Механизм вычета уплаченной углеродной цены в механизме трансграничного углеродного регулирования ЕС: политические эффекты и институциональные конфликты

Наталья Вячеславовна Михайлова1, Владислав Борисович Левшенков2 1,2Российский университет дружбы народов имени Патриса Лумумбы, Москва, Россия , ,

1,2Peoples’ Friendship University of Russia named after Patrice Lumumba, Moscow, Russia , ,

Введение. С 1 января 2026 г. механизм трансграничного углеродного регулирования Европейского союза (МТУР ЕС), предусмотренный Регламентом ЕС 2023/9561, вступил в фазу полноценного применения. Завершение переходного периода, в течение которого на импортеров углеродоемких товаров распространялись преимущественно отчетные обязательства, означает, что ранее технические вопросы приобрели более выраженное политико-экономическое значение. Особое место среди них занимает механизм вычета уплаченной углеродной цены, предусмотренный статьей 9 Регламента ЕС 2023/956.

Данный механизм направлен на предотвращение двойного углеродного ценообразования, когда компании, уже уплатившие углеродную цену в стране производства, вправе зачесть соответствующую сумму из своих обязательств в рамках МТУР ЕС. На первый взгляд, речь идет о технической норме компенсационного характера, однако принятие Регламента ЕС 2025/20831 существенно трансформировало ее содержание. Внесенные изменения допустили учет углеродной цены, уплаченной не только в стране происхождения товара, но и в третьих странах, а также ввели концепцию «стандартной годовой углеродной цены» (yearly default carbon prices), ежегодно определяемой и публикуемой Европейской комиссией. Тем самым ЕС наделяется методологическими полномочиями по определению и сопоставлению уровней углеродного ценообразования за пределами собственной юрисдикции, что выводит механизм вычета за рамки компенсационной нормы и придает ему характер инструмента экстерриториального регуляторного воздействия.

Цель настоящей статьи состоит в анализе политических эффектов и институциональных конфликтов, возникающих в связи с реализацией механизма вычета уплаченной углеродной цены в рамках МТУР ЕС. Исследование отвечает на следующий вопрос: каким образом механизм вычета уплаченной углеродной цены становится инструментом экстерриториального регуляторного воздействия ЕС на третьи страны?

Для достижения поставленной цели в статье решаются три задачи. Первая – определить, как изменения в статье 9 Регламента ЕС 2023/956, внесенные Регламентом ЕС 2025/2083, изменили институциональную природу механизма вычета. Вторая – выявить основные направления его экстерриториального воздействия на третьи страны. Третья – оценить политические эффекты данного воздействия на примере сценариев институционального сближения, конфликта и верификационной зависимости.

Существующая литература по механизму трансграничного углеродного регулирования ЕС развивается преимущественно по нескольким направлениям. Во-первых, значительный массив исследований посвящен вопросу о совместимости механизма с нормами ВТО и пределах допустимости трансграничных углеродных корректировок в международном торговом праве (Стрежнева, 2023; Durel, 2024; Holzer, 2014; Leonelli, 2022; Pauwelyn, 2013). Во-вторых, ряд работ анализирует климатико-правовую и экономическую логику МТУР ЕС, включая его роль в предотвращении углеродной утечки, встраивание в европейскую климатическую стратегию и его значение как инструмента глобального управления (Варнавский, 2023; Bellora, Fontagné, 2023; Cosbey et al., 2019; Mehling et al., 2019). В-третьих, все более заметным направлением становится изучение политических реакций третьих стран и их стратегий адаптации, сопротивления или правового оспаривания механизма (Otto, 2025; Perdana et al., 2026; Zhang, Sovacool, 2025). В-четвертых, отдельный блок исследований посвящен распределительным последствиям МТУР ЕС для развивающихся экономик и рискам усиления глобальной асимметрии (Das, Bandyopadhyay, 2025; Lin, Zhao, 2024). Вместе с тем институционально-политическое значение именно механизма вычета уплаченной углеродной цены и связанной с ним верификационной инфраструктуры остается изученным в значительно меньшей степени.

