Маркеры лингвоконфликтогенности современного массмедийного дискурса России в эпоху постправды

Когда мы говорим о конфликте, то, как правило, анализируем его в самой активной фазе расцвета, при которой ярко проявляются все стороны негативного воздействия, зачастую игнорируя предпосылки, провоцирующие конфликт как таковой. Вместе с тем современные информационно-психологические войны [8] интенсивно используют провоцирующие конфликтогемы для разжигания и поддержания конфликта, поскольку это создает благоприятные возможности для управления массовым сознанием [3; 4].

Сама по себе конфликтогема обнаруживает черты отрицательно заряженной манипулемы [15], поскольку нацелена на управление человеческим поведением, однако конфликтогема лишь усиливает деструктивное восприятие с активным использованием дихотомии «свой – чужой» на разных уровнях фоновых знаний в мировоззренческой парадигме целевой

Маркеры лингвоконфликтогенности современного массмедийного дискурса России 111 в эпоху постправды 111

Никитин Максим Юрьевич аспирант кафедры русского языка, Воронежский государственный педагогический университет, город Воронеж. Сфера научных интересов: русский язык, конфликтология, языкознание. Автор 4 опубликованных научных работ.

Карабулатова Ирина Советовна доктор филологических наук, профессор, главный научный сотрудник лаборатории машинного обучения и семантического анализа Института искусственного интеллекта МГУ им. М. В. Ломоносова, Москва; эксперт кафедры машинного обучения и цифровой гуманитаристики. Московский физико-технический институт (Национальный исследовательский университет), город Долгопрудный. Сфера научных интересов: психолингвистика, цифровая гуманитаристика. Автор более 290 опубликованных научных работ.

Пахоменкова Олеся Михайловна

аудитории [11]. В связи с этим исследователи стали говорить об усилении лингвотоксичных явлений в языке и речи [12].

Мы разделяем понятия «конфликтоге-ма» и «конфликтоген». В современной литературе под конфликтогеном понимаются как слова, использующиеся в конфликтной ситуации, так и невербальные средства языка, которые нацелены на провокацию конфликта, психологические состояния и настроения, предшествующие конфликту и реализующиеся в нем, экономические явления, способствующие социально-экономическим взрывам, и так далее. Следует отметить, что креолизация текстов с конфликтогенной составляющей преобладает в современной психолого-информационной войне в силу своего быстрого и эффективного воздействия на психоэмоциональную сферу человека [1; 10], при этом требуется тщательная работа по выявлению и обезвреживанию дезинформационного фейк-контента. Однако даже в этом случае полностью нивелировать негативное воздействие не удается вследствие фрустрации человеческой психики, зацикленности на восприятии негативного шок-контента. Иными словами,

Вестник Российского нового университетаСерия «Человек в современном мире», выпуск 2 за 2022 год

в игру включаются как индивидуальные особенности психоэмоционального реагирования личности, так и социальные закономерности (например, закон циркулирования слухов), подтверждая известный пропагандистский постулат «Чем чудовищнее ложь, тем охотнее в нее верят». На Рисунке приведен пример разоблачения фейка китайскими специалистами.

Такое мощное агрессивное воздействие предопределяется, на наш взгляд, отсутствием четких канонов журналистской этики, в связи с чем ученые говорят о «речевой антикультуре СМИ» [6], а также лабильностью личностных морально-этических принципов. Любое описание реальности имеет элемент субъективности вследствие особенностей психоэмоцио- нальной сферы человека и его эволюционно подкрепленного опыта, поэтому акцентуация на потенциальной опасности, конфликте взращивает в реципиенте агрессию, резонерство, склочность, формируя устойчивое девиантное поведение.

