Литература и политика: за и против (рефлексия над книгой О. Ю. Пановой о советско-афроамериканских литературных взаимосвязях)

В новой книге Ольги Юрьевны Пановой, крупнейшего отечественного специалиста по афроамериканской литературе, представлена российская рецепция литературного творчества писателей «черной Америки» на протяжении нескольких десятилетий советской истории. Название «Писатели и СССР» изначально делает акцент на политической стороне или, во всяком случае, политическом контексте проблемы, в отличие, например, от привычного уровня «русско-американских литературных взаимосвязей». Однако выход за пределы собственно литературного взаимодействия обусловлен не только идеологическими установками советской культурной политики, проявляющей интерес к отражению расовых проблем в литературе как вариации классовых. Литература темнокожих писателей США, хотя «История негритянской словесности США с первых известных памятников (17401760-е гг.) насчитывает более двух с половиной столетий» [Панова 2014: 6], - достаточно молодой феномен в рамках в принципе относительно молодой (по сравнению с европейскими аналогами) американской литературы. ХХ век в этом смысле для афроамериканской литературы еще остается временем самопознания и осмысления, не приходится удивляться, что культура молодого советского государства видит в афроамериканской литературе своего рода союзника или ровесника. Тем более что и целый ряд американских писателей, с которыми нас знакомит книга О. Ю. Пановой, на определенном этапе своей биографии проявляют интерес к СССР и способам решения расовой проблемы и лишь позднее разочаровываются в советском эксперименте.

Монография профессора О. Ю. Пановой -труд грандиозный в самых разных смыслах, сложно даже оценить «количественно» выполненный в ходе исследования объем проделанной работы: сбор и классификация материалов «фондов отечественных архивов (РГАЛИ, РГСАСПИ, ГА РФ, ЦГАКФФД СПБ) и некоторых писательских архивных коллекций, находящихся в США» [Панова 2024: 14]1. Впечатляет разнообразие и масштаб информации, впервые представленной отечественному читателю и далеко выходящей за рамки литературных (как и политических) контактов.

В монографии 7 глав, демонстрирующих, в соответствии с замыслом книги, динамику советско-афроамериканских литературных контактов: от суровых и еще дышащих энтузиазмом революции 1920-х гг. до противостояния времен холодной войны - через «красные тридцатые» и Вторую мировую. Но и авторский замысел, и структура книги гораздо сложнее. Помимо «основной» аналитической части - разделенного на главы обзора, посвященного определенным событиям («пушкинский юбилей 1937 г.») или связям с Россией конкретных американских авторов: Уильяма Дюбуа, Дороти Уэст, Ричарда Райта, Ральфа Эллисона, - в работе присутствуют обширные Приложения к главам 2-6. Приложение по объему может превышать главу и включать в себя архивные материалы, комментарии, отчеты, художественные произведения - в зависимости от индивидуальной истории советских контактов каждого автора. А материалы Приложений, в свою очередь, требуют справочного аппарата; получается весьма и весьма многоуровневый текст, очень современный и однозначно нелинейный.

Проиллюстрировать сложную композицию монографии можно на примере обращения к Клоду Маккею (Claude McKay, 1889-1948), «пионеру» советско-афроамериканских литературных связей. Непосредственно «экзотическому гостю» советской страны Клоду Маккею посвящена вторая глава книги и, соответственно, приложение к ней. Однако имя Маккея появляется еще в первой главе ««Литература американских негров» в освещении довоенной советской критики», поскольку именно этот автор одним из первых был выдвинут «на роль корифея негритянской литературы в довоенном СССР»: «требовался хотя бы один негритянский писатель, <...> творчество которого служило бы доказательством роста сознательности и идеологической зрелости американских негров» (с. 24). Клод Маккей не только в определенный момент отвечал ожиданиям отечественной критики о «друге Советского Союза», но и предоставляет своей биографией и творчеством благодатный материал для рассмотрения в рецензируемой книге: как писатель и поэт Маккей откликался на проблемы расовой дискриминации в США, как «неортодоксальный сочувствующий» (с. 391) сотрудничал с прокоммунистическими организациями и как гость СССР провел в Москве и Петрограде более полугода в 1922-1923 гг., написав затем мемуары о своем путешествии. Поездка Маккея в СССР стала содержанием главы «Экзотический гость: Клод Маккей в Советском Союзе».