Статья не ставит целью исчерпывающий правовой анализ совместимости МТУР ЕС с нормами ВТО или систематическое сравнение национальных законодательных изменений во всех рассмотренных странах. Данные вопросы рассматриваются постольку, поскольку они позволяют выявить политические эффекты механизма вычета.

Теоретико-методологическая рамка исследования . Методологически исследование опирается на нормативно-правовой анализ актов ЕС, сравнительно-институциональный анализ реакций третьих стран и качественную интерпретацию политических эффектов механизма вычета.

Для анализа политических эффектов механизма вычета уплаченной углеродной цены в рамках МТУР ЕС требуется теоретическая рамка, позволяющая выйти за пределы технического толкования регламентов и рассмотреть данный механизм как инструмент экстерриториального регуляторного воздействия. В настоящей статье такой рамкой выступает сочетание концепции «Брюссельского эффекта», подхода Д. Дрезнера к международным регуляторным режимам и теории диффузии политических институтов.

Концепция «Брюссельского эффекта», разработанная А. Брэдфорд, описывает механизм, при котором европейские регуляторные стандарты де-факто распространяются за пределы юрисдикции ЕС через глобальные цепочки поставок и зависимость компаний от доступа к европейскому рынку (Bradford, 2020). Схожую логику на уровне международных регуляторных режимов фиксирует Д. Дрезнер, показывая, что крупные экономики, обладающие значительной рыночной властью, способны распространять собственные стандарты на торговых партнеров, поскольку издержки адаптации к требованиям крупного рынка оказываются для экспортеров ниже издержек от его утраты (Drezner, 2008). Применительно к механизму вычета уплаченной углеродной цены это означает, что признание или непризнание национальных режимов углеродного ценообразования, а также совместимость процедур подтверждения и верификации становятся инструментами экстерриториального распространения европейских регуляторных требований.

Теория диффузии политических институтов (policy diffusion) позволяет объяснить, каким образом это регуляторное воздействие трансформируется в политические решения третьих стран. Б. Симмонс, Д. Гарретт и Ф. Доббин показывают, что государства, международные организации и иные акторы способны влиять на институциональный выбор государств посредством принуждения, перераспределения экономических издержек и выгод, а также монополии на информацию и экспертные знания (Simmons et al., 2007). В данном контексте МТУР ЕС выступает не только как инструмент компенсации углеродных издержек, но и как катализатор институциональной адаптации, побуждающий третьи страны либо сближать собственные механизмы углеродного ценообразования с европейской моделью, либо вырабатывать альтернативные формы координации и сопротивления.

Таким образом, выбранная теоретико-методологическая рамка позволяет интерпретировать механизм вычета уплаченной углеродной цены одновременно в двух измерениях: как инструмент экстерриториального распространения стандартов и как стимул институциональной адаптации третьих стран. Именно такое сочетание концепций создает аналитическую основу для перехода от нормативной конструкции статьи 9 к рассмотрению сценариев институционального сближения, конфликта и верификационной зависимости.

Регуляторная трансформация механизма вычета уплаченной углеродной цены . Регламент ЕС 2023/956 установил механизм, позволяющий избежать двойной углеродной нагрузки в отношении углеродоемких товаров. Статья 9 предусматривала возможность уменьшить количество подлежащих приобретению сертификатов МТУР ЕС за счет вычета фактически уплаченной углеродной цены в стране происхождения товара. Процедура носила доказательный характер: импортер, претендующий на вычет, был обязан документально подтвердить факт и размер уплаченной углеродной цены. Механизм вычета, таким образом, создавал стимулы к развитию или институциональному оформлению в третьих странах национальных инструментов углеродного ценообразования. Это соответствовало логике регуляторного стимулирования климатического сотрудничества ЕС и третьих стран, однако одновременно поднимало ряд политически чувствительных вопросов для торговых партнеров ЕС, поскольку механизм может восприниматься как форма внешнего давления на их климатическую и промышленную политику. В научной литературе данная функция МТУР ЕС характеризуется как «мягкое» давление на торговых партнеров ЕС в целях гармонизации климатической политики (Cosbey et al., 2019; Mehling et al., 2019). При этом исследователи отмечали, что признание национальных углеродных режимов в третьих странах сопряжено с серьезными методологическими и политическими трудностями (Holzer, 2014).

