Михайло-Архангельская церковь села Кремёнки (цикл «Затопленные храмы Ульяновского левобережья»)

Кремёнки, как и подавляющее большинство близлежащих поселений, относится к разряду вымирающих. Жизнь здесь в значительной степени поддерживается за счёт жителей загородных домов и дачников. В отличие от других прибрежных сёл района, например, Волостниковки или Волжского, ныне раскинувшихся на приличном удалении от Куйбышевского водохранилища (от 500 м до 1 км), оно примыкает вплотную к берегу. Село Кре-мёнки находится на расстоянии 17 км Старой Майны. С 1861 по 1920 гг. оно являлось центром Кремёнковской волости Ставропольского уезда Самарской губернии. Архивные документы по истории села в связи с его принадлежность к разным территориальным единицам находятся в областных архивах как Ульяновской, так и Самарской области.

Ю.Н. Мордвинов утверждает, что год основания Кремёнок – 1666 [1, с. 61]. Село было основано воинскими тяглыми людьми и бобылями на расчищенной от растительности территории. Бобыль в России XV – XVII вв. – одинокий крестьянин, не владеющий землей и не имеющий государственной повинности. Несмотря на Закамскую засечную линию, в 1682 г. башкиры-кочевники во время грабительского рейда по Заволжью захватили и Кремёнскую слободу. Кстати, слободой в то время называли поселение, жители которого на момент его основания имели освобождение от той или иной государственной повинности. Видимо, это обстоятельство в немалой степени привлекало на это место людей из разных регионов. Так, в конце XVII в. в Кре-мёнки переехали переселенцы из Нижегородского (34), Симбирского (29), Казанского (11) и Костромского (8) уездов [1, с. 62]. Однако многие из них впоследствии стали зависимыми (тягловыми) крестьянами. В начале XVIII в. сюда в количестве 82 человек прибыли польские шляхтичи из Вятской губернии. Позже сановный хозяин соседнего села Голов-кино, владевший и частью Кремёнок, переселил туда крестьян из своих земель (в 1815 г. они перешли к помещикам Наумовым).

Крепостное рабство часто приводило к волнениям и бунтам крестьян. Именно в Кре-мёнках (и соседнем Головкино) весной 1818 г. произошло выступление сельчан, причиной которого стали издевательства приказчика и десятника помещиков Наумовых [1, с. 63]. В результате дело дошло до Симбирска и Москвы, губернатор М. Л. Магницкий направил Александру I рапорт о возмущении кремён-ковцев и головкинцев. Спокойствие было восстановлено.

Однопрестольная сельская церковь во имя Архангела Михаила была возведена в 1778 г. стараниями прихожан [2, л. 222]. Священник жил в деревянном доме, возведённом прихожанами, а диакон и причётники имели собственные деревянные дома на церковной земле. В архиве Михайло-Архангельской церкви метрические книги хранились с 1780, а исповедные росписи – с 1829 г.

По состоянию на 1848 г. священником в селе был Пётр Константинов Яхонтов, начавший работу в Михайло-Архангельской церкви с благословения архиепископа Анатолия в мае 1840 г. Интересно отметить, что он лично обратил в православие пять сектантов раско- ла и за это 27 июня 1846 г. ему была объявлена душевная архипастырская благодарность [2, л. 223 об.].

Диаконом с 1844 г. являлся Козьма Герасимов Архангельский, до этого 3 года служивший в Чердаклах. Дьячком был Николай Платонов – он дольше всех пребывал в Кремёнках – с 1810 г. «Отличился» тем, что в октябре 1836 г. «за бытность его в нетрезвом виде при бракосочетании в церкви был посылаем под епитимью в Архиерейский дом в чёрную работу на один месяц [2, л. 224-225]. И, наконец, должность пономаря с 1847 г. исполнял Василий Прокофьев Олтарёв (до этого с 1834 г. служил в Богоявленской церкви Старой Майны).

К 1874 г. деревянный храм постепенно пришел в негодность, и Самарская духовная консистория обратилась в Самарское губернское правление с планом постройки новой церкви [3, л. 2]. Правление не отвечало, и священник Николай Листов обратился к нему с напоминанием и просьбой: «В прошлом 1874 году в июне месяце, по требованию Самарской Духовной Консистории, согласно резолюции Его Преосвященства, я представил план и смету на постройку приходского каменного храма лично Его Преосвященству. По разсмотрении Духовныя Консистория представила оные на разсмотрение Губернского правления и Утверждение Начальника губернии. В марте месяце сего 1875 года одобренный Губернским Правлением и Утверждённый Начальником губернии план я получил, а смета до сих ещё не возвращена, почему обращаюсь в Самарское губернское правление с покорнейшей прозбою о высылке сметы, как необходимо нужного в настоящее время руководства и указателя при покупки и подрядах строительных материалов» [3, л. 5].

Спустя всего 8 лет прошения, просьбы и ходатайства священников и прихожан произвели задуманный эффект, и в 1883 г. построили новую каменную однопрестольную церковь в честь Архангела Михаила. Прежнее деревянное здание решили оставить, хотя это и было довольно необычно для средневолжских сёл.