Приезд Маккея на Четвертый Конгресс Коминтерна в ноябре 1922 г. сопровождался множеством увлекательных приключений, даже если самому американскому автору изначально эти приключения казались проблемами или препятствиями. На конгресс К. Маккей отправился самостоятельно, а не в составе делегации компартии США. Ему пришлось прокладывать себе маршрут в советскую страну через несколько границ и преодолевать не только сложности финансового или организационного характера, но и сопротивление формирующейся бюрократии внутри, казалось бы, революционного и призывающего к всемирному братству угнетенных движения партий левого толка – в США, Англии, Германии («зная, какие последствия грозят в революционной среде несогласным», с. 393). Обстановка на Конгрессе Коминтерна тоже выявляла парадоксы внутреннего характера – в компартии США, которые К. Маккей, не будучи членом партии, наблюдает во многом со стороны: «Тогда я еще не знал, насколько серьезны разногласия среди американских коммунистов» (с. 389). После завершения конгресса писатель задержался в СССР на несколько месяцев, неоднократно приезжал из Москвы в Петроград, встречался с лидерами советского государства, с рабочими и военными в ходе крупных мероприятий, с писателями и поэтами, активно приглашавшими заморского гостя к себе домой для дружеского общения, сам определял тот энтузиазм, с которым его принимали советские люди, как безусловный успех. Опыт пребывания К. Маккея в Советской России, вступающей в период НЭПа, оказывается поистине бесценным, и читать о нем по-настоящему интересно. О. Ю. Панова сопровождает рассказ о путешествии «экзотического гостя» не только пояснениями биографического характера, затрагивающими жизнь, творчество, американское окружение писателя, но и погружением в детали нашей истории, актуализацией имен и контактов. Мы узнаем, например, что «в 1920 г. Джон Рид рекомендовал Ленину пригласить чернокожего поэта Клода Маккея на Третий Конгресс Коминтерна (22 июня – 12 июля 1921 г.) в качестве делегата, способного достойно выступить по негритянскому вопросу. Однако в октябре 1920 г. Джон Рид умер, и поездка Маккея не состоялась. Тем не менее Маккей не оставил мечту своими глазами увидеть русский социальный эксперимент» (с. 76).

И сам «эксперимент», и перипетии судьбы путешествующего писателя в книге профессора О. Ю. Пановой преподносятся максимально объективно – без нарочитой оценочности, при посредстве документов и комментариев, которые, правда, позволяют читателям при желании оценку сформировать самостоятельно. По отношению, скажем, к эпизодам, когда иностранного автора в стране Советов неоднократно и буквально носят на руках и рабочие на заводах, и даже случайно встретившие его на улице незнакомые люди: в еще не оправившейся от голода и ужасов Гражданской войны стране ее жителям кажется, что где-то в далекой Америке есть представители чернокожего меньшинства, страдающие гораздо больше, чем граждане России, и заслуживающие таким образом их безусловной революционной поддержки.

Всесторонний контекст, который выстраивает книга «Афроамериканские писатели и СССР», затрагивает не только взаимоотношения нашей страны и Соединенных Штатов Америки. В поле внимания оказываются, например, не самые известные эпизоды Первой мировой войны, характеристика которых дает возможность лучше понять, почему Маккей в ходе встреч с рядом советских лидеров болезненно реагирует на вопросы о роли колониальных войск в ходе военных действий: «Немецкая пресса создавала негативный образ французских колониальных войск, которые представали дикарями, каннибалами… В Германии нагнеталась паника – этот феномен получил название “позор черных”» (с. 81).

Клод Маккей как публицист оставил две очень разных по жанру и интонации мемуарные работы по следам своей поездки: статья «Советская Россия и негр» (1923–1924 г.) и раздел книги воспоминаний под общим названием «Далеко от дома» (1937 г.). В монографии О. Ю. Пановой читателю предлагается не только литературоведческий анализ этих произведений: «В мемуарах, писавшихся в тот период, когда Маккей уже отходит от увлечения коммунизмом… появляется содержательное, живое и увлекательное повествование, несомненные литературные достоинства которого позволяют определить его как художественно-документальное» (с. 74), – но и сами творения К. Маккея в очень качественном русскоязычном переводе. Первую из работ, как и большинство англоязычных материалов в книге, на русский перевела О. Ю. Панова (с. 371), вторая представлена в переводе с английского Т. А. Пирусской (с. 441).

