимн просвещенной народности потеснил в риторике Анненкова старую привязанность к эс тетическому сибаритству и невнимание к банальным проблемам массовой повседневности . Это настроение лишь усилилось в связи с проведением в России крестьянской реформы , о чем он оза боченно рассуждал в переписке с Тургеневым . « Манифест и “ Положения ” произвели не то хоро шее , какое сложилось в мысли народа , а свое особенное хорошее , которое еще надо разобрать и понять . Но при разборе этого хорошего и услышится впервые голос народа . “ Положения ” очень сложны , иногда идут наперекор народным понятиям о праве и собственности и уже повсюду обра зуют нечто вроде тяжбы между владельцем и крестьянами », – писал весной 1861 г . Анненков сво ему близкому другу [Анненков, 1861, с . 104].

Известный либеральный критик высказал опасения по поводу реакции крестьянства на ре- форму, которая может привести к многочисленным выступлениям и бунтам, нивелировавшим весь позитивный эффект этого грандиозного преобразования. Беспокойство Анненкова было вызвано и перспективой установления жесткой зависимости от крупного земельного капитала и его тотального доминирования в будущем обустройстве деревни. Таким образом, дух и содержание эпохи Великих реформ в значительной степени способствовали появлению очевидного социального контекста в литературных произведениях Анненкова.

В конце 1860- х гг . завершается наиболее активный творческий период в жизни Павла Ва сильевича , и он вместе с семьей покидает Россию , надолго поселяется за ее пределами и лишь из редка посещает родные места . Умер Анненков в 1887 г . в Дрездене , оставив о себе добрую память участника многих выдающихся событий отечественной и европейской истории , блестящего лите ратурного критика и одного из ведущих ранних русских либералов .

В либеральной среде середины XIX столетия Павел Васильевич Анненков вместе со своими единомышленниками ( Боткин , Дружинин ) представлял определенный тип « лишнего » человека , постоянно сомневающегося « во времени и в себе », открытого разнообразному идейному влиянию , « жадно » ищущего нравственные и эстетические идеалы эпохи , постоянно работавшего « над собой » в процессе непрерывного погружения в суть всего происходящего и не способного , а часто не же лавшего оставаться в модном социальном тренде .