Методика оценки экологической эффективности национальных экономик с учетом факторов международной торговли

Введение, цель

Современную мировую экономику характеризует возрастающая неопределенность, вызванная трансформациями в энергетике, негативными демографическими и миграционными процессами. Эти факторы усугубляют деградацию окружающей среды [1]. Даже самые прогрессивные природоохранные меры не могут полностью устранить антропогенное воздействие, поскольку ресурсная эксплуатация природы уже привела к необратимым изменениям в экосистемах [2]. В этой связи особую актуальность приобретают концепции «пределов роста» [3] и «пределов развития» [4]. Первые определяют сценарии реакции биосферы на антропогенную нагрузку [3], вторые – необходимость сбалансированной де-мографической, экономической и социальной политики (ESG) [5–8].

Устойчивое развитие в системе «природа – общество» предполагает поиск компро- миссов между сохранением и эксплуатацией природных ресурсов. Для этого на саммите в Йоханнесбурге (2002) были обозначены цели, включающие искоренение крайней бедности и голода, обеспечение всеобщего образования, снижение детской смертности, борьбу с ВИЧ, малярией и другими болезнями, интеграцию принципов устойчивого развития в национальные стратегии, создание справедливой торгово-финансовой системы [1; 4]. Однако их достижение осложняется рисками голода, военных конфликтов, социального неравенства и т. п. Главная сложность – достижение баланса между экологическими, экономическими и социальными интересами в глобальном масштабе, что невозможно сделать без ликвидации диспропорции в развитии стран по оси Север–Юг, связанной с неэффективным глобальным разделением труда и потреблением ресурсов.

Для решения этих проблем в 2012 г. на Саммите ООН в Рио-де-Жанейро были сформулированы цели развития тысячелетия (MDGs), а в 2015 г. на 70-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН принята резолюция A/RES/70/1 «Преобразование нашего мира: повестка дня в области устойчивого развития на период до 2030 года» [9] – комплексная программа, направленная на обеспечение устойчивого будущего для человечества, требующая консолидации усилий всех стран, бизнес-структур и общества, а также разработки инновационных подходов к решению глобальных проблем. Документ включает 17 целей устойчивого развития (ЦУР) и 169 задач [9], которые измеряются по 125 показателям [10].

Заявлено, что цели и задачи в области устойчивого развития носят комплексный характер, являются глобальными и при этом обеспечивают учет различий в национальных стратегиях и приоритетах. Задачи сформулированы в форме пожеланий глобального характера, при этом каждое правительство устанавливает собственные национальные задачи, руководствуясь этими пожеланиями, но принимая во внимание национальные условия. Каждое правительство также решает, как обеспечить учет этих глобальных задач в форме пожеланий в процессах национального планирования, в мерах и стратегиях.

Теоретически использование подобной системы измерений должно помочь: а) проводить сравнительный анализ трендов развития стран; б) определять, с какими статистическими показателями связано развитие и как можно улучшить ситуацию в стране; в) смоделировать и проанализировать, к чему приведут возможные изменения во всей совокупности показателей устойчивого развития. Однако использование показателей устойчи-вого развития ООН имеет ряд специфичных особенностей. В первую очередь вследствие многокритериальности системы страны могут занимать лидирующие позиции по одним показателям и отставать по другим. В качестве примера можно привести Египет, позиция которого в индексе существенно отличается по показателям целей сохранения экосистем моря и качества образования (рис. 1).

Countries distribution by UN SDG Goals in 2022 year

Canada

First PCA component

Рис. 1. Сравнение стран по всем показателям устойчивого развития (значения получены выделением в показателях цели первой и второй главных компонент [11])

Fig. 1. Comparison of countries by all indicators of sustainable development (values are obtained by highlighting the first and second components in the indicators of the goal [11])

Другой проблемой является низкая прозрачность данного рейтинга, так как для унификации его результаты представляются в нормализованных балльных показателях, которые хорошо отражают положение стран в рейтинге относительно друг друга по отдельным показателям, но плохо обосновывают связь рейтинга с реальными статистическими показателями состояния (уровня развития) стран. Это позволяет манипулировать рейтингами, настраивая их таким образом, чтобы обозначать на лидирующих позициях страны одного блока, не позволяя другим найти собственный путь развития, кроме как модернизировать страну, двигаясь в направлении лидеров, и, как следствие модернизирующего пути развития, оставаться позади указанных лидирующих стран. Расположение стран по всему комплексу показателей устойчивого развития ООН с указанием места стран групп G7, старых и новых стран BRICS приведены на рис. 1.

Цель исследования: разработать методику комплексной оценки устойчивого развития стран, реализующую сравнительный анализ их влияния на экологическую ситуацию в мире.

