Многомерность проблемы оптимального государственного управления с учетом политических рисков

Историческая ретроспектива демонстрирует длительную эволюцию осмысления политической нестабильности и рисков:

• 1 ) Античность – зарождение проблемы связано с трудами Платона¹ и Аристотеля², которые исследовали природу власти, ее изменчивость, классифицировали формы правления и анализировали механизмы их деградации, заложив основы понимания внутренних источников политических рисков;

• 2 ) Средневековье и эпоха Возрождения – мыслители, такие как Августин Блаженный³, противопоставляли нестабильный земной политический порядок божественному, акцентируя имманентную подверженность власти рискам. Т. Мор⁴ и Т. Кампанелла⁵ в своих утопиях разрабатывали идеальные модели государства, задавая систему координат для оценки отклонений от оптимального состояния. Н. Макиавелли⁶ совершил поворот к прагматическому анализу рисков удержания и реализации власти;

• 3 ) Новое время и Просвещение – развитие социально-политической мысли (включая теорию формаций К. Маркса (2019) и Ф. Энгельса (2022)) углубило понимание связи политических процессов с экономическими и социальными структурами.

Современная теоретическая база сформировалась в XX–XXI вв., когда политические риски стали предметом строгого теоретического анализа в рамках нескольких ключевых парадигм:

• –    системный и структурно-функциональный подходы (Т. Парсонс (1994), Р. Мертон (2006)), которые позволили рассматривать общество как систему институтов, а риски – как следствие социальных дисфункций и аномии (Э. Дюркгейм (1994));

• –    теории общества риска и рефлексивной современности (Бек, 2000; Гидденс, 1994) совершили переворот в понимании природы рисков, трактуя их не как внешние угрозы, а как имманентные продукты самой модернизационной и политической активности общества;

• –    теория аутопойетических социальных систем (Луман, 1994) предложила радикально процессуальный взгляд, концептуализируя политические риски как неизбежный аспект принятия решений в условиях неопределенности, введя категории «порога катастроф» и «осознанного принятия рисков»;

• –    синергетический подход и идеи А.А. Богданова (2020) обеспечили методологическую основу для анализа политических рисков через призму снижения уровня организованности и согласованности элементов социально-политической системы.

Текущее состояние исследований характеризуется следующими чертами:

• –    междисциплинарность – проблема изучается на стыке политологии, социологии, теории управления и социальной философии;

• –    смещение акцентов от констатации рисков как внешних угроз (характерно для политического реализма) к их анализу как имманентного элемента политической динамики и сопутствующего результата управленческих решений;

• –    практико-ориентированный поворот – активно разрабатываются методики идентификации, оценки и управления политическими рисками, где отправной точкой считается определение стратегических целей государства (Решетников, 2011; Родионов, Волкова, 2022);

• –    учет новых реалий позволяет исследовать роль цифровой среды (социальных сетей) как пространства генерации политических рисков и инструмента гибридного воздействия.

Несмотря на значительный объем накопленного знания, степень разработанности проблемы оценивается нами как недостаточная. Отмечается дефицит комплексных исследований, которые бы интегрировали исторический, теоретический и практический аспекты управления политическими рисками в единую модель. Недостаточно проработаны методологические основы для прогностического и упреждающего управления рисками в условиях высокой социально-трансформационной динамики. Таким образом, сохраняется потребность в теоретическом обосновании новых моделей оптимального государственного управления, учитывающих политические риски как системную характеристику современной политической динамики.

Цель настоящего исследования – анализ основных элементов и методологии управления политическими рисками в контексте их социально-динамического аспекта.

Задачи исследования:

• –    выявить структуру и ключевые компоненты системы управления политическими рисками;

• –    рассмотреть специфику социально-динамической природы политических рисков;

• –    проанализировать основные теоретические подходы к их осмыслению, включая структурный, институциональный, синергетический и системный анализ.

Новизна исследования состоит в комплексном, междисциплинарном подходе к проблеме оптимального государственного управления в условиях политических рисков.

Теоретическую базу статьи составляют фундаментальные и современные концепции, раскрывающие многомерную природу политических рисков и подходов к управлению ими в условиях динамично меняющейся обстановки.

Методологическую основу исследования составляет комплекс теоретико-методологических подходов, направленных на анализ многомерной проблемы оптимального государственного управления в условиях политических рисков.

Результаты исследования . Отправным пунктом исследования можно считать тот факт, что концептуализация проблемы управления политическими рисками под влиянием динамично меняющейся обстановки является научной проблемой, требующей разрешения, в связи с чем производится анализ основных элементов, применяемых в управлении политическими рисками. При этом данная проблема была актуальна еще для Платона и Аристотеля, ставивших вопрос о природе и формах политической власти, а также ее динамике. В частности, Платоном¹ (во многом под влиянием идей Сократа) была обозначена проблема компетентности носителей власти, на основании чего им была произведена классификация форм правления, а также осуществлена критика демократии как «власти несведущих»². Важнейшей особенностью политической теории, сформированной Платоном, является представление о временном, изменчивом характере политической власти, следствием которого является неустойчивость государства. Анализируя динамику изменения форм управления от аристократии (как наиболее совершенного, по мнению философа) к тирании, Платон вводит категорию разрушения³, выступающего причиной вырождения государства и его перехода к менее совершенному типу политического устройства.

Сходные воззрения встречаются и у Аристотеля, по мнению ряда исследователей, заложившего основы политической науки (Власенко, 2021: 479–505). Как отмечает Н.А. Власенко, рассматривая динамику власти, Аристотель значительное внимание уделял проблеме отклонения государства от оптимального состояния, что выражается в отходе от добродетельного правления, от исходных задач в рамках государственного управления (фактически – дисфункции власти) и в конечном итоге влечет за собой изменение формы государственной власти (Власенко, 2021: 484–485).

Развитие средневековой политической мысли в значительной степени подчинено преобладанию религиозно-философской традиции в осмыслении ключевых вопросов, которые ставили мыслители того времени. В этом контексте показательным является труд Августина «О Граде Божьем», написанный во многом под впечатлением от взятия Рима вестготами4. В своей работе средневековый мыслитель ставит вопрос о недолговечности и нестабильности власти, противопоставляя изменчивую политическую сферу, выстроенную людьми, вечному и совершенному божественному порядку. Здесь отмечается значительное влияние античной традиции на воззрения философа: противопоставление устойчивого и неизменного идеально-должного, с одной стороны, и изменчивого и несовершенного сущего – с другой5. Таким образом, идеи о том, что «вся власть от Бога», сочетаются в его работе с представлениями о нестабильности и несовершенстве существующих политических систем6. Исходя из этого, подверженность риску и изменениям рассматривается мыслителем в качестве неотъемлемой характеристики «земной» власти, что в равной степени относится к ее несовершенству и проявлению божественной воли, ниспосылающей людям испытания, в том числе в виде политических потрясений.

Для эпохи Возрождения характерно обращение к социально-политической проблематике, направленное на поиск эталонной модели политической системы. Этот аспект философской мысли имеет отношение к тематике политического риска в силу того, что в ряде исследований принято оценивать оптимальность политической системы7. В данном контексте построение теории, описывающей идеал социально-политической организации, выступает в качестве основания для определения роли происходящих на уровне отдельных государств процессов с точки зрения приближения к эталонному состоянию или, напротив, удаления от него. К числу социально-политических работ, в которых производилась постановка вопроса об идеале социально-политического устройства, относятся «Утопия» Т. Мора1 и «Город солнца» Т. Кампанеллы2.

Помимо данных работ, во многом идеалистического плана, следует отдельно отметить практико-ориентированный подход, разработанный Н. Макиавелли. В его трактате «Государь»3 дается развернутое осмысление процессов, сопровождающих обретение и удержание власти, осуществление внутренней и внешней политики. Для своего времени это произведение можно считать одним из наиболее полных в области политического знания трудов, посвященных проблемам и рискам, с которыми приходится сталкиваться носителю политической власти. В частности, Н. Макиавелли были осмыслены проблемы общественного отношения к власти, внешней политики, построения армии, рисков, связанных с осуществлением внутренней политической борьбы и т. д. Несмотря на неоднозначные оценки работ итальянского мыслителя (что во многом связано с этикоориентированной критикой его положений и рекомендаций), можно с уверенностью судить о значительном влиянии его работ на осмысление динамики политических процессов в рамках последующих социально-философских и политологических исследований.

В эпоху Просвещения одним из наиболее значимых событий в развитии политической мысли стала разработка К. Марксом (2019) и Ф. Энгельсом (2022) теории общественно-исторических формаций, на уровне которой была последовательно воплощена идея взаимосвязи социально-политического и экономического развития общества.

Исследовательский подход А.А. Богданова, в идейном плане близкий к синергетической теории, связан с осмыслением уровня организованности систем различного порядка, включая социальные (Богданов, 2020). Исследователь определяет состояние системы, исходя не только из характеристик отдельных ее элементов, но и из степени их согласованности между собой. В этом контексте А.А. Богданов отмечал, что «практическая сумма, воплощенная в реальных результатах, зависит от способа сочетания активностей и сопротивления; и для целого эта сумма увеличивается на той стороне, на которой соединение более стройно или “гармонично”, заключает меньше “противоречий”. Это и означает более высокую организованность» (Богданов, 2020). Эта идея, близкая по содержанию к идее параметров порядка в синергетике, делает возможным развернутое осмысление проблемы дестабилизации системы с точки зрения системного подхода и теории самоорганизации. В этом контексте политические риски могут быть концептуализированы как основание снижения уровня организованности в социально-политической системе.

Серьезный вклад в осмысление факторов дестабилизации социально-политической сферы внесли представители структурного функционализма, рассмотревшие общество с точки зрения выделения в нем преобладающих структур – социальных институтов, и заложившие основы институционального анализа процессов, протекающих в обществе. В русле структурного функционализма производится постановка вопроса о социальных отклонениях, несущих в себе угрозу стабильности общества и его процветанию. В этом контексте в рамках структурно-функционалистского подхода исследователями предпринят глубокий анализ проблемы социальной аномии и ее источников (Дюркгейм, 1994; Мертон, 1966; 2006). Во второй половине ХХ в. рассмотрение социально-политической проблематики в контексте категории риска стало одной из влиятельных тенденций в исследовательской среде. В частности, Э. Гидденсом была предложена концепция «культуры риска» (Гидденс, 1994), а У. Бек сформировал концепцию «общества риска», обозначив антропогенный характер наиболее значимых угроз, с которыми на современном этапе сталкивается общество (Бек, 2000). С точки зрения ученого, исторически имел место переход от развития общества с целью противодействия внешним рискам (голод, болезни, стихийные бедствия и т. д.) к порождению самим обществом наиболее значимых и серьезных рисков (Якуничев, 2022). В этом контексте исследователь, по сути, предлагает теоретический поворот от анализа угроз, с которыми сталкивается общество, к анализу последствий, которые порождают отдельные социальные процессы (и лежащие в их основе решения). Отдельные элементы теории У. Бека обнаруживают существенную перспективность с учетом того, что последовательный анализ политических рисков требует осмысления, в том числе социогенных факторов риска.

Значимый вклад в осмысление социально-политической динамики (в том числе в контексте постановки вопроса о рисках) осуществил Н. Луман, применивший элементы системной теории, заложенной Л. Берталанфи, к анализу социальных процессов и явлений. Он рассматривал общество как аутопойетическую систему через призму ее взаимодействия с внешней средой, к которой относится как природа, так и другие социально-политические системы (если речь идет о локальном государстве). В этом контексте исследователь рассматривает общество не как статичную структуру, но как совокупность воспроизводящих себя процессов, что выводит исследование общества из статического структурного описания и определяет значимость динамического его рассмотрения. Именно в русле процессуального подхода к рассмотрению общества Н. Луман переосмысляет востребованную в социологии проблематику социальных нарушений и отклонений, что находит в его работах выражение в рамках концепции риска (Луман, 1994).

Анализируя проблематику риска, он ставит вопрос о «рационализации отклонений от нормы» как одной из задач гуманитарного знания, в связи с чем осуществляет критический анализ подходов, направленных на оценку рисков и рациональное принятие решений в контексте риска (Луман, 1994). Исследователь рассматривает практику принятия решений в контексте риска с точки зрения приемлемости последствий при условии, если реализуется негативный сценарий. В этом контексте он вводит понятие «порога катастроф» – уровень риска, при котором последствия приобретают неприемлемый характер. Важной особенностью подхода Н. Лумана является то, что он рассматривает практически всю область социальной практики с точки зрения ее неопределенности и, соответственно, присутствующего при принятии решения риска. В этом контексте исследователь говорит не столько об исключении риска, сколько о возможности рационального принятия тех рисков, которые в наибольшей степени соответствуют практическим интересам субъекта действия (Луман, 1994). Научно-исследовательская деятельность рассматривается им не в качестве ключа к исключению рисков (поскольку неопределенность социального мира с неизбежностью определяет наличие рисков), а как основание для осознанного и осведомленного их принятия. Это относится и к проводимой исследователем концептуализации рисков в политической сфере.

Интерес исследователей к социальной динамике определил корректировку подхода, основанного на фиксации фактов и формировании устойчивых моделей. В частности, в настоящее время все большее внимание уделяется динамическому аспекту существования общества1, что особенно важно в контексте целей и задач настоящего исследования, поскольку политические риски относятся к числу явлений, существующих исключительно в контексте социальной динамики.

Одним из наиболее значимых общественных запросов на современном этапе является совершенствование практик управления политическими рисками на уровне органов государственной власти. Это определяет необходимость совершенствования методологии данного процесса, что, в свою очередь, требует глубокой проработки их социально-динамических характеристик. Одним из важных аспектов динамического характера политических рисков является то, что область их не может быть описана в качестве совокупности социальных фактов2, – речь идет о тех неблагоприятных явлениях и процессах, которые могут произойти при определенных условиях. В этом контексте очевидно, что управление рисками опирается на прогностическую деятельность, эффективность которой зависит от доступа к фактам, характеризующим складывающуюся ситуацию, а также от полноты используемой в процессе прогностической деятельности теоретической модели.

Существующий инструментарий управления политическими рисками все более активно смещается в интерактивное пространство. Социальные сети стали актуальным пространством генерации политических рисков и формой ведения гибридной войны различной интенсивности (Новосельский и др., 2023). Рассматривая вопрос о структуре управления политическими рисками, следует отметить, что в настоящее время анализ политических рисков как объективного фактора, инициирующего деструктивные процессы в политической сфере, дополняется рассмотрением риска как сопутствующего политическим действиям и решениям обстоятельства. Еще в работах У. Бека проводится последовательное обоснование тезиса о том, что активные социальные акторы выступают в качестве источника риска (Бек, 2000).

Сходную идею высказывает и Н. Луман, рассматривавший риск в контексте принятия деятельных решений, как сопутствующее и, во многом, неизбежное следствие проявления активности (Луман, 1994). В этом контексте показательно, что в ряде современных работ отправной точкой практики управления рисками является определение целеполагания – того вектора развития организации (если речь идет об отдельной политической партии) или государства, в контексте которого производится оценка возможностей и сопутствующих рисков. Так, например, М.А. Родионов и Т.А. Волкова отмечают, что «риск имеет место, прежде всего, при принятии политическими элитами управленческих решений и организации их выполнения. При этом воспринимаемая неопределенность ситуации всегда субъективна, зависит от интересов и ценностей, определенных целей и поставленных задач лицом, принимающим решение» (Родионов, Волкова, 2022: 16). Г.О. Решетников отмечает, что первоначальным шагом в управлении рисками является определение стратегических целей управления (Решетников, 2011), что отражает схожий подход к организации риск-менеджмента. В той или иной форме данная идея присутствует на уровне значительной части исследований, посвященных проблематике управления политическими рисками.

В представленных положениях в полной мере проявляется специфика рассмотрения политической системы, прежде всего как процессуально существующей, подверженной внутренней и внешней динамике. Представление о политических рисках, преимущественно как внешней по отношению к социально-политической системе угрозе, предполагает наличие деструктивного воздействия извне, что последовательно и полно раскрывается в политологии на уровне реалистического подхода (Гончаров, 2020)1 и в рамках общей парадигмы гуманитарных исследований – в ходе применения отдельных элементов общей теории систем (Луман, 2007). Однако существование государства предполагает наличие определенных целей развития (которые получают отражение в таких категориях, как устойчивость, стабильность и т. д.), помимо аутопойетического стремления к самовоспроизводству системы, и здесь присутствует как минимум два значимых следствия, обосновывающие целесообразность учета стратегических целей политической системы в контексте стратегии управления рисками:

• –    необходимость оценки рисков, порождаемых политическими решениями, направленными на достижение поставленной цели;

• –    необходимость рассмотрения стратегических направлений развития как потенциальной области воздействия рискогенных факторов.

Рассмотрим по порядку обозначенные аспекты. Прежде всего следует отметить, что в современной исследовательской литературе риск рассматривается не только в качестве самостоятельного явления, характеризующего