Миграционная гипотеза в формировании таштыкской культуры Хакасско-Минусинской котловины

В настоящее время интерес к переселениям в первобытности все более возрастает, особенно среди археологов. Результатом этого стало появление работ, в которых делаются попытки изучения миграционных процессов в древности на материале археологических исследований. Невзирая на то, что по данной проблеме не создано фундаментальных работ, ряд статей, вышедших в последние 20-25 лет, представляют для исследователя миграционных процессов особый интерес, так как в них разрабатывались отдельные теоретические вопросы. К их числу, например, относятся попытки классификации миграционных процессов, при этом в основе таких классификаций лежали разнообразные факторы: развитие общества (Н.Я. Мерперт), взаимодействие пришлой и местной культуры (В.С. Титов), территориальный (П.А. Косинцев) и т.д. На протяжении всей истории изучения Хакасско-Минусинского края перед исследователями вставал вопрос о местном или пришлом происхождении культур края. Каждый исследо- ватель отвечал на него исходя из представлений о характере исторического процесса. Сторонники последовательной смены культур Хакасско-Минусинского края считают, что каждая новая культура является завершением естественного исторического развития предшествующей культуры. Сторонники возможности длительного существования на Енисее разнокультурных племен объясняют появление новых культур приходом нового населения, в результате чего местная культура сменяется новой. В связи с этим появилась необходимость изучения вопросов, связанных с механизмами процессов происходивших на данной территории, а именно миграционных процессов.

Во П в. до н.э. - 1 в н.э. в восточной части Евразии происходили сложные политические процессы, обусловленные образованием империи хунну и войнами между хуннами и Империей Хань за контроль над шелковым путем. Пришельцы, вытесненные из Тувы и Западной Монголии хуннами, положили начало формированию на Среднем Енисее таштыкской археологической культуры. Тагарское европеоидное население подверглось ассимиляции с*о стороны разноэтничных племен [Вадецкая, 1999, с. 130].

Таштыкская культура стала уникальной в том плане, что она объединила в себе черты многих культур. В ней прослеживается влияние как дальневосточных культур, так и центральноазиатских [Киселев, 1951, с. 478]. Таштыкские грунтовые могилы со срубами схожи с хуннскими, но все же во многом отличаются - ориентировка, способ сооружения срубов, обкладка таштыкских срубов берестой. Очень схожи таштыкские курганы с хуннскими курганами Ноин-Улы - вход-дромос в погребальную яму, наличие двойных стенок погребальных камер, подквадратная насыпь, основание и примыкающие боковые части, которые обкладывались каменными глыбами [Кызласов Л.Р., 1960, с. 27].

С другой стороны известно, что одной из особенностей погребального ритуала таштык-цев было захоронение кукол-манекенов. Куклы эти изготавливались из кожи и набивались травой, они имитировали покойников и служили вместилищем его пепла. Вполне возможно, что этот обычай мог проникнуть из Китая и изображали куклы лиц, сопровождавших покойников в загробный мир - жены или слуги [Теплоухов, 1929, с. 50]. Э.Б. Вадецкая идентифицировала куклы с мужским населением, причем неместного происхождения, отличающиеся погребальными и другими культурными традициями. Она аргументировала это выявленной ею системой мест расположения в могилах женщин и кукол.

В могилах женщина расположена вдоль южной стенки, а кукла - вдоль северной, то есть слева от женщины. Также размещены женщина и мужчина без кремации. Это позволяет предполагать, что и труп человека, пол которого не определен и чей пепел помещен на месте мужчины, был мужским [Вадецкая, 1999, с. 49].

Поэтому и функциональная семантика у них отлична от китайских кукол. С одной стороны, они могут быть сопоставимы с кенотафами (пустая могила), а с другой стороны - с заменителями покойного. На территории Горного Алтая встречаются кенотафы, но не ранее хун-но-сарматского времени и они изображали мужчин-воинов с III по I вв. до нашей эры [Кубарев, 1985, с. 137]. На Енисее кенотафы зафиксированы на могильнике Тепсей VII [Пшеницы-на, 1979, с. 77-78]. Енисейский кенотаф не может быть сооруженным ранее I века. Таким образом, можно говорить, что обычай захоронения воинов зародился за пределами Саяно-Алтая и был занесен в Хакасско-Минусинскую котловину. Э.Б. Вадецкая указывала на территорию южнее Саяно-Алтая, от Восточного Туркестана до Монголии и Северного Китая как возможную исходную территорию символических воинских погребений [Вадецкая, 1999, с. 187].

