"Мягкая сила" России в условиях новой реальности осмысления ценностных основ построения мирового порядка: противоречия, опасности, перспективы (психологическое и политологическое измерения анализа)

С тратегия национальной безопасности РФ 2021 г., увидевшая свет задолго до начала февральских (2022 г.) событий в Украине, задала новые акценты в сфере российского стратегического мышления в области внешней и внутренней политики, манифестируемые переходом конфронтации с Западом на ценностный, идейный уровень. Каковы предпосылки подобного перехода? Выступая на Валдайском форуме в 2021 г., президент РФ В.В. Путин, отметив, что многовековое доминирование Запада в мировом сообществе уступает место намного более многообразной системе, обозначил ценностно-смысловые, культурно-этические универсалии в качестве актуальной платформы общественно-политического устройства¹.

Известно, что российская внешняя политика довольно долго уклонялась от ценностного измерения. Да, можно констатировать, что определенный всплеск произошел в начале 1990-х гг. с идеей о ценностной конвергенции с Западом1, однако довольно быстро наметился очевидный отход от либерального идеализма в сторону прагматического реализма, предусматривающий рассмотрение безопасности и внешней политики в терминах конкретных материальных угроз. По мнению И. Тимофеева, «реализм» российского мышления определялся, с одной стороны, усталостью от избыточной идеологизации советской внешней политики, а с другой – быстрым разочарованием от политического сближения с Западом и пониманием того, что декларации об общности ценностей отнюдь не обязательно означают уход от конкуренции, приобретающей зачастую весьма жесткие и агрессивные формы.

При этом западная внешняя политика, наоборот, сохраняла явную идеологическую нагрузку, следствием чего стало довольно быстрое «возвращение» России в число «значимых других» [Попова 2008]. Очевидно, здесь свою роль сыграли и новые «жильцы» европейского дома из стран Центральной и Восточной Европы, для которых формирование новой идентичности было особенно важной задачей: противопоставление бывшей «империи» являлось весьма удобной политической технологией, которую ряд экспертов назвали «играми в идентичность » [Стратегические ценности… 2010] .

В контексте новой реальности «сюжеты», связанные с особенностями восприятия России в мире, являются важным трендом исследовательского поиска специалистов, в частности в области политической психологии.

Россия для американских и, в целом, западных политических институтов априори воспринимается «другой», «чужой» – территориально, географически, цивилизационно, ценностно. После начала специальной военной операции на Украине, в рамках которой Россия использует новое современное оружие, в контексте очевидных «сигналов» об укреплении авторитета и влияния России на значительную часть стран Южной Америки, Азии и Африки наша страна становится серьезной и прямой угрозой безопасности для коллективного Запада (об этом лидеры НАТО открыто заявили в июле 2022 г.). Она все более отчетливо приобретает статус «значимой другой», что обусловливает активизацию усилий западных специалистов и в сфере «наполнения» образа России в западном медиамире негативным коннотационным полем, манифестирующим широкие возможности для ее изображения как авторитарного коррупционного государства, агрессора, захватчика. Конфронтация с коллективным Западом во главе с США прошла путь от противостояния до гибридного противоборства, от разрыва в ценностях, дефицита доверия до нескрываемой враждебности. Трансформация в оценке России как «значимой другой» в сегодняшних условиях ведет к жесткому разрыву связей и «обустройству» новых «железных занавесов» как в политической и экономической сферах, так и в области культуры [Попова 2008] .

В нынешних сложных условиях развития мирового сообщества и намечающегося слома архитектуры однополярного миропорядка уместно констатировать, что целенаправленная, системная работа, направленная на формирование враждебного по отношению к России политического сознания власти и общества ряда стран Центральной и Восточной Европы, в контексте политической психологии может быть интерпретирована в контурах феномена субъ-ективации политической жизни [Никлаус, Черняховский 2015]. Как отметил президент РФ на международной конференции по безопасности (2022 г.), Россия выступает за многополярный, равноправный и справедливый миропорядок и в вопросах обеспечения безопасности делает выбор в пользу цивилизованного и взаимоуважительного сотрудничества1.

