Межнациональные противоречия на Северном Кавказе

Кавказ рассматривается как один из важнейших геостратегических регионов. В геополитическом отношении Кавказский регион разделен на две части: Северный Кавказ и Закавказье. Северный Кавказ входит в состав Российской Федерации и включает Предкавказье (Ростовская область, Ставропольский и Краснодарский края) и республики Адыгея, Дагестан, Ингушетию, Кабардино-Балкарию, Карачаево-Черкесию, Северную Осетию и Чечню. Территория Закавказья расчленена на три самостоятельных национальных государства — Армения, Азербайджан, Грузия.

Кавказский регион представляет собой огромную многонациональную и многоконфессиональную территорию, где слились интересы многих ведущих государств мира. На Кавказе проживают малочисленные народы, которые имеют друг к другу претензии территориального характера, а межрегиональные конфликты подогреваются этническими противоречиями на данных территориях.

Северный Кавказ имеет чрезвычайно сложную и неоднородную внутреннюю политикотерриториальную структуру, на его территории проживает многоэтнический состав населения, где традиционно происходит контакт различных культур и ярко выражена территориальная идентичность.

На протяжении XX века на Северном Кавказе отмечено более сорока территориальных переделов. Каждый из них, решая одну проблему, одновременно порождал другую. Изменения в эт-нотерриториальном устройстве осуществлялись как в горизонтальном срезе (изменение границ), так и в вертикальном (изменение статуса национально-территориальных образований).

Особенно с распадом СССР наметилась тенденция к политизации этнонациональных отношений, когда этническая самоидентификация большинства народов России приобрела более или менее выраженный политический характер [1].

С одной стороны, само существование республик как формы внутреннего самоопределения местных этнических сообществ обеспечивает условия для этнокультурного развития и для сохранения идентичности проживающих в регионе народов, так же как Ставрополье обеспечивает сохранение и воспроизводство русской культуры и самосознания преобладающего в Ставропольском крае русского населения, а также сохранение местной казачьей социокультурной традиции.

С другой стороны, восприятие республик как «национальных» ведет к ужесточению межгрупповых границ в рамках российского народа, к этнокультурной замкнутости и к попыткам выстраивания иерархии народов, что отрицатель- но действует на формирование основ гражданского общества.

Региональные особенности Кавказского региона связаны с напряженными межнациональными отношениями. Это подтверждается конфликтами в Нагорном Карабахе, Южной Осетии и Абхазии, взаимоотношениями между Грузией и Россией, Азербайджаном и Арменией.

Высокая конфликтогенная обстановка наблюдается в зоне Закавказья, предметом территориального спора является Нагорный Карабах. Основная причина конфликта в том, что местность находится на территории Азербайджана, а исторически сложилось, что на данной территории проживает местное население — армяне. Политическое регулирование конфликта ведется с 1992 года в рамках Минской группы ОБСЕ (сопредседатели — США, Россия и Франция). Руководство Азербайджана настаивает на сохранении своей территориальной целостности, а руководство Армении защищает интересы Карабаха, который не является стороной переговоров.

Конфликт начался в феврале 1988 года. Нагорно-Карабахская автономная область заявила о решении выхода из состава Азербайджанской ССР. В сентябре 1991 года в центре НКАО Степанакерте была создана Нагорно-Карабахская Республика (НКР). Азербайджан этот факт счел незаконным, упразднив автономию Карабаха, существовавшую в советские годы.

Вслед за этим начался вооруженный конфликт, продлившийся до 1994 года, далее стороны подписали соглашение о перемирии. Это привело к потере контроля над Нагорным Карабахом со стороны Азербайджана. За последние 20 лет переговоров Азербайджан стремится сохранить свою территориальную целостность, а Армения защищает интересы Нагорного Карабаха. В настоящий период Нагорно-Карабахская Республика не получила признания со стороны государств — членов ООН, но признается Абхазией и Южной Осетией и непризнанной Приднестровской Молдавской Республикой.