Судьбу, уготованную для Михайло-Архан-гельского храма в 1930-е гг., раскрывают документы, ныне хранящиеся в фондах Государственного архива Ульяновской области. В письме члена президиума районного исполкома Барышева председателю Кремёнков-ского сельсовета Столярову от 8 апреля 1937 г. говорится, что церковная служба была прекращена в сентябре 1932 г. по отсутствию служителя культа, причем без предшествующего закрытию собрания прихожан [4, л. 5].

Местные власти не случайно обратили особое внимание на Михайло-Архангельскую церковь и верующих прихожан. Дело в том, что ранее последние направили заявление в отдел по религиозным делам Куйбышевского крайисполкома (видимо, после тщетных попыток добиться справедливости у сельской и районной власти): «12.06.1936 года наша община подала заявление относительно службы в храме, ответа до сих пор нет, в храме у нас продолжают сортовать хлеб. Мы со дня на день ждем ответа и верно нам не дождаться; опять повторяем за нашим храмом задолженности нет, что полагается за него мы стараемся уплачивать; вновь просим возвратить его в наше пользование для наших религиозных потребностей. Просим ответить нам по адресу (указывается адрес – Е.А. Б., А.В. Р.) … гражданину Гурьянчеву Семёну Иванову. 17 сентября 1936 г.» (орфография и пунктуация сохранены – Е.А. Б., А.В. Р.) [4, л. 3].

Сельские прихожане, моральным вдохновителем которых на борьбу с антирелигиозным правительством был С.И. Гурьянчев, смело шли наперекор политике репрессий и богоборчеству. Одним из ярчайших примеров этой борьбы может стать заявление, отправленное секретарю Центральной постоянной комиссии по вопросам культов ВЦИК от общества верующих с. Кремёнки от 12 октября 1936 г.: «12 июня, мы, верующие подали… прошение о возвращении в наше пользование отнятого у нас три года тому назад храма. 3 года с половиной ссыпали в него хлеб и превратили его хуже конюшни, стёклы оконные перебили, утварь едва ли сохранилась, иконы из иконостаса убрали, книги разрывались и растаскивались, вообще проявлено столько безобразия, что мы думаем, неприятель и то пощадит религиозное чувство верующих и не проявит такого кощунства. Мы, верующие, скрепя сердце, всё переносим и аккуратно в течение этого периода платили страховку и земельную ренту, надеясь, что придёт время храм вернётся в наше пользование и вот 12.06. в край и подали прошение, но дело это и до сих пор рассматривается… в храме стоит веялка и кучи хлеба. Радостно отозвались в наших сердцах слова т. Сталина о свободе совести, но нет верно написаны они не для нас и не для нашего края. Пробовали ходить в сельсовет с заявлением… но председатель отказался наложить резолюцию, ссылаясь на рик, говоря: «рик даст распоряжение: я задерживать не буду». Бывали с той же просьбой в рике, но везде напрасно. В конце концов решили написать Вам…» [4, л. 8-8 об.].

Вот что ответила Комиссия по вопросам культа президиума ЦИК СССР в Куйбышевский крайисполком 19 октября 1936 г.: «Из прилагаемой жалобы религиозного общества с. Кремёнок, Старо-Майнского района, усматривается ряд грубых нарушений законода- тельства о религиозных культах со стороны районных и сельских органов власти. Церковь изъята из пользования верующих административно 3 года тому назад. Незаконно закрытая церковь приведена в негодное состояние, культовое имущество испорчено и расхищено. Мало этого, несмотря на то, что верующие не пользуются церковью 3 года, с них аккуратно взыскиваются все налоги и платежи за здание» [4, л. 7].

Долгая бюрократическая тяжба за судьбу церкви привела к тому, что в мае 1937 г. церковь, вопреки сопротивлению прихожан, закрыли. Колокола были сняты ещё раньше, в 1930 г. Позже, перед затоплением, где-то в 1954 – 1955 гг., Михайло-Архангельский храм сломали, хотя он, как и храм в Волостников-ке (49 км сухопутной дороги), находился на высоком берегу и необходимости в этом акте вандализма не было никакой. Старожилы рассказывают легенду о том, что церковь с 36-метровой колокольней не могли разрушить, для чего устроили подкоп под фундамент, а вдоль неё вырыли трёхметровую траншею [1, с. 70]. И храм рухнул…

Сейчас на месте Михайло-Архангельской церкви стоит деревянная часовня, сооружённая в 2009 г. на средства спонсоров. Изредка священником из Ивановки проводятся службы.

В ходе проведённого исследования были установлены следующие факты: деревянный храм в с. Кремёнки был построен в 1778 г., каменный – в 1883 г., он же и взорван в 1954 или 1955 гг. Нужно отметить, что в годы репрессий прихожане местного храма во главе с С.И. Гурьянычевым бесстрашно боролись с богоборческим режимом, но все же не смогли спасти храм. Однако в наше время на месте бывшей церкви стоит деревянная часовня, так что духовная жизнь Кремёнок все еще не угасла.