В статье «Понимание и память: сознание и бессознательное» А.Ю. Агафонов, постулируя, что, во-первых, психика имеет смысловое содержание и, во-вторых, сознание организовано как множественный текст, состоящий из познавательных контуров, отмечает, что «текст сознания не является застывшей константной структурой, и его сохранение возможно только в процессе его изменения, при этом изменение текста – это изменение характера связей между организующими его смыслами, а также изменение мнемических контекстов, задающих семантическую канву интерпретаций» [Агафонов 2004].

Таким образом, основываясь на постулатах авторитетного российского исследователя о феномене сознания, отметим, что усилия субъектов политического дискурса в подавляющем большинстве стран Центральной и Восточной Европы были направлены на то, чтобы изменить довольно позитивную, миролюбивую и весьма конструктивную, окрашенную в цвета, как уже было отмечено ранее, либерального идеализма тональность восприятия России на старте нового этапа ее истории после распада СССР на негативную, основанную на интенциях конфронтации и противостояния [Пятигорский 1996].

Тридцать лет назад, с момента развала СССР Украина стала претендовать на «самостийность» и максимальный отход от России, что нашло отражение в провозглашении своей государственности, экономической, культурной и военной независимости, сокращении связей с Россией во всех сферах жизнедеятельности, запуске процесса дерусификации. В начале нулевых годов параллельно с отказом от военного сотрудничества с РФ был взят курс на вступление в НАТО, что закреплено в Конституции Украины. Политическая элита на Украине действовала по принципу: «Россия нам должна». Украина выбирает прозападный цивилизационный путь с игнорированием интересов России, милитаризацией, с морскими базами в Очакове и Бердянске, демонстративным накачиванием иностранным вооружением. В 2021 г. Украина принимает новую Военную стратегию, которая носит откровенно антироссийский характер и посвящена противостоянию с РФ и одновременно втягиванию стран НАТО в открытый конфликт с Россией.

Все украинские президенты в той или иной мере вносили свою лепту в разрастание украинского национализма. В постсоветские годы один из главных политических трендов Украины, который с каждым десятилетием лишь усиливается, – это тотальная дерусификация через отречение от общей истории и отрицание единства с русским народом.

В настоящее время власти Украины проводят системную политику, направленную на фальсификацию истории Второй мировой войны, всемерное возвеличивание и героизацию украинских нацистов. Об этом свидетельствует анализ украинского законодательства, практической деятельности органов государственной власти и местного самоуправления, а также мониторинг украинского информационного пространства.

Важно отметить, что масштабы идеологического противостояния выходят за рамки Украины. Так называемый неонацистский интернационал, который 8 лет планомерно создавался Западом на Украине, – это один из примеров док- трины управляемого хаоса, цель которого – сформировать из украинского государства постоянный очаг напряженности в Европе. Схожие методы использовались американцами в Сирии с тем отличием, что вместо неонацистов применялись религиозные фундаменталисты.

С учетом того, что «везде, где есть сознание, там есть и память, но мы не можем сказать, что везде, где есть память, там есть сознание» [Пятигорский 1996], согласимся с мнением А.Ю. Агафонова, что «познавательные процессы всегда опираются на бессознательную основу», и если сознание «говорит», то о бессознательном нельзя сказать, что оно «молчит». Бессознательное – это скорее «говорящее молчание». В результате насыщения текста политического дискурса стран Запада семантическими следами/смыслами, содержащими очевидные антагонистические коннотации в отношении нашей страны, политическое сознание как «говорящее» антироссийского мироощущения власти и значительной части западного общества получило важную опору в виде хранящихся в бессознательной сфере психики смыслов, наполненных отпечатками стереотипов прошлого, страхов, псевдоугроз. Благодаря довольно продуктивной технологической платформе формирования антироссийских настроений и убеждений они позволили выкристаллизовать активно распространяемую информацию в своего рода «антироссийское знание» (ведь именно благодаря сознанию информация, как известно, кристаллизируется в знание).

По мнению министра иностранных дел РФ С.В. Лаврова, коллективный Запад взял на вооружение стратегический курс на «отмену» любой страны, которая выстраивает внутреннюю и внешнюю политику, ориентируясь на собственные национальные интересы. Возвращение России к ценностно-смысловым истокам национальной идентичности, религиозным, культурным, семейным традициям и ценностям послужило толчком к ожесточенной кампании по сохранению однополярного мира и мобилизации военных, экономических и пропагандистско-информационных сил и средств Запада1.