Обратим внимание, что нагорно-карабахский конфликт начался как внутренний, а затем перерос в международный вооруженный конфликт.

Обстановка в Кавказском регионе вызывает серьезные опасения, особенно в последние годы, у Правительства РФ. По мнению министра иностранных дел С. В. Лаврова, «конфликт слишком затянулся и «перезрел», но существует реальная база для достижения договорённостей, необходимо, чтобы эти понимания были переведены на язык конкретных формулировок» [2].

Конфликтная ситуация обострилась 2 апреля 2016 года в связи с сообщениями о широкомасштабном нарушении режима прекращения огня, которое имеет место на линии соприкосновения в зоне нагорно-карабахского конфликта. Реакция российского руководства на эскалацию конфликта в Нагорном Карабахе последовала незамедлительно. Президент В. В. Путин призвал стороны конфликта к незамедлительному прекращению огня и проявлению сдержанности. Сопредседатели Минской группы ОБСЕ призывали стороны прекратить огонь и предпринять все необходимые меры с целью стабилизации ситуации [3].

По мнению эксперта, директора Института стран СНГ В. Жарихина, «признаки возобновления боевых действий были все последние 20 с лишним лет, перемирие не может продолжаться бесконечно долго, оно заключается для того, чтобы создать возможность для политического регулирования, его отсутствие приводит к военному обострению» [4]. Эксперт связал эскалацию конфликта с Минским процессом и напомнил, что Армения находится в военном союзе с Россией. В рамках ОДКБ у обеих стран имеются вполне определенные взаимные обязательства.

С другой точки зрения, аналитики предсказывали возобновление эскалации конфликта и дестабилизацию ситуации в Закавказье. По мнению политолога-востоковеда Г. Меламедова, в разжигании конфликта могла принять участие Турция [5].

Иная точка зрения причин разжигания конфликта сводится к вмешательству США. Директор центра Института международных исследований МГИМО А. Казанцев считает, что «Штаты пытаются оказать давление на Армению, которая неделю назад развернула свой интеграционный вектор в сторону России» [6].

По мнению директора Института социальных и политических исследований ЧерноморскоКаспийского региона В. Захарова, США не собираются урегулировать нагорно-карабахский конфликт, так как они хотят использовать территорию непризнанной республики при нападении на Иран.

Как отметил политолог, эксперт по Кавказскому региону В. Новиков, «Россия оказывается в уязвимом положении, с одной стороны, она участник минской группы, с другой стороны, член ОДКБ; Россия будет вынуждена оказывать помощь Армении при определенном развитии ситуации» [5].

Осетино-ингушский конфликт осени 1992 года — это первый политико-правовой и воору- женный конфликт в новейшей истории Российской Федерации. Осетино-ингушский конфликт стал самой острой фазой давно назревавшей и неразрешенной по сей день конфронтации между двумя соседними северокавказскими республиками — субъектами Российской Федерации — по поводу принадлежности Пригородного района и части Владикавказа. В целом этот конфликт стал первым вооруженным внутренним территориальным конфликтом на территории России.

По мнению этнолога А. Тишкова, «по своим пространственно-временным параметрам, интенсивности и последствиям этот конфликт может быть отнесен к категории крупномасштабных, а его природа может быть охарактеризована как глубоко укоренившийся конфликт, к которым специалисты относят межэтнические или любые другие межгрупповые коллизии с трудноразрешимыми и далеко зашедшими претензиями и требованиями конфликтующих сторон» [7].

На разных этапах осетино-ингушского конфликта реализовывался определенный комплекс мер политического урегулирования со стороны федеральных властей Российской Федерации, принимались меры, способствовавшие стабилизации межэтнического взаимодействия.