Провокационный характер конфлик-тогемы в эпоху постправды может быть скрытым или демонстративным, исходя из цели модератора конфликта как некоего мо ́ кьюментари, или псевдодокументалистики, задача которой – моделирование человеческих эмоций и управление ими за счет создания жизненного правдоподобия ситуаций в массмедиа [5]. Субъективная реальность конфликтогенности обусловлена двумя фундаментальными характеристиками представления конфликт-контента:

Рисунок. Пример разоблачения конфликтогенных фейков («Война между Россией и Украиной: мировые СМИ объединяют свои голоса и объединяются в глобализме. Кому промыли мозги?», из открытых источников)

Маркеры лингвоконфликтогенности современного массмедийного дискурса России 113 в эпоху постправды 113

• 1)    представленность информации в «чистом» виде, что связано с отсутствием ощущения носителя информации, отсутствием понимания процессов декодирования в мозге при переживании эмоционально заряженного образа;

• 2)    способность оперировать как информацией в целом, так и ее частями в произвольном порядке, по собственному желанию и мотивации в довольно широком диапазоне психоэмоциональных оценок.

Кроме того, психолингвистическая составляющая лингвоконфликтогенности апеллирует к природе психофизиологии речи. Каждая из величин волн мозга имеет свой четкий диапазон, который закреплен за форматом проявления лингвопсихофизиологического поведения. Например, α-волны сопровождают расслабленное состояние бодрствования, эти волны связаны с формами мышления и природой возникающих образов. Так, запускающая конфликтное состояние конфликтогема-и-нициатор вполне соотносится с α-ритмом Она скрытно внедряется в базовую систему образов, открывая доступ к трансформационным процессам.

β-волны отвечают за высшие когнитивные процессы коры головного мозга, концентрацию внимания на внешнем раздражителе, фокусированность на поиске решения текущей проблемы в обычном состояния бодрствования. Они реагируют на усиливающую конфликтогему, которая «накачивает» соответствующей информацией когнитивную базу реципиента.

Конфликтогема-пролонгатор и кон-фликтогема-усилитель активизируют δ-вол-ны, которые возникают в состоянии обостренного внимания, в ситуации стресса, пробуждая бессознательное, выступая как некий радар, работающий на инстинктивном уровне, мгновенно вычисляющий

Конфликтогемы-релаксанты (ослабляющие внимание, несколько снижающие градус опасности), конфликтогемы-нейтра-лизаторы, конфликтогемы-гармонизаторы связаны с θ-волнами мозга, ответственными за состояние активности подсознания, творческого вдохновения, инсайта, характерны для «сумеречного состояния» и разнообразных духовных медитативных практик и др.

При этом акцентуация на негативном контенте также обусловлена эволюционно как маркер физической опасности для человека. Если происходит рост β-актив-ности, но при этом падает α-активность, это говорит об увеличении психоэмоционального напряжения, появлении тревожных состояний. Диагностическим является падение α-ритма при росте показателей θ-ритма, поскольку соответствует доказательным признакам депрессии.

Увеличение β-показателей при одновременном угнетении θ-показателей демонстрирует разлаженность нервной системы при разнообразных нейропа-тологических состояниях (эпилепсии и эпилептоидных состояниях, синдроме нарушения внимания и гиперактивности, постинсультных нарушениях, посттравматических синдромах). Сочетание θ-ко-лебаний и δ-волн может быть отмечено у человека в состоянии бодрствования, в состоянии интенсивного поиска и др., они могут встречаться у бодрствующего человека в небольших количествах и при амплитуде, не превышающей амплитуду α-ритма, что соответствует активному поиску [13; 14]. Таким образом, психоэмоциональные характеристики человека не просто находятся в прямой зависимости от работы длин волн мозга, но и сопряжены со стадиями конфликтогенности.

Эти показатели важны для понимания опасность

использования того или иного типа кон-

114 Вестник Российского нового университета114 Серия «Человек в современном мире», выпуск 2 за 2022 год

фликтогем, которые сопряжены с работой длин волн мозга, «держа в узде» эмоции целевой аудитории с помощью манипулятивного вербально-паравербального инструмента хакаморы [7], быстро и четко управляющего социальными настроениями, трансформируя концептуальные установки в картине мира реципиентов массмедиа, рождая принципиально новые смыслы [2].

Мы считаем, что подобного рода воздействия опираются на конфликтогему как базовый элемент психоэмоционального реагирования на потенциальную опасность. Конфликтогема, в отличие от конфликтогена, представляет собой минимальную функционально-прагматическую единицу дискурса, концентрирующегося на той или иной стадии конфликта. Кон-фликтогема сама по себе может реализовываться в таких дискурсивных образованиях, структура которых предопределена функционально-семантическим представлением конфликта как такового.