Методы исследования

В практике для решения задачи стратегического позиционирования можно выбрать другие системы показателей, например, оценивающие положение стран в финансовой, со-циальной и экологической сферах (в рамках концепции ESG). Однако не следует забывать про субъективность выбираемых рейтингов, что особенно актуально в условиях современ-ной геополитической турбулентности [12]. Например, в качестве системы оценки экологического развития стран может быть выбран Индекс экологической эффективности (Environmental Performance Index – EPI) [13]. Индекс включает 58 показателей, иерархически разделенных по трем целям: «Влияние на изменение климата», «Охрана окружающей среды» и «Здоровье экосистем». Это позволяет комплексно оценить экологическую ситуацию в каждой стране на основе существующих статистических показателей по различным аспектам экологического развития. При этом индекс

имеет высокую степень корреляции с целями устойчивого развития.

Основным преимуществом рейтинга EPI является то, что он строится на основе статистических показателей, а не на экспертных оценках. Однако использование базовых единиц для различных показателей при построении индекса неудобно. Поэтому данные проходят нормализацию, в рамках которой все показатели преобразуются в баллы (от 0 (худший) до 100 (лучший)). Причем в зависимости от типа распределения значений показателя может быть выбрана как линейная (пологая ступенька), так и нелинейная нормализация.

Для того чтобы в автоматическом режиме можно было провести нормализацию каждого показателя, целесообразно использовать регрессионную модель, например методом случайного леса, что позволит проводить как прямое, так и обратное преобразование фактических и нормализованных значений показате-лей. Так, результаты нормализации динамики выбросов закиси азота приведены на рис. 2.

Подобные преобразования в рамках авторского исследования выполнены для всех 58 показателей. На основе взвешенного иерархического дерева нормализованные показатели объединяются в 11 категорий. Полученные тренды категорий объединяются в три цели, на основе которых и рассчитывается индекс экологической эффективности по формуле

w Щ X   I j е Категории i

EPI q =

I i еЦели

w к

w ^è

I теИндикаторы j

, (1)

где q – страна, для которой измеряется индекс; w _ц, w _к, w _и – весовые коэффициенты соответствующих целей, категорий и индикаторов; F – нормализующий преобразователь для соответствующего индикатора; X – ненормализованное значение индикатора.

Рис. 2. Балльная оценка динамики изменений выбросов закиси азота [13]

Fig. 2. Scoring of the dynamics of changes in nitrous oxide emissions [13]

Результаты и дискуссия

Полученные результаты позволяют сравнить между собой страны как по эффективности экологического развития, так и по отдельным направлениям (рис. 3, 4). Тренды значений индекса EPI представлены по годам для всех 180 стран, учитываемых в EPI-рейтинге, а также по группам (старые члены и новые члены BRICS, G7). Из рисунков видно, что значения индекса стран G7 существенно выше, чем у стран BRICS. Следует заметить, что страны G7 это именно те страны, которые начали ранее других заботиться о своей экологичности, в том числе и через вывод вредных производств, например в Китай. Из рисунков также видно, что по EPI и по всем экологическим целям среднее значение показателей стран G7 выше как средних значений стран BRICS, так и медианных значений показателей по всем 180 странам рейтинга. При этом страны BRICS в большинстве случаев имеют средние значения показателей ниже медианных. Это может быть следствием манипулирования индексами, обосновывающим необходимость использования пути развития, ранее выбранного странами G7.

Для того чтобы понять, насколько объективен EPI-индекс, была проведена кластеризация всех стран по динамике изменений его пока-зателей. Для сравнения динамики показателей использовался метод серой корреляции [14]. Полученная матрица взаимной корреляции кластеризована с помощью метода иерархического дерева с последующим построением тепловой карты [15]. Результаты кластеризации представлены на рис. 5.

Видно, что по динамике изменений все страны разделились на три кластера: страны с наихудшими значениями индекса (20 %), со средними значениями (40,6 %) и лучшими значениями. Динамика изменений показателей для выделенных кластеров приведена на рис. 6.

Таким образом, можно сделать предположение о том, что индекс EPI в первую очередь отражает взгляды ведущих европейских стран на экологическое развитие. Здесь следует обратить внимание, что все страны G7 находятся в кластере с наилучшими трендами, а страны BRICS распределены по кластерам с худшими и средними показателями.