Доктор психологических наук профессор А.Г. Асмолов обращает внимание на то, что для пропаганды, развернутой против нашей страны, характерны такие приемы, как дискриминация и стигматизация, реализуемые через призму радикализма и фундаментализма. Он уверен в том, что противостоять человеконенавистничеству и расчеловечиванию, направленному против России, способна великая русская культура как инструмент для конструирования реальности, в которой главные ценности – это человечность, разнообразие, уважение личности2.

В интервью еженедельнику «Аргументы и факты» директор Эрмитажа М.Б. Пиотровский акцентирует внимание на «мягкой силе» искусства: «Культура – это мягкая сила, которая не только доставляет людям удовольствие, но и рассказывает о нас, какие мы на самом деле»3. Подчеркивая необходимость «наступления» русской культуры с ее мощным эстетическим и образовательно-познавательным импульсом в условиях отсутствия культур- ного обмена, М.Б. Пиотровский приводит в качестве примеров поддержания диалога культур создание глобальных центров в рамках системы «Большой Эрмитаж», реализацию проекта «Небесный Эрмитаж» с использованием «облачных технологий», благотворительную деятельность коллекционеров русского искусства (например, более 500 произведений современного русского искусства подарены Национальному центру искусства и культуры в Париже). Культуру отмены, мощного инструмента геополитического давления, навязанную коллективным Западом, М.Б. Пиотровский характеризует как контрпродуктивную попытку отменить вклад России в мировое наследие и предлагает противопоставить активную культурную жизнь внутри страны и с дружественными государствами.

Инструментом «мягкой силы», влияющим на отношение к России и продвигающим идеи русского мира, может выступать общественная дипломатия, которая направлена на всестороннее взаимодействие с иностранной общественностью и строится на неофициальной деятельности общественных институтов независимо от иностранных правительственных структур. Ярким примером общественной дипломатии может выступать деятельность общественных фондов и организаций за рубежом: российских центров науки и культуры (РЦНК), Российской ассоциации международного сотрудничества, фонда «Русский мир», фонда Андрея Первозванного, Международного совета российских соотечественников и др. Целевыми ориентирами их деятельности являются сохранение этнической идентичности, национально-религиозной самобытности, духовного и культурного наследия народов России; расширение культурных, интеллектуальных и деловых связей с исторической Родиной; укрепление общности российской диаспоры, усиление ее международных позиций. Важным актором продвижения русского языка и культуры является русская диаспора за рубежом, которая сохраняет формальные и неформальные, межкультурные и межличностные связи с исторической родиной, проводит акции, приуроченные к памятным датам, поддерживает российских спортсменов и т.д. Обратим внимание на то, что в условиях активных попыток геополитической изоляции нашей страны именно общественная дипломатия приобретает особую значимость ввиду того, что традиционные каналы для межгосударственных коммуникаций оказываются в значительной степени закрытыми [Голобородько, Стеценко, Камышанская 2022].

Логичным представляется обращение первостепенного внимания к вопросам восстановления исторической сферы влияния России. Российское руководство, кардинально изменив сущностно-смысловые основы, определяющие траекторию развития страны, учитывает, что, будучи частью глобального мира, при этом сознательно отказываясь от участия в нем на условиях Запада, Россия зависима от внешних экономических и технологических факторов. В этой связи авторитетный политолог Ф. Лукьянов выделяет в качестве приоритетного направления усилия, направленные на импульсирование внутренних резервов развития страны, поиск и актуализацию новых возможностей и способов адаптации1.

Ставка США и их ближайших союзников в украинском кризисе делается на сохранении собственного доминирования в мире, а экономическая, моральноидеологическая и военно-техническая помощь Украине – это возможность, по их мнению, сохранить свое величие. Для этого коллективный Запад в ходе про- ведения июльских саммитов 2022 г. принимает меры, направленные на усиление давления на Россию, решение вопросов многосторонней поддержки властей Украины, привлечение на свою сторону азиатских стран, не входящих в ЕС и НАТО1.

Лидеры НАТО назвали Россию самой значительной и прямой угрозой безопасности Альянса, что закреплено в декларации саммита НАТО.

Выделим ряд обстоятельств, которые привели к фиксации подобного тезиса. Во-первых, де-факто декларируется политика усиливающегося санкционного экономического и военно-политического давления на Россию; во-вторых, происходит своего рода транзит активно транслируемых в «текстовой ткани» американского политического дискурса смыслов о России как о «главной стратегической угрозе» в международные документы; в-третьих, фиксируется объединенная угроза, исходящая от России и Китая2.