Обращает на себя внимание сходство между таштыкскими > огребальными манекенами и синьцзянскими мумиями. Сходство заключается в том, что на лицах мумий из могильников Суб-аши, Черчен, Зангханлук и некоторых других обнаружены следы глиняной обмазки в районе рта и глаз, а лица многих умерших покрыты, как считается, посмертной росписью, живо напоминающей изображения на лицах таштыкских манекенов - те же спирали, завитки в основном красного цвета, на тех же местах - лбу, носу, веках, скулах. Роспись на лицах умерших - это их идентификационные знаки-символы, такие же как, например, татуировка. Поэтому орнамент переносился на лица умерших [Филиппова, 2005, с. 22].

Одной из наиболее частых находок среди таштыкских вещей являются маски. Они использовались при мумификации покойных. Э.Б. Вадецкая определила их как глиняные скульптуры, которые могут быть сопоставимы с китайскими керамическими фигурками воинов и со среднеазиатской светской и религиозной скульптурой. Основывается она на том, что на них много орнаментов неместного происхождения, в том числе китайских. К тому же китайская колонизация Восточного Туркестана (с середины I в. до и. э. до конца II в. н.э.) совпадает со временем появления разнообразного исполь-

Д.А. Миягашев. МИГРАЦИОННАЯ ГИПОТЕЗА В ФОРМИРОВАНИИ ТАШТЫКСКОЙ КУЛЬТУРЫ ХАКАССКОМИНУСИНСКОЙ КО ТЛОВИНЫ ----------------------------------—---------------------------------------- 167

зования глины на Енисее. Это позволило выделить линию заимствования китайских обычаев — от китайцев Восточного Туркестана [Вадецкая, 1999, с. 188].

Еще одним свидетельством влияния китайской культуры на таштыкцев может быть пример подсыпания под головы покойников (могильники Оглахты, Салбык) мелких семян типа просо или «китайской чумизы». Именно в этих похоронных ритуалах китайцев существовало представление о связи просо и усопших (Баринова, 2001, с. 19].

Кроме всего, в таштыкских склепах встречаются деревянные модели вещей, статуи домашних животных и людей. Подобная традиция существовала в Китае со времен династии Хань (Глухарева, Деннике, 1948, с. 20]. И там и тут приемы изготовления одинаковы - съемные ноги вставлялись шипами, таким же приемом скреплялась голова [Кыэласов Л.Р., 1960, с. 134].

Не обошло стороной и влияние на костюм таштыкцев - накосники, костяные булавки, амулеты, гривны, браслеты, бусы, бляшки, пряжки, кольца и зеркала. Происхождение костюма и элементов украшений имеет двоякую природу. Часть новых элементов костюма связана с предшествующим тесинским населением. Костяные булавки и связанные с ними высокие прически из своих и накладных волос, серьги со щитком и гнездом для вставок, круглые, овальные, прямоугольные пряжки и кольца с неподвижным шпеньком и вращающимся язычком появились в Минусинском крае во II в. до н.э. -I в. н.э., в памятниках тесинского переходного этапа. В свою очередь их происхождение связано с новым инокультурным населением, пришедшим на берега Среднего Енисея с юга из каких-то районов Центральной Азии. Другие элементы костюма: берестяные и кожаные накосники, разнообразные костяные булавки-шпильки, серьги со щитком, украшенные рельефным орнаментом, бронзовые китайские зеркала и их фрагменты, шелковые ткани, пряжки со щитком появились здесь не раньше 1 в. н.э. и связаны уже с собственно с раннеташтыкскими памятниками [Тетерин, 1999, с. 65].

Е.Б. Баринова высказала мнение по поводу влияния Китая на таштыкскую культуру. Причиной подобного явления она считает принцип, по которому китайцы вели взаимоотношения с соседними и дальними государствами. Принцип этот исходит из конфуцианской доктрины «мироустроительной монархии», которая рассмат ривала все другие страны в качестве потенциальных данников по отношению к Китаю. Реализация данной доктрины способствовала распространению китайской культуры на территории Центральной Азии и Южной Сибири (Баринова, 2001, с. 13-14].

Таким образом, появление нового погребального ритуала с куклами-манекенами и гипсовыми масками еще раз подтверждает то, что на территорию края приходит иноэтничное население. На смену европеоидному типу татарской эпохи в это время приходит смешанный тип, отличающийся наряду с сохранением старой европеоидности значительной монголиза-цией [Киселев, 1951, с. 472]. Значительную роль в этом процессе могли играть те внешнеполитические изменения, которые приводили к господству над Центральной Азией различные племенные объединения. Очевидно, этот процесс проходил постепенно, в течение длительного времени и не встречал серьезного сопротивления среди местного населения.