Регламент ЕС 2025/2083 существенно расширил статью 9 основного регламента по двум ключевым направлениям. Первое направление затрагивает географию признаваемых выплат. Стал возможным учет фактически уплаченной углеродной цены не только в стране происхождения товара, но и в третьей стране при условии подтверждения уплаты. Данное изменение расширяет пространство применения механизма вычета, но одновременно усложняет процедуру верификации уплаченной углеродной цены. Второе направление вводит альтернативный режим ‒ «стандартных годовых углеродных цен». С 2027 г. Европейская комиссия может устанавливать такие значения для третьих стран, где действует система углеродного ценообразования, определять методологию их расчета и размещать соответствующие сведения в реестре МТУР ЕС. Вычет может заявляться со ссылкой на стандартные годовые углеродные цены как на исключение из общего правила документального подтверждения фактически уплаченной цены. В случае если фактически уплаченная углеродная цена не может быть подтверждена, а стандартная годовая углеродная цена не может быть определена, вычет не применяется. При этом при отсутствии верифицированных данных о выбросах расчет может осуществляться на основе стандартного значения встроенных выбросов (default values for embedded emissions).

Данные изменения существенно трансформируют природу механизма вычета. Если ранее речь шла о доказательной процедуре, основанной на верификации фактических данных, то теперь формируется специальный режим, в котором значимую роль играют методологические решения Европейской комиссии. Это означает, что расчет обязательств в рамках МТУР ЕС все в большей степени зависит не только от подтвержденных национальных данных, но и от наднационально устанавливаемых методологических параметров, применимых к третьим странам. Тем самым механизм вычета приобретает не только компенсационную, но и выраженную координирующую функцию, поскольку признание углеродной цены и условия ее учета оказываются встроены в регуляторную инфраструктуру ЕС. Такая трансформация соответствует логике международных регуляторных режимов, в рамках которой крупные рынки способны распространять собственные стандарты на внешних партнеров за счет асимметрии экономического веса и издержек адаптации (Drezner, 2008). Анализ данного перехода целесообразно осуществлять через призму его политических и институциональных последствий для третьих стран.

Институциональное сближение и конфликты как формы реагирования третьих стран. Регуляторная трансформация механизма вычета уплаченной углеродной цены создает для третьих стран не единый, а дифференцированный набор политических стимулов. В зависимости от структуры экспорта, степени зависимости от рынка ЕС, наличия собственных инструментов углеродного ценообразования и уровня институциональной совместимости с европейскими процедурами мониторинга и верификации государства реагируют на МТУР ЕС по-разному: через адаптацию, частичное сближение, правовое оспаривание или политическое сопротивление. В этом смысле реакции третьих стран могут рассматриваться через призму диффузии политических институтов, когда внешнее регуляторное воздействие трансформируется во внутренние решения об адаптации, сопротивлении или институциональной перестройке (Simmons et al., 2007).