Подобное распределение в целом характерно также для всех экологических целей за небольшими исключениями:

– по цели «Здоровье экосистем» часть стран BRICS (Египет, Россия, Иран, ЮАР, Китай и Индия) попали в кластер с худшими показателями (38,3 %); часть стран G7 (Япония, Германия, Италия, Франция и Великобритания) – в кластер со средними (21,7 %), а США, Канада (G7), а также Эфиопия,

Тренды по цели «Здоровье экосистем»

И 8 § 8 9 8 8 8 И и ° ° 8

л О О           8 § Й Й Й Й

Тренды по цели «Охрана окружающей среды»

Тренды по цели «Влияние на изменение климата»

Рис. 3. Тренды показателей целей экологического развития для стран G7 и BRICS

Fig. 3. Trends in indicators of environmental development goals for G7 & BRICS countries

Старые страны BRICS

Новые страны BRICS

Страны G7

Рис. 4. Тренды изменений индекса экологического развития

Fig. 4. Trends in the environmental development index

Рис. 5. Результаты кластеризации стран по динамике изменений EPI

Fig. 5. Results of clustering of countries according to the dynamics of changes in the EPI

Рис. 6. Динамика изменений EPI по кластерам

Fig. 6. Dynamics of changes in the EPI by cluster

Саудовская Аравия, Бразилия и ОАЭ (BRICS) попали в группу стран с высокими показателями здоровья экосистемы (40 %);

– по цели «Охраны окружающей среды» закономерности распределения полностью соот- ветствуют ранее выявленным: страны G7 попали в группу с высокими показателями (21,7 %), Россия и ОАЭ – в группу со средними показателями (18,9 %), а остальные страны BRICS – в группу с низкими показателями (62,2 %);

– по цели «Влияние на изменение климата» ни одна из стран G7 и BRICS не попала в группу с высокими показателями (22,8 %), Франция, Германия и Великобритания попали в группу со средними показателями (25 %), а все страны BRICS, а также США, Канада, Италия и Япония – в группу с низкими показателями (52,2 %).

Указанные несоответствия определяются двумя ключевыми причинами:

– в отношении показателя «Здоровье экосистем» – сохранившимися нетронутыми экосистемами в развивающихся странах BRICS, таких как Эфиопия, Саудовская Аравия, Бразилия и ОАЭ, и практически полным отсутствием экосистем с высоким уровнем природной сохранности (за исключением США (Аляска) и Канады) в странах G7;

– нормативно-правовыми расхождениями политики экологического развития ведущих стран, что наиболее наглядно видно на примере показателей изменения климата. Добавим, что именно по этому вопросу имеются существенные расхождения в позициях США и европейских стран [16], и судя по этим значениям возможно сделать заключение о «просадке» показателей экологического развития США.

По результатам расчетов можно сделать следующий вывод: страны G7 на основе EPI представляют собой интеграционное объединение наиболее развитых стран в сфере экологии. Высокие показатели по данной схеме расчетов позволяют этим странам формулировать и диктовать мировую экологическую повестку. Требования, базирующиеся на результатах, предложенных этими же странами различных индексов развития, служат внеконкурентным инструментом ограничения роста тех стран, чья повестка развития может не совпадать с установленными G7 правилами.

Лидирующее положение стран G7 в структурах по сохранению окружающей среды также позволяет им успешно зарабатывать на высокотехнологической продукции и экосистемных услугах других стран, которые не учитываются при расчетах, например через налог на углеродный след. Таким образом, страны G7 успешно используют проверенный алгоритм сдерживания, который можно обозначить как «экологический профсоюз», и тем самым обеспечивают себе возможность диктовать свою волю другим странам посредством расчетов целевых индикаторов развития с позиций «мяг-кой силы», удерживая свое лидирующее положение в мире.

Одной из причин этого является то, что страны G7 ранее других государств провели «экологическую модернизацию» производств, находящихся на их территории, которая подразумевала не только внедрение зеленых тех-нологий, но и вывод «грязных» производств за пределы страны. В итоге, на территории многих развивающихся стран в результате такой экологической политики были перемещены или организованы экологически «грязные» производства, выведенные с территорий стран G7. Это позволяет им не только демонстрировать высокие экологические показатели, но и облагать дополнительными налогами (например углеродным налогом) продукцию стран, куда ранее были выведены производства, тем самым дополнительно монетизируя свое преимущественное положение. Эта политика не помогает решить экологические проблемы в мире, так как загрязняющих выбросов из-за перевода производства из одной страны в другую не становится меньше. Более того, вследствие дополнительных налогов и пошлин страны, где размещены вредные производства, теряют часть своих доходов, которые могли бы пойти на экологическую модернизацию.

К сожалению, такая политика характерна не только для участников G7, но и для других стран, поставивших перед собой глобальные экологические задачи, которые должны быть решены в жесткие сроки, например Китая [17]. Так, на рис. 7 представлены результаты расчетов суммарных выбросов углекислого газа в продукции, импортируемой и экспортируе-мой при торговле России и Китая.

