Материалы финального верхнего палеолита стоянки Тайлеп-2 (по результатам спасательных работ 2020 года)

История изучения палеолитических местонахождений на территории Кузнецкой котловины и Горной Шории насчитывает немногим более полувека. Первые находки, относимые к древнему каменному веку, были сделаны здесь А.П. Окладниковым в 1962 г. (Кузедеево-1, -2, Старокуз-нецкое-1) [Окладников, 1968]. С тех пор массив палеолитических местонахождений значительно вырос, включает в себя в т.ч. раннепалеолитические местонахождения [Деревянко, Маркин, 2007]; к настоящему времени в научный оборот в той или иной мере введены материалы более 50 стоянок [Маркин, 1986, 2004; Палеолит..., 2005]. Однако в большинстве случаев выявленные палеолитические комплексы являются местонахождениями либо с поверхностным залеганием археологического материала, либо с нарушенным культуросодержащим слоем [Маркин, 2010]. Стоит отметить также количественную нерепрезентативность многих комплексов – после их обнаружения в ходе разведок или случайных находок стационарных работ на памятниках не производилось, в научный оборот вводились фактически начальные данные. Наиболее полно изученными местонахождениями эпохи палеолита здесь являются стоянки Бедаре-во-2, Ильинка-2, Шорохово-1 и Шумиха-1, отнесенные к заключительной стадии древнекаменного периода [Маркин, 1986]. При этом данные комплексы не обеспечены абсолютными датировками, их культурно-хронологическая принадлежность обоснована исключительно исходя из техникотипологических характеристик каменных индустрий. В свете вышеизложенного масштабные спасательные работы во многом способны помочь в решении некоторых накопившихся проблем регионального палеолитоведения.

Поселение Тайлеп-2 (Кемеровская обл.), расположенное на юге Кузнецкой котловины, было открыто в 2003 г. Ю.В. Шириным [Палеолит..., 2005]. В августе – октябре 2020 г. Новокузнецким отрядом ОСАР ИАЭТ СО РАН здесь проводились спасательные археологические работы (см. статью А.А. Тимощенко и др. «Результаты спасательных археологических работ на поселениях Тайлеп-1 и

Тайлеп-2 в Новокузнецком районе Кемеровской области – Кузбасса в 2020 году» в данном сборнике). В результате проведенных раскопок было зафиксировано три культурных слоя: 1) ранний железный век – этнографическая современность; 2) мезолит – ранний неолит; 3) финальный верхний палеолит.

В настоящей статье представлены предварительные результаты изучения археологических материалов культурного горизонта 3, приуроченного к верхней части литологического слоя 4 (описание стратиграфического контекста есть в вышеназванной статье настоящего сборника).

Сырьевой базой каменного производства комплекса служил местный галечник из руслового аллювия, в основном представленный кремнистыми породами, на их долю приходится более 90 %. Галечное сырье чаще всего негабаритное, трещиноватое, что затрудняло получение удлиненных сколов-заготовок.

Коллекция каменных артефактов культурного горизонта 3 насчитывает 10 141 экз., в т.ч. 98 нуклеусов и их преформ, 3 146 сколов (технических сколов, отщепов, пластин, пластинок и микропластин), 651 орудие и 6 246 экз. отходов каменного производства (колотых галек, обломков, осколков и чешуек).

Категория нуклевидных изделий включает 61 типологически определимый нуклеус, 28 преформ и 9 нуклевидных обломков. Типологически определимые нуклеусы демонстрируют плоскостной, призматический и торцовый принципы расщепления (см. рисунок , 1 , 2 ). Плоскостной принцип расщепления представлен главным образом одноплощадочными монофронтальными нуклеусами для пластин и отщепов. В коллекции присутствуют и двухплощадочные нуклеусы как встречного скалывания, так и со смежным расположением ударных площадок. Как правило, такие ядри-ща являются продуктом переоформления после неудачных снятий. Призматический принцип расщепления, наиболее представительный в коллекции, был нацелен на получение пластин, пластинок и пластинчатых отщепов. В основном это

Каменные артефакты культурного слоя 3 местонахождения Тайлеп-2.

1 , 2 – нуклеусы; 3–11 – скребки; 12–14 – долотовидные изделия; 15 – микропластина с ретушью.

одноплощадочные нуклеусы с большой дугой фронта либо с замкнутым фронтом. Остаточные формы нуклеуса на своих рабочих поверхностях несут следы заломов, не позволявших продолжать расщепление. Торцовый принцип расщепления зафиксирован на двух нуклеусах, говорить о серийном его применении в контексте индустрии пока рано.

Технические сколы представлены первичными, вторичными, продольными и поперечными краевыми сколами, полуреберчатыми и реберчатыми пластинами, сколами подправки фронта, дугами скалывания, сколами-«таблетками».

Помимо нуклеарного расщепления, в материалах культурного горизонта 3 отчетливо прослеживаются следы использования биполярной техники раскалывания. На ее использование указывают специфические удлиненные сколы с прямым вентральным фасом, неподготовленной ударной площадкой и встречными ударными волнами с дистального окончания. Кроме того, в пользу применения данной техники древними мастерами свидетельствуют обнаруженные каменные наковальни с характерными следами забитости.