Один из возможных эффектов действия МТУР ЕС состоит в институциональном сближении части третьих стран с европейской моделью углеродного регулирования. Эмпирическую основу для такого вывода дает исследование Р. Сабирбекова и И. Оверланда, охватившее данные по 156 государствам и выявившее дифференцированную готовность стран к соответствию нормам МТУР ЕС (Sabyrbekov, Overland, 2024). К числу государств с высокой степенью институциональной совместимости с требованиями МТУР ЕС по сформированному в рамках исследования индексу «CBAM Support Index» относятся Япония, Республика Корея и Сингапур. Речь в данном случае идет не столько о политической поддержке механизма, сколько о сравнительно высокой готовности национальных режимов к адаптации в логике европейской регуляторной архитектуры. Япония, Республика Корея и Сингапур демонстрируют различные, но в целом институционально релевантные модели углеродного регулирования: от торговли квотами до углеродного налога, что формирует условия для признания таких режимов в логике европейской регуляторной архитектуры.

Великобритания после выхода из ЕС сохранила свою собственную систему торговли квотами (UK ETS), функционально близкую к EU ETS, но институционально самостоятельную1. Пример Великобритании демонстрирует, что высокая институциональная совместимость с европейской ETS снижает вероятность конфронтации даже вне рамок членства в ЕС, поскольку близость регуляторной архитектуры уменьшает издержки адаптации к требованиям МТУР ЕС.

В то же время часть государств может принять политическое решение о вынужденном институциональном сближении своих моделей углеродного регулирования с европейской. Наиболее показательным примером такого сценария является Турция: высокая зависимость от европейского рынка создает для нее мощный стимул к формированию национальной системы углеродного ценообразования, максимально совместимой с европейской моделью (Кашбразиев, 2024). При этом пример Турции важен не только с точки зрения рыночного давления, но и в силу особой институциональной связи с ЕС как кандидата на членство. Хотя переговоры о вступлении фактически приостановлены, сам этот статус усиливает логику правового и регуляторного сближения. Таким образом, Турция демонстрирует сочетание рыночной зависимости и институциональной привязки к ЕС как факторов вынужденной адаптации к требованиям МТУР ЕС.

Иная группа государств воспринимает МТУР ЕС прежде всего как источник институционального и политического конфликта. Наиболее крупные экспортеры углеродоемких товаров, подпадающих под действие МТУР ЕС (Россия, Китай и Индия) критикуют данный механизм и рассматривают его как инструмент протекционизма ЕС. Россия, столкнувшаяся с резким сокращением доступа к рынку ЕС вследствие введенного санкционного режима в 2022 г., тем не менее сохраняет статус глобального экспортера охватываемых МТУР ЕС товаров и пытается оспорить действие механизма в правовом поле, о чем свидетельствует инициирование спора в ВТО. Важно подчеркнуть, что, несмотря на общее критическое отношение, указанные страны исходят из различных подходов и стратегий реагирования на внедрение МТУР ЕС.

12 мая 2025 г. Российская Федерация инициировала спор во Всемирной торговой организации (ВТО) против ЕС и его государств-членов1 и запросила соответствующие консультации. Предметом спора выступает совместимость МТУР ЕС и системы торговли выбросами ЕС (EU ETS) с рядом соглашений ВТО. Инициированный Российской Федерацией спор затрагивает не только правовое, но и политическое поле, что выражается в фундаментальном противоречии между правом суверенного государства на выбор инструментов климатической политики и экстерриториальным действием европейских стандартов.

Правовая сложность заключается в вопросе о том, насколько механизм трансграничного углеродного регулирования соответствует нормам ВТО, что является предметом дискуссий в научной литературе. В исследованиях подчеркивается, что МТУР ЕС может быть совместим c нормами ВТО при соблюдении принципа недискриминации, а его долгосрочные правовые последствия могут определяться формируемой юридической практикой торговых споров и реакцией торговых партнеров ЕС (Bellora, Fontagné, 2023; Durel, 2024; Leonelli, 2022; Lim et al., 2021). Отечественные исследования подтверждают тезис о потенциальной совместимости МТУР ЕС с нормами ВТО (Стрежнева, 2023), но в то же время фиксируют, что данный механизм может носить дискриминационный и протекционистский характер (Варнавский, 2023).

