Многолетия в честь царя Михаила Романова в демественных распевах мастеров усольской (строгановской) школы

Демество как стилистически своеобразное проявление древнего певческого искусства сложилось в конце XV столетия. Отметим, что это совпадает с периодом завершения образования Российского государства и началом формирования торжественной придворной и церковной обрядности2. В последней трети XVI в. для Демества было создано особое письмо — демественная нотации («ключевое знамя»). С возникновением песнопений Демественного распева формируется красочный, торжественноэмоциональный стиль пения с присущими ему широкой кантиленой, интонационной и ритмической усложненностью мелодии. Таким образом, произведения Демества представляют собой яркое национально-самобытное явление в музыкальном искусстве средневековой России3. Прежде всего, именно в этом торжественном стиле и создавались певческие варианты многолетий.

Многолетие Ивану III. Конец XV в. (РГБ. Ф. 304. № 408. Л. 162)

Самый ранний нотированный образец Многолетия нам известен по рукописи конца XV в. Песнопение посвящено Ивану III (1462—1505). Оно отличается от более поздних многолетий отсутствием начального слова-определения «благоверному». Особенностью текстовой основы произведения является и включение двух продолжительных мелизматических вставок — «аненаек»: «Великому князю Ивану Васильевичи) всея Руси дай Бог ему многа лета. И-на-ни <...> Умножи, Боже, лета. А-на-ни <...>»4. Музыкальный текст отражает распев, выходящий за рамки Знаменной системы. В пользу отнесения его к Деместву говорит: 1) отсутствие гласовой принадлежности, а также попевок, лиц и фит Знаменного распева; 2) многочисленные внутрислоговые разводы; 3) наличие тресветлых знамен, указывающих на высокую область звучания; 4) исполнение многолетий в дальнейшем преимущественно демественным распевом.

Следующий этап в музыкальном развитии Многолетия — появление его в многоголосном варианте («триличное согласие»). Е. Л. Бурилиной найдено произведение середины XVI в., изложенное в виде трех партий — пути, верха и демества5. Укажем еще один список подобного песнопения в честь Ивана Грозного; здесь же включено трехголосное «Ис-полаити деспота» архиепископу Казанскому и Сви-яжскому6. Все три музыкальные записи (голосовые партии) совпадают, представляют единый распев. Рукописи XVI столетия впервые также содержат Многолетие в изложении демественной нотаци- ей. Многоголосное исполнение этого песнопения позднее стало довольно устойчивой традицией в крупных хоровых коллективах (например, в среде придворных певчих дьяков)7.

Документальные источники показывают, что пение многолетий регулировалось специальными грамотами царя или патриарха в соответствии с важными событиями в жизни государства, царского и патриаршего дворов. Так, на основании указа от 29 сентября 1564 г. по случаю войны с Литвой российские церковные хоры «пели молебны по вся дни <...> и о многолетном здравии и спасении» царя Ивана Васильевича и его семьи⁸. Поставления глав государства и церкви, бракосочетания царей, крещение наследников-царевичей и т.д. способствовали развитию не только определенных обрядов, но и русской хоровой панегирической музыки. Так, в связи с восшествием на престол Бориса Годунова от имени патриарха Иова 15 марта 1598 г. хорам была дана подробная разработка Чина многолетия с указанием даже стиля распева («дьяки ж поют демественную : Благоверному царю»)⁹. Подобные распоряжения следовали местным светским и церковным властям и после воцарения других государей.

Демественное Многолетие усольского распева. Втор. четв. XVII в. (РГБ. Ф. 37. № 93. Л. 443)

В 1605 г. в Усолье Вычегодском получили грамоту, предписывавшую пение в церквях о «многолетном здравии» Лжедмитрия10. Грамотой от 7 июня 1607 г. за подписью местного владыки протопопу строгановского усольского Благовещенского собора Луке «с братьею» указывалось совершать моления по случаю похода на Лжедмитрия II, а также петь многолетия царю Василию Шуйскому. Владыка

Искусствоведение и культурология

требовал, чтобы по получении грамоты Лука «шел в соборную и апостольскую церковь <…> Благовещения и, призвав игуменов, и попов, и дьяконов, и весь освященный собор, и приказных людей, и торговых и всяких людей, и всех православных хрестьян и молили», как им указано11. Вполне вероятно, что традиция создания усольскими мастерами собственных демественных распевов к многолетиям было откликом на правительственные распоряжения12.