Представители противоборствующих сторон имели противоположные интересы и интерпретацию конфликтной ситуации. Ингушское руководство и политическая элита охарактеризовали события 1992 года как «этническую чистку ингушей» [8]. Осетинские политические деятели посчитали произошедшее незаконным ингушским воинским формированием и агрессивным нападением на территорию Пригородного района СОАССР, в результате которого пытались незаконно отторгнуть спорные территории [9].

Противоположные оценки противоборствующих сторон поспособствовали вступлению Правительства РФ в роль основного актора политического регулирования данного внутреннего межрегионального конфликта. Уже на начальной стадии поствооруженной фазы конфликта федеральным центром были сформулированы основные контуры политического управления осетино-ингушским конфликтом.

В период 1992—2000 гг. удалось провести структурные изменения, которое предполагали отход от асимметричности конфликта — это прежде всего создание легитимных органов власти в Республике Ингушетия, что повлекло за собой смену лидеров внутри ингушского этнического сообщества и придало действиям вновь избранной политической власти конституционно-правовой статус. Помимо этого, структурные изменения, инициированные системой политического управления конфликтом, запустили механизм конструктивного компромисса между сторонами конфликта.

По сути, причина возникновения межнациональных противостояний на Северном Кавказе — это прекращение существования Советского Союза. Каждый конфликт, возникший на постсоветском пространстве, имеет свою специфику. Нагорно-карабахский и южноосетинский конфликты связаны с воссоединением единых этносов. Абхазский и приднестровский конфликты возникли по причине права на самоопределение и создания независимого государства этнического меньшинства. Осетино-ингушский конфликт связан с восстановлением территориальных прав депортированных народов. Каждый региональный конфликт имеет свою общую особенность — межнациональные отношения.

Таким образом, межнациональные отношения в пограничных регионах оказывают колоссальное влияние на активизацию конфликтогенных факторов и появление новых вызовов и угроз территориальных размежеваний на постсоветском пространстве.

• 1.    Гаджиев К. С. Национализм в роли идеологии // Власть. 2012. № 11. С. 4—8.

• 2.    Выступление и ответы на вопросы СМИ министра иностранных дел России С. В. Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с министром иностранных дел Азербайджанской Республики Э. М. Мамедъяровым. Москва, 25 мая 2015 г., Россия. URL: http://www.mid.ru /web/guest/maps/az//asset_publisher/0TeVwfjLGJ mg/content/id/1315670 (дата обращения: 03.04.2016).

• 3.    Министерство иностранных дел России «О заявлении сопредседателей Минской группы ОБСЕ по Нагорному Карабаху 02-04-2016». URL: http://www.mid.ru/foreign_policy/news//asset_publ isher/cKNonkJE02Bw/content/id/2199369 (дата обращения: 03.04.2016).

• 4.    Аналитик связал конфликт в Нагорном Карабахе с минским процессом России. URL: http://www.mk.ru /politics/2016/04/02/analitik-svyazal-konflikt-v-nagornom-karabakhe-s-minskim-processom.html (дата обращения: 03.04.2016).

• 5.    «Подобные наступления происходят периодически в течение 20 лет». URL: http://www.kom-mersant.ru/doc/2954948 (дата обращения: 03.04.2016).

• 6.    Андрей Казанцев: Югославия, Ирак, Ливия, Сирия. Теперь Карабах? URL: http://viperson.ru/ wind.php?ID=666293&soch=1 (дата обращения: 03.04.2016).

• 7.    Тишков А. Осетино-ингушский конфликт. Часть первая. URL: http://www.vvvay.net/publ/analitika/ tishkov_v_a_osetino_ingushskij_konflikt_92_chast_ pervaja/5-1-0-23 (дата обращения: 03.04.2016).

• 8.    Шнирельман В. А. Быть аланами: интеллектуалы и политика на Северном Кавказе. М. : Новое литературное обозрение, 2006. 696 с.

• 9.    Федосов Е. В. Республика Северная Осетия-Алания // Республики Северного Кавказа: этнополитическая ситуация и отношения с федеральным центром. М. : Макс Пресс, 2012. 502 с.