В целом первичное расщепление в индустрии было направлено на получение удлиненных заготовок, что прослеживается в остаточных формах нуклеусов и наборе технических сколов. Однако в связи с качеством сырья древним мастерам 934

не всегда удавалось получать пластинчатые заготовки в рамках выбранных стратегий утилизации камня. Данная ситуация прослеживается и в орудийном наборе – бóльшая часть орудий изготовлена на отщепах или пластинчатых отщепах.

Орудийная коллекция многочисленна (651 экз.), в долевом выражении достигает 20 %, представлена скребками, долотовидными изделиями, скреблами, ножевидными изделиями, ретушированными пластинами, пластинками и микропластинами, отщепами с ретушью и недиагностируемыми фрагментами орудий (см. рисунок, 3–15). Наиболее массовой категорией орудийного набора являются скребки. Вариабельность скребковых форм достаточно велика, в индустрии присутствуют практически все варианты скребков по критериям расположения рабочих участков и их количества – от простых концевых и боковых до орудий с рабочим лезвием по периметру. Долотовидные изделия также широко присутствуют в материалах культурного горизонта 3, представлены в индустрии одно-, двух- и многолезвийными вариантами. Остальные категории орудий (скребла, ножи, ретушированные сколы) занимают подчиненное положение в коллекции и не образуют серий. Обращает на себя внимание присутствие в орудийном наборе комбинированных изделий, как правило, это скребок + + долотовидное. Большое количество орудий с несколькими рабочими участками указывает на высокую интенсивность использования орудий. Материалы стоянки свидетельствуют о проведении полного цикла первичного расщепления, но наряду с этим, возможно, что на примере этого комплекса мы имеем дело с долгосрочным лагерем-стоянкой; бесспорно, такая трактовка носит предварительный характер и нуждается в проверке методами статистического анализа.

Обнаруженные в контексте комплекса фаунистические остатки немногочисленны, представлены неопределимыми фрагментами трубчатых костей млекопитающих. На сохранность костей повлияли как деятельность древних обитателей стоянки (вероятно, фрагментация происходила в результате намеренного дробления костей – для извлечения костного мозга или как часть производственного цикла в изготовлении костяных орудий), так и тафономические условия. Однако имеющихся образцов достаточно как для AMS-датирования, так и для видового определения при помощи ZooMS-метода.

Наиболее близким аналогом индустрии культурного горизонта 3 поселения Тайлеп-2, скорее всего, стоит признать ансамбль стоянки Бедаре-во II, расположенной в 50 км к северу [Маркин, 1986, 2004], и в целом с некоторыми оговорками комплексы бедаревской культуры. Согласно С.В. Маркину, для бедаревской культуры характерны следующие проявления: использование местного руслового, в основном кремнистого, галечника в качестве источника каменного сырья; направленность первичного расщепления на производство пластинок (в первую очередь) и пластин; применение в нуклеарном расщеплении плоскостного и призматического принципов, торцовое расщепление занимает подчиненное положение в индустриях, спорадически проявляется леваллуазская технология; в орудийных наборах превалируют разнообразно ретушированные пластины и пластинки (до 30 %), а скребки, резцы, долотовидные изделия и скребла в долевом отношении представлены значительно меньше [Там же]. Как видно из приведенной характеристики, качественно практически все элементы встречаются в материалах Тайлепа-2, однако долевое присутствие конкретных орудийных форм достаточно сильно разнится. В первом приближении возможны две основные причины таких диспропорций: 1) разные ландшафтные и экологические позиции – практически все описанные С.В. Маркиным бедаревские комплексы расположены в Кузнецкой котловине, в то время как Тайлеп-2 находится на самом стыке Кузнецкой котловины и Горной Шо-рии, практически в низкогорном поясе; 2) разные функциональные направленности стоянок.

Таким образом, каменная индустрия культурного горизонта 3 поселения Тайлеп-2 предварительно отнесена нами к бедаревской культуре, ее вероятный возраст находится в рамках 14–10 тыс. л.н. Тщательный технико-типологический анализ каменных материалов с применением атрибутивного подхода и анализ пространственного распределения артефактов в дальнейшем дадут возможность точнее определить культурную и функциональную специфику комплекса. Отобранные в ходе полевого цикла работ остеологические образцы позволят получить абсолютные датировки и решить вопрос о месте индустрии на хронологической шкале каменного века Кузнецкой котловины – Горной Шории. Помимо этого, материалы финальноверхнепалеолитического горизонта стоянки Тайлеп-2, наряду с бедаревскими комплексами, могут стать опорной индустрией для корреляций с синхронными местонахождениями на сопредельных территориях, таких как Алтай, Северный Казахстан, Енисейская Сибирь, Прибайкалье, Забайкалье и Монголия.

Работа выполнена по проекту НИР № 0329-2019-0007 «Изучение, сохранение и музеефикация археологического и этнокультурного наследия Сибири».