Приложение ко второй главе включает оба «травелога» американского писателя и дает нам и представление о его меняющихся с годами взглядах, и – главное – возможность услышать фактически из первых уст мнение человека, которому довелось за короткий срок (даже если его визит в СССР оказался продолжительнее запланированного) повстречаться с такими примечательными личностями, как Л. Троцкий, К. Радек, Л. Каменев, К. Чуковский, В. Мейерхольд, В. Маяковский. Оценка лидеров раннесоветского этапа нашего государства и крупнейших деятелей отечественной культуры (еще не знавших, конечно, какая трагическая судьба ожидает почти каждого из них) у «экзотического гостя» получилась очень личной и очень разной, кому-то Маккей симпатизирует, кого-то оценивает не очень высоко, но тем интереснее знакомиться с его точкой зрения. «Троцкий задал мне несколько прямых и проницательных вопросов об американских неграх, их организации, политической позиции, образовании, религии… Затем Троцкий высказал свое мнение о неграх и говорил гораздо умнее остальных крупных российских деятелей» (с. 429). «Маяковский сказал мне, что у него есть большой план – поехать в Америку. Я ответил, что он наверняка будет пользоваться там невероятным успехом, декламируя стихи своим зычным голосом в русском костюме» (с. 411–412). Можно сказать, что путешествие К. Маккея по СССР вкупе с его мемуарами выстраивает прекрасный пример взаимодействия «литературы и политики».

Еще более показательная в этом плане фигура – Уильям Дюбуа (W. E. B. Du Bois, 1968–1963), «крупный ученый, писатель, общественный деятель» (с. 16). В своей докторской диссертации О. Ю. Панова называет Уильяма Дюбуа «крестным отцом» негритянского ренессанса [Панова 2014: 585–603]. В рецензируемой научной монографии третья глава «Пять путешествий Уильяма Дюбуа в СССР» посвящена интересу доктора Дюбуа к социалистическому эксперименту. Ольга Юрьевна называет путь афроамериканского политика эталонным для советских функционеров и литературных критиков (с. 131, 180). В отличие от целого ряда других сочувствующих Советскому Союзу американцев, для которых «красные» настроения были скорее эпизодом в их биографии и со временем сменились резко антикоммунистическими и/или антисталинист-скими взглядами, У. Дюбуа на протяжении своей долгой жизни не разочаровался в коммунизме и большевизме, хотя и отмечал недостатки советской действительности – различные во время его состоявшихся в разные десятилетия ХХ в. поездок. Всесторонний анализ деятельности Дюбуа и его «промарксистских» убеждений безусловно важен – не только в связи с тем, что речь идет об «одном из основателей Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения» США (с. 131), но и в связи с созданной «еще в 1903 году… формообразующей для будущей афроамериканской традиции книгой “Души черных людей”. Раздвоенность американца-через-дефис, сознающего свою изначальную второсортность, выключенность из нормативной культуры… <еще долго будет находить> отражение в литературном творчестве» многих авторов [Тлоста-нова 2003: 242]. «Душа черного народа» неоднократно переводилась на русский и была напечатана в нашей стране [Дюбуа 1956; 2022].

В поездках Дюбуа по стране многое кажется уже знакомым: по меньшей мере со второй поездки, срабатывал закрепившийся «протокол» приема высоких иностранных гостей в СССР. Однако в случае с доктором Дюбуа в ситуацию вносит разнообразие тот факт, что у активиста движения за мир в каждом путешествии были не только различные организации в качестве при- глашающей стороны, но и свои личные интересы для очередного посещения советской страны: в 1936 г. «главной его задачей было изучить положение расовых и национальных меньшинств и пути решения этих проблем в Советском Союзе, что полностью соответствовало его идее провести сопоставительный анализ социальных теорий и практик в странах с отличной от либеральной рыночной демократии политической системой (Германия, Китай, Япония, СССР)» (с. 149). Такой осознанный подход контрастирует с целями приезда в СССР активистов и особенно «технических специалистов», героев четвертой главы монографии «“Черные среди красных”: экспатрианты, эмигранты и гости СССР 1930-х гг.», нередко оказавшихся и на многие годы задержавшихся в чужой стране почти по воле случая – в результате «пропаганды преимуществ советского строя» (с. 181). Судьбы этих людей сложились совсем не одинаково: от трагической гибели харизматичного и искреннего члена компартии Ловетта Форт-Уайтмена (Lovett Fort-Whiteman, 1889–1939), репрессированного в СССР и скончавшегося в лагерной больнице системы ГУЛага под Магаданом, до «ловкого приспособленчества “трикстера”» (с. 199) Роберта Росса (Robert Ross, 1905–1972), который «сумел провести большую часть своей жизни в СССР, наслаждаясь доступными ему номенклатурными жизненными благами» (с. 195).