Политолог С. Караганов подвергает критике античеловеческие ценности, пропагандируемые коллективным Западом во главе с США, которые отвергаются большинством в мире, – ультрафеминизм, отрицание семьи, истории, Родины. Движение России вперед автор связывает с национальной идеей, идеологией, объединяющей и консолидирующей власть и общество: «великие страны не могут быть великими без такой идеи»3.

В статье публициста В. Можегова «Россия возвращает мир в сознание»4 отмечается, что, кроме борьбы с украинским неонацизмом, поддержки ДНР и ЛНР, выстраивания нового многополярного мира, одна из задач специальной военной операции на Украине – позиционирование России как гаранта обновления мира и человечества с новыми ценностно-смысловыми идеями, которые противопоставлены западному либеральному цивилизационному проекту (движение ЛГБТ, неомарксизм, идеология трансгуманизма, мультикультурализм).

На основании анализа сложившейся геополитической ситуации считаем, что необходимо конструировать глобальную систему, альтернативную западной, а опора на формирующийся ландшафт интеграции стран в рамках, в частности, БРИКС и ШОС способна выступить фундаментом нового устойчивого миропорядка, продуцируя возможности строительства новой мировой архитектуры на основе укрепления системы союзнических отношений ключевых стран незападного мира.

Прошедший некоторое время тому назад форум БРИКС – важное событие 2022 г. в текущей геополитической ситуации, которое подчеркивает объединяющую роль России как одного из ключевых игроков. Набранные Россией по итогам саммита политические «очки» можно интерпретировать в координатах а) очевидного опровержения продуцируемых на Западе мифов об изоляции нашей страны и б) продуктивности российских усилий в деле гармонизации и укрепления международной системы сотрудничества в интересах всех сторон.

Страны БРИКС, в отличие от «семерки», сосредоточены на позитивном контексте реальности – развитии взаимодействия в различных сферах жизнедеятельности. При этом особая роль в БРИКС отводится гуманитарному сотрудничеству, которое реализуется в рамках совместных научных, образовательных и молодежных проектов1.

С начала XXI в. мир стремительно менялся, кризис вокруг Украины и беспрецедентное в истории политическое, санкционное, экономическое и информационное давление на Россию со стороны США и ряда других стран придали этим изменениям необратимый характер. Сложившаяся ситуация ставит перед каждой страной и международными организациями ряд актуальных вопросов как текущего, тактического, так и стратегического характера. Если поиск ответов на национальном уровне в основном связан с разработкой антикризисных социально-экономических мер, то на межрегиональном – с необходимостью координации совместных действий и выработки коллективного ответа на новые вызовы и угрозы, возникшие в связи с кризисом вокруг Украины.

Весьма актуален позиционируемый подход для ШОС. С геостратегической точки зрения государства ШОС объединяет общее стремление к самостоятельному, поступательному развитию в условиях современных международных реалий. Глобальный профиль и имеющийся потенциал позволяют ШОС играть активную роль на международной арене, включая вопросы дальнейшего совершенствования геополитической архитектуры2.

Подводя промежуточный итог нашим размышлениям о контексте конструирования новой архитектуры международных отношений в условиях новой геополитической реальности, отметим, что перспективы продвижения «мягкой силы» укрепления влияния России мы связываем с консолидированной деятельностью российского государства и институтов гражданского общества, в т.ч. культурной национально ориентированной элиты, в рамках расширения различных форм общественной дипломатии и гуманитарного сотрудничества с использованием мощного потенциала международных организаций – БРИКС и ШОС. Эта деятельность направлена на предотвращение международной изоляции России, разъяснение сущностно-смысловых основ решения о проведении специальной военной операции на Украине, улучшение имиджевых возможностей России в глазах международного сообщества, сохранение и обогащение сложившихся традиционно крепких, основанных на взаимном доверии связей как важном социальном капитале отношений с дружественными странами и организациями.

Считаем в этой связи, что одна из главных задач, которые стоят перед российской политической элитой как проводником политики укрепления российского влияния в условиях экономического, идеологического и геополитического противостояния с Западом, – обогащение мировоззренческой матрицы картины мира ее представителей смысловыми акцентами, эксплицирующими ценности служения своей стране, искренней патриотической позиции и национальных приоритетов.