Как уже отмечалось, в рукописях первой половины XVII века стало довольно устойчивой традицией многоголосное исполнение многолетий. Однако более широкое бытование получили многолетия в одноголосных распевах. Часть их давалась «большим демеством» в обычной знаменной (столповой) нотации, другая — демественным «ключевым» зна-менем13. Подобным образом записывались и произведения усольских мастеров. Так, Многолетие с обозначением «демество усольское» в певческой книге, принадлежавшей «каргопольцу Левке Куприянову», представлено демественной нотацией14. Сравнение с распевами из других рукописей того же времени показало его абсолютное отличие. Вероятнее всего, это произведение — результат самостоятельного творчества усольцев. Второй образец усольского распева Многолетия также создан в стиле Демества, но записывался обычными столповыми знаменами. Песнопение обнаружено в сборнике, составленном для себя ризничим старцем Боголепом15.

Интересно сравнить оба названных усольских произведения. Для этого первое из них необходимо перевести в столповую нотацию. Из примера видно, что песнопения различаются не только системами записи, но и по типу распева. В них нет общих сколько-нибудь продолжительных знаковых фрагментов.

Пример 1

1.Демество ALzzDLIAU-zAL^AL- L L Бла-го-ве      —    рно — му    ца-рю

I столп.нотац. П L zz LI L1 L^/^U¹-AL L»-L zz U- L*-

Бла-го-ве      —    рно — му    ца-рю

Ч™™” nt L XlXlXXX^n/MUXA.n

Бла-го-ве                 —

XL-L-n/W-^X/^ntX- U-H- XL-nt^ntX

—                 рно-му           ца - рю.

Таким образом, усольскими мастерами создано два разных произведения — «малого» и «большого» Демества.

Многолетие, изложенное столповой нотацией, относится ко времени правления Михаила Романова (1613—1645). Кроме него можно назвать, по крайней мере, еще девять различных вариантов в честь этого царя, записанных «большим демеством столповым» (обычное обозначение в рукописях)16. Сопоставление данных списков показало, что они имеют единую текстовую и структурную основу, особенностью которой является наличие двух «аненаек», что все распевы соотносятся на уровне внутренней вариантности. То же наблюдается и по отношению к более ранним (Многолетие Лжедмитрию I) и более поздним (Алексею Михайловичу)

спискам17. Очевидно, что на протяжении XVII века существовал «типовой» большой демественный распев в столповой нотации. Будучи сложным, торжественным, звучащим в «соборах и великих церквях», он, скорее всего, появился в среде придворных и патриарших певчих дьяков. Именно на их долю выпадало исполнение Многолетия в обрядах и церемониях государственного значения в присутствии царя и патриарха, именно они должны были демонстрировать особую красоту и масштабность величественного распева. Будет уместно предположить, что этот распев московского происхождения имел общероссийское значение. Однако в крупных музыкальных центрах из-за его необычайной сложности возникали и накапливались исполнительские особенности, не выходящие за рамки единой структуры музыкального произведения (внутренняя вариантность). Эти особенности придавали распеву самобытные черты, отражая певческую практику и традиции определенного центра.

Иная картина складывается при сопоставлении «типового» распева Многолетия с усольским. Различия между ними значительны. Песнопение усольцев уменьшено по протяженности за счет сокращения последних предложений («Умножи Боже лета. Дай Бог ему многа лета») и исключения «аненаек». Если музыкальный текст титулатуры царя в обоих распевах характеризуется родственными чертами и соотносится на уровне внутренней вариантности (1), то мелодический развод всех последующих слов кардинально отличен; здесь творчество усольских распев-щиков выразилось в композиционно-обновляющей вариантности (2).

Пример 2 ¹⁸

• 1.    Усол, nt LXL-Z,VW//M7\».^V7„/V

• 2.    Усол,  n*^                      o¹^

Типов. Ai VV/V/V-VV^^V^VrAV-rNV'/^V-Бла-го-ве                     —                    <.. .>

Дай                     Бог

типов. Af L>AL'* zzL-'^U-L** XX^'/^Vs'-V'^V’V*

Да          —       й Бо        —       г;

Усол. /^/^Ui-^

Мно-га —

Типов. La- L- <Д ^v о^ Lr zZ n+^ A U-Мно            —          га.

В целом усольский распев насчитывает 160 знаков, типовой — около 300. Черты различия в песнопениях превалируют над чертами общности настолько, что дают право считать усольское произведение самостоятельным и самобытным. Ему чужда гипертрофированная мелизматика, оно более уравновешено композиционно. Об особенностях мелодического содержания распева говорить трудно: пока не найдено пометного списка, нет возможности его расшифровать — перевести на нотолинейную нотацию. Принадлежность песнопения к Деместву определила изощренную ритмику, наличие скачков в движении напева, широту кантилены и т. п.

Распев усольских мастеров, записывавшийся демественным «ключевым» знаменем, также является уникальным, самобытным произведением.

Ни среди предшествующих, ни среди современных ему списков аналогов не найдено. По протяженности этот распев уступает уже рассмотренному и может быть отнесен к типу малого демественного. Песнопение еще раз свидетельствует о том, что мастера Усолья в совершенстве владели сложной системой Демества, в том числе на уровне создания собственных творений.