Четвертая глава монументального исследования О. Ю. Пановой отличается от других разделов в плане соотношения «литературы и политики», поскольку подготовка в СССР «чернокожих кадров для мирового коммунистического движения» в меньшей степени связана с заглавной дилеммой книги. Литературные опыты (журналистские, в частности) и литературные таланты приезжавших в Советскую страну на учебу или работу по контракту афромериканцев варьируются, и о публицистической активности Юджина Гордона (Eugene Gordon, 1891–1974), например, автор научной монографии отзывается весьма нелестно: «Будучи сам литератором и критиком ˂…> не первого и даже не второго ряда, он с размаху пригвоздил к позорному столбу крупнейших авторов Гарлемского ренессанса… составивших цвет и славу афроамериканской литературной традиции» (с. 204). Систематизация подобных ситуаций и типажей, биографий непрофессиональных литераторов, не играющих сколь-либо важной роли в литературном процессе, потребовала, думается, не просто большой, а неимоверно большой, в том числе архивной, работы от автора книги. Для литературоведа, не ориентирующегося в афроамериканской литературе так же свободно, как Ольга Юрьевна, задача была бы и вовсе неподъемной. Работа создана при поддержке гранта Российского научного фонда «Россия/СССР и Запад: встречный взгляд. Литература в контексте культуры и политики в ХХ веке» и станет – в том числе – полезным справочником, вводящим в оборот множество новых имен, даже не для «широкого» читателя, но для филологов, серьезно интересующихся американской литературой и ее социальным контекстом.

В обзоре «Черные среди красных» по сравнению с другими главами книги, выдержанными в строго объективной манере повествования, несколько меняется и авторское отношение к «персонажам», в большей степени прорываются (или сознательно допускаются) эмоции. Сочувствия заслуживает, например, история Виллианы Джонс-Берроуз (Williana Jones Burroughs, 1882– 1945), много сил отдавшей и учительской, и профсоюзной, и редакторской работе, взявшей советское гражданство для себя и сыновей и уже в немолодом возрасте пережившей тяготы эвакуации из Москвы во время Великой Отечественной войны. Совсем другие интонации, вплоть до негодования, сопровождают рассказ об «апологете террора» (с. 206) Юджине Гордоне, который «находясь в СССР в самые страшные годы террора, прилежно изготавливал репортажи о социалистическом строительстве… и брал интервью у прокурора Вышинского – в то самое время, когда в ˂…> лагере погибал его собрат по расе и товарищ по партии Ловетт Форт-Уайтмен» (с. 208).

Системы наблюдения и подавления работали, правда, по обе стороны железного занавеса, хотя и в совершенно разных масштабах. Например, в книге О. Ю. Пановой упоминаются «преследования, которым подвергся Дюбуа в эпоху маккартизма»: «ФБР уже с начала 1940-х пристально следило за Дюбуа как за симпатизантом коммунизма и собирало на него досье» (с. 154).

Еще один любопытный дискурс появляется при обзоре российско-афроамериканских литературных контактов в связи с чествованием А. С. Пушкина в 100-летнюю годовщину смерти поэта – в главе пятой «“Негритянский” пушкинский юбилей 1937 года в США». Имя Пушкина и интерес к нему афроамериканских литераторов в монографии уже появлялись и еще появятся в главах, предшествующих и последующих по отношению к «юбилейной». Так, с несколькими жившими в Москве 1930–1940-х гг. потомками поэта общался Гомер Смит (Homer Smith, 1909– 1974), журналист, воссоздавший «свою русскую одиссею в мемуарной книге “Черный в красной России”» (с. 252). В мемуарах он рассказывает, в частности, о встречах с правнучкой Пушкина Екатериной Александровной и его внуком Гри- горием Александровичем. «Жизнью и творчеством великого “афро-русского” поэта Смит увлекся всерьез: собирал материалы, много читал о нем… работал с коллекцией Пушкинского Дома» (с. 253). С неподдельным интересом изучал портреты А. С. Пушкина Клод Маккей (с. 276). О значимости для него творчества русских классиков XIX в., начиная с Пушкина, говорил и Ральф Эллисон (Ralph Ellison, 1914–1994) в своем письме Р. Д. Орловой, приведенном в рецензируемом издании (с. 326). Однако пушкинский «проект» 1937 г. – особая страница в истории советско-американских литературных связей.