Китай, как один из крупнейших экспортеров углеродоемких товаров в ЕС по охвату выбросов (Pan et al., 2025), критикует МТУР ЕС как потенциально протекционистский инструмент, который угрожает интересам экспортно ориентированных отраслей экономики (Perdana et al., 2026). Оценки потенциального экономического влияния МТУР ЕС на Китай сводятся к тезису о возможном снижении конкурентоспособности китайских компаний в углеродоемких отраслях. Политические последствия могут выражаться в разных формах: от адаптации экспортной стратегии для минимизации негативных последствий (Perdana et al., 2026; Siy et al., 2023) до торговой конфронтации (Perdana et al., 2026).

Предпосылки для возникновения институционального конфликта между Китаем и ЕС могут выражаться в том числе и в части механизма вычета фактически уплаченной углеродной цены. Китай, по аналогии с ЕС, применяет механизм распределения квот на выбросы для снижения фактических расходов компаний в переходной период (Jin et al., 2020). В совокупности с другими факторами (расхождениями в стандартах мониторинга, отчетности и верификации, различиями в ценовом уровне квот) китайские производители окажутся в положении, при котором их функционирующая национальная система углеродного ценообразования во многих случаях не сможет обеспечить полного вычета в рамках МТУР ЕС. Таким образом, создается структурная асимметрия, которая может интерпретироваться Китаем как дискриминация китайских компаний и, как следствие, становиться источником институционального конфликта.

Индия разделяет критическое отношение России и Китая к МТУР ЕС и рассматривает данный механизм как неправомерный и потенциально протекционистский инструмент ЕС (Das, Bandyopadhyay, 2025). Политическая позиция Индии основывается на тезисе о создаваемой данным механизмом асимметричной нагрузке на развивающиеся страны и выстраивается в следующей логике: развитые страны исторически ответственны за большинство выбросов, МТУР ЕС рассматривается как «квазитариф», а развивающиеся экономики находятся в более ранних стадиях индустриализации (Das, Bandyopadhyay, 2025; Otto, 2025). Проблематика механизма вычета уплаченной углеродной цены в случае Индии существенно отличается от китайской. В отличие от Китая, Индия не располагает системой углеродного ценообразования, сопоставимой по институциональной зрелости и охвату с EU ETS, хотя формирование национальных механизмов торговли углеродными единицами уже началось2. Вследствие этого индийские производители углеродоемких товаров могут столкнуться с ограничениями при заявлении вычета уплаченной углеродной цены, а в ряде случаев расчет обязательств по МТУР ЕС может опираться на стандартные значения без применения вычета. Данное обстоятельство усиливает финансовую нагрузку на индийских производителей в сравнении со странами, которые располагают более развитыми и институционально оформленными системами углеродного ценообразования (Das, Bandyopadhyay, 2025).

Особую значимость приобретает возможный сценарий скоординированного ответа на МТУР ЕС со стороны государств-членов БРИКС. Россия, Китай и Индия обладают различными, но существенными основаниями для противодействия ЕС в контексте реализации МТУР ЕС, что потенциально создает основу для более согласованной позиции в отношении трансграничного углеродного регулирования (Owojori, Anwana, 2025). К числу возможных форм такого ответа можно отнести координацию дипломатических усилий в рамках ВТО (Zhang, Sovacool, 2025), развитие элементов совместимости между национальными системами углеродного регулирования (Owojori, Anwana, 2025), формирование альтернативных «климатических клубов» (Perdana, Vielle, 2023; Zhang, Sovacool, 2025) и углубление технологического и финансового сотрудничества (Owojori, Anwana, 2025; Zhang, Hsu, 2024). При этом подобные сценарии не означают отказа от углеродного регулирования как такового, но создают риск усиления фрагментации международной архитектуры климатического управления и появления альтернативных механизмов, конкурирующих с МТУР ЕС.