Из рисунка видно, что продукция, которую Китай приобретает у России, связана с более значительными выбросами углекислого газа по сравнению с продукцией, которую он сам предлагает на рынок. Это позволяет Китаю без больших усилий снизить выбросы парниковых газов, что соответствует его амбициозным

Рис. 7. Объем выбросов углекислого газа в продукции в рамках товарооборота Россия–Китай

Fig. 7. The volume of carbon dioxide emissions in products within the framework of trade turnover between Russia and China

планам достижения углеродной нейтрально-сти к 2060 г. К сожалению, при таком подходе на общей ситуации с выбросами парниковых газов в мире это не скажется. При этом применение указанной политики в экологических индексах никак не учитывается.

Чтобы исключить указанные «манипуляции» в рамках политики экологической модернизации стран, необходимо изменить методику расчета экологических показателей, когда весь вред экологии, нанесенный производством в стране, снижает индекс только этой страны без учета ее экспортно-импортных взаимоот-ношений с другими странами. Это позволит минимизировать ситуации, когда страны ради повышения своей экологичности будут выводить вредные производства в другие государства. Так, при анализе EPI-индекса среди участников BRICS и G7 можно увидеть, что страны G7 имеют более высокие показатели индекса.

Для более объективной картины нужно в Индексе экологического развития учитывать не только экологический вред, нанесен-ный собственным производством, но и вред, нанесенный производством экспортируемой продукции. Для этого воспользуемся данными Всемирного банка и ООН о размере ВВП

[18] стран и объеме экспорта продукции [19]. В этом случае EPI-индекс можно примерно рассчитать по формуле (1):

F* (x } = F qm qm

GDP q ----^q- x X

GDP ^qm

+

+

E

z e Страны z * q

f   ^GDP q

^GDP z - ^GDP z

x ^F ( Xzm ) - F

I I

X

GDP ^z ----- X X_7m

GDP ^zm

где ^GDP q - ВВП страны q ; GDP * - объем экспорта продуктов из страны x в страну у ; GDP * - объем внутреннего потребления в стране x .

Следует заметить, что не все индикаторы EPI-индекса связаны с производством. К таким показателям относится, например, индикатор TBN (Terrestrial biome protection – защита наземного биома). Для таких показателей используется формула (1). При построении модели корректировка индексов проводилась только для индикаторов с убывающей нормализую-щей функцией, например COE (CO2 exposure – воздействие CO2). Результаты пересчета EPI-индекса приведены на рис. 8.

Старые страны BRICS

Новые страны BRICS

Страны G7

Рис. 8. Тренды изменений скорректированного индекса экологического развития

Fig. 8. Trends in the adjusted environmental development index

Заключение

Из результатов моделирования видно, что в значениях индекса отсутствует значимая разница между странами G7 и BRICS. Это подтверждает гипотезу о том, что высокий уровень показателей экологичности этими странами был достигнут в первую очередь за счет вывода со своей территории вредных производств. Такой путь позволяет добиться существенного улучшения экологической обстановки в отдельных странах, что и видно на примере стран G7, но никак не изменяет экологическую ситуацию в мире в целом. Более того, такой подход может привести к ухудшению экологической обстановки, так как создает зоны с экстремально плохой экологической ситуацией, как это происходит в ряде стран Азии и Африки [20; 21].

Второй проблемой, которая видна из результатов моделирования, является то, что самая низкая экологическая эффективность по скорректированному индексу EPI связана со странами, ориентированными на роль глобальных «производственных фабрик», таких как США, Китай и Индия. Для реализации своих производственных процессов им требуется большой объем материалов и комплек- тующих, которые они импортируют из других стран. При разработке своей экологической политики эти страны должны думать не только о повышении экологичности собственных производств, но и о повышении экологичности производств своих торговых партнеров. Однако, чтобы внедрить подобные подходы, необходимы изменения в глобальной экологи-ческой повестке. Для этого должны появиться площадки, на которых формулируются и продвигаются позиции, обеспечивающие глобальное решение экологических проблем во всем мире, но, возможно, противоречащие доминированию стран G7.

Одной из таких площадок и видится интеграционное сообщество стран BRICS, которое способно стать новым лидером для формулирования более справедливой и реалистичной экологической повестки, за счет государственных усилий и крупного бизнеса обеспечива-ющей заметное повышение качества окру-жающей среды в своих странах, и в качестве помощи другим. Также изменение приоритетов, несправедливо навязанных странами G7, позволит изменить общий ход цивилизационного развития современного мира.