О. Ю. Панова подробно рассматривает историю создания так называемого Всесоюзного Пушкинского комитета и его деятельность по организации торжеств за рубежом с целью «представить миру “подлинного”, т. е. советского Пушкина» (с. 263). В США в «попечительский совет» вошел целый ряд действительно крупных американских писателей и поэтов. Однако в ряду официальных – и официозных – мероприятий отдельная роль проговаривалась для афроамериканских чествований поэта: «к 1937 г. “негритянский Пушкин” уже существует как факт культуры» (274) и привлекает внимание не только русистов-литературоведов. Как формулирует Э. Лоунсбери, «Пушкин сделал для русских то, что, по мнению многих, должно было быть сделано для афроамериканцев. Это объясняет, почему русский дворянин – возможно, черный, и тем не менее столь далекий от Америки XIX и начала ХХ в. – стал столь притягательной фигурой для черных американцев» [Лоунсбери 1999]. Пушкинисты отмечают и отношение А. С. Пушкина к слову «раб» в крепостной России, разумеется, вне расового контекста: например, «Пушкин с возмущением вспоминает о том, что Екатерина, уничтожив на словах звание “раб”, щедро дарила своим фаворитам государственные поместья» [Фейнберг 1976: 53].

Включив в сферу своего внимания разговор о русской классике, книга О. Ю. Пановой обращается и к признанной классике афроамериканской литературы ХХ в., шестая и седьмая главы посвящены известным авторам Ричарду Райту (Richard Wright, 1908–1960) и Ральфу Эллисону. Уже названия разделов: «Несостоявшийся визит Ричарда Райта в СССР» и «Из-за завесы и железного занавеса: о советских контактах Ральфа Эллисона» – показательно переводят разговор в область «несостоявшегося»; Р. Райт хотел приехать в советскую страну, но не случилось, знаменитый роман Р. Эллисона «Невидимка» при жизни автора не был переведен на русский язык. Тема переводов, изданий и переводчиков занимает в главах о Райте и Эллисоне важное место, и даже создается впечатление, что напечатать свои произведения в серии «Библиотека литературы США» у писателей был один шанс на двоих (с. 335) – Р. Райту и его «Сыну Америки» повезло пока больше [Райт 1981], вернее, повезло русскоязычному читателю, что хотя бы это знакомство уже состоялось.

Вопрос о том, не являются ли в рецензируемой книге «лишними» писатели, у которых не было столь же осязаемых контактов с советской стороной, как у Маккея или Дюбуа, звучал бы некорректно. Здесь можно провести параллель со сходным по масштабу трудом более раннего критика-американиста и воспользоваться приведенным в седьмой главе монографии (с. 323) высказыванием В. Н. Абросимовой о проекте Р. Д. Орловой «Мосты: русско-американские литературные связи»: «Случайных адресатов ни в русской, ни в американской части исследования не было» [Абросимова 2019: 301]. Другое дело, что обращение к крупным афроамериканским писателям в заключительных разделах книги О. Ю. Пановой вновь актуализирует заглавную проблему «литература и политика». С известной долей приблизительности можно сказать: чем крупнее писатель, представляющий определенную эпоху в американской литературе, тем менее осязаемы его связи с СССР. Но своего рода «вывод» на основе предложенных в книге наблюдений в действительности был заявлен автором как принципиальная концепция еще в первой главе монографии, где – при обзоре посвященных афроамериканской литературе советских критических статей 1920–1930-х гг. – подвергался сомнению «тезис о том, что расовая проблема должна рассматриваться не сама по себе, а исключительно в рамках классового подхода» (с. 23–24). Сделав «литературу и политику» объектом исследования в своей монографии, О. Ю. Панова ни в коей мере не утверждает, что такая связка необходима и «полезна» для каждого автора, но последовательно и скрупулезно изучает и исчерпывающе представляет своему читателю результат подобного взаимодействия на уровне советско-афроамериканских контактов. А афроамериканская литература «без политики» [см., например: McKay 1928, МакКей 1929; Райт 1981] – это совсем другая история, которая, благодаря трудам профессора О. Пановой, отнюдь не находится в тени и уже неоднократно была нам явлена, и, надо полагать, заявит о себе в новых работах. Как и «роман-невидимка» Р. Эллисона [Панова 2013; 2018], обязательно перестанет быть невидимым в нашем культурном пространстве, и встреча российского читателя с крупнейшим романом афроамериканского автора – не за горами [Эллисон 2013; 2024].

Примечание

• ¹Далее в круглых скобках страницы рассматриваемой книги указаны по изданию: Панова О. Ю. Афроамериканские писатели и СССР. Литература и политика. М.: ИМЛИ РАН, 2024. 688 с.