Таким образом, политические эффекты механизма вычета не сводятся к единой реакции на регуляторное нововведение ЕС. Напротив, его действие проявляется как минимум в двух взаимосвязанных формах: в стимулировании институционального сближения части государств с европейской моделью углеродного регулирования и в углублении институциональных конфликтов с теми странами, которые воспринимают данный механизм как форму экстерриториального давления. Именно эта дифференциация стратегий реагирования позволяет далее перейти к анализу верификационной инфраструктуры ЕС как самостоятельного источника регуляторной асимметрии.

Верификационная инфраструктура ЕС как источник регуляторной асимметрии . Важным элементом механизма вычета уплаченной углеродной цены является процедура независимого подтверждения сведений о фактически понесенных углеродных затратах, тогда как верификация встроенных выбросов образует смежный, но не тождественный институт в архитектуре МТУР ЕС. Согласно действующим нормам, подтверждение фактически уплаченной углеродной цены осуществляется на основе представления доказательств, включая, при необходимости, подтверждение независимым лицом. При этом правила признания таких данных детализируются в подзаконном регулировании ЕС¹.

Такое разграничение имеет существенные политические последствия для третьих стран. Признание уплаченной углеродной цены зависит не только от самого факта существования национального механизма углеродного ценообразования, но и от способности экспортера представить сведения в форме, совместимой с европейскими процедурами подтверждения и контроля. Следствием становится формирование зависимости третьих стран от европейской регуляторной инфраструктуры не через прямые правовые обязательства, а через технические требования к подтверждению данных, расчету выбросов и институциональной организации процедур проверки2.

Первым проблемным направлением является потенциальный конфликт методологий мониторинга, отчетности, верификации и расчета выбросов. Конфликт методологий мониторинга и верификации повышает риск непризнания данных о выбросах и обращения к стандартным значениям встроенных выбросов. Проблемы подтверждения углеродной цены, в свою очередь, ведут к использованию стандартных годовых углеродных цен либо к неприменению вычета.

Второе проблемное направление выражается в риске непризнания данных, представленных в рамках национальных процедур подтверждения, со стороны ЕС. На методологическом уровне представленные документы и расчеты могут не соответствовать требованиям европейских стандартов мониторинга, отчетности и верификации в силу различий в правилах учета и контроля (Gailhofer, Graichen, 2023). Так, государства, классифицирующие МТУР ЕС как форму экстерриториального вмешательства, могут ограничивать деятельность таких верификаторов на своей территории (Mehling et al., 2019; Otto, 2025), поскольку это означало бы фактическое признание европейских регуляторных стандартов. В обоих обозначенных случаях следствием становится невозможность заявить о вычете на основе фактических данных, что повлечет за собой расчет по стандартным значениям углеродной цены и/или стандартному значению встроенных выбросов в зависимости от типа непризнанных данных.

Третье проблемное направление может выражаться в возможном расширении товарного и отраслевого охвата МТУР ЕС. Европейская комиссия предложила расширить отраслевой охват на более широкий круг товаров и цепочек поставок, содержащих углеродоемкую продукцию, с ориентиром на применение соответствующих изменений с 1 января 2028 г.1 Такой шаг означает не только увеличение числа затронутых экспортеров, но и распространение требований верификационной совместимости на более широкий круг отраслей и юрисдикций.

Четвертое проблемное направление сопряжено с дискриминационной асимметрией, которая заключается в привилегированном положении ряда стран с развитой инфраструктурой климатического регулирования, способных обеспечить как процедуры верификации встроенных выбросов, так и институционально совместимое подтверждение данных об уплаченной углеродной цене. Государства Глобального Юга с менее развитыми инфраструктурами климатического регулирования понесут дополнительные административные и финансовые издержки, что усилит неравенство между ними и развитыми экономиками (Lin, Zhao, 2024).

Наиболее политически значимым из перечисленных направлений, по мнению авторов, представляется четвертое, так как структурная асимметрия верификационной инфраструктуры закрепляет неравенство между развитыми и развивающимися экономиками на институциональном уровне. В этом случае различия в административной и методологической совместимости начинают выполнять не только техническую, но и распределительную функцию, влияя на условия доступа к европейскому рынку, что соответствует логике «Брюссельского эффекта», при которой стандарты крупного рынка приобретают внешнее регуляторное значение и перераспределяют преимущества в пользу более совместимых с ними акторов (Bradford, 2020).

В условиях обозначенной проблематики верификационного процесса у третьих государств, экспортирующих углеродоемкие товары в ЕС, может возникнуть дилемма, которая имеет стратегическое значение. Путь адаптации к требованиям МТУР ЕС и институционального сближения с европейской моделью углеродного регулирования сохранит доступ к рынку ЕС. Вместе с тем усилится зависимость данных стран от европейской регуляторной инфраструктуры, что подтвердит логику «Брюссельского эффекта» (Bradford, 2020). С другой стороны, такие государства могут присоединиться к группе критически настроенных стран и формировать «коалицию сопротивления», оспаривая МТУР ЕС как дискриминационный инструмент в системе международных торговых отношений (Perdana et al., 2026).

Заключение . Проведенный анализ показывает, что МТУР ЕС и встроенный в него механизм вычета уплаченной углеродной цены формируют две взаимосвязанные политико-институциональные тенденции. Первая состоит в стимулировании институционального сближения части третьих стран с европейской моделью углеродного регулирования. Вторая выражается в нарастании институциональной конфронтации со стороны государств, воспринимающих данный механизм как форму экстерриториального регуляторного воздействия. Обозначенные тенденции подтверждаются рассмотренными эмпирическими примерами. Потенциал институциональной конфронтации был показан на примере России, Китая и Индии, тогда как сценарий институциональной совместимости и вынужденного институционального сближения был рассмотрен на примере Японии, Республики Корея, Сингапура, Великобритании и Турции.

Анализ верификационной инфраструктуры МТУР ЕС позволил выявить несколько ключевых проблемных направлений: потенциальный конфликт методологий, риск непризнания данных, представленных в рамках национальных процедур подтверждения, возможное расширение отраслевого охвата механизма и выраженную структурную асимметрию применительно к развивающимся государствам. Совокупность указанных проблем формирует комплекс институциональных барьеров, реакция на которые может развиваться по двум основным направлениям. Первое направление – адаптация к требованиям МТУР ЕС для сохранения доступа к рынку ЕС, что ведет к углублению зависимости от европейской регуляторной инфраструктуры. Второе направление – противодействие механизму, сопряженное со значительными экономическими издержками и не гарантирующее достижения желаемых политических результатов.

Тем самым МТУР ЕС постепенно трансформируется из технического инструмента углеродной корректировки в механизм внешнего распространения европейских регуляторных стандартов в сфере глобального климатического регулирования. Логика «Брюссельского эффекта» находит подтверждение в том, что признание углеродной цены, условия применения вычета и процедуры верификации все в большей степени определяются параметрами, задаваемыми европейской регуляторной системой (Bradford, 2020). Одновременно выявленные сценарии институционального сближения и конфронтации подтверждают значимость асимметричного регуляторного воздействия крупного рынка на политические решения третьих стран, когда издержки адаптации к требованиям ЕС оказываются ниже издержек утраты доступа к его рынку (Drezner, 2008). В свою очередь, различия в стратегиях реагирования, от адаптации и частичного институционального сближения до правового оспаривания и поиска альтернативных форм координации, позволяют интерпретировать действие МТУР ЕС и через призму диффузии политических институтов, при которой внешнее регуляторное воздействие может трансформироваться во внутренние институциональные решения государств (Simmons et al., 2007). Вместе с тем данный процесс порождает существенные риски регуляторной фрагментации, формирования конкурирующих режимов трансграничного углеродного регулирования и вытекающих из этого институциональных конфликтов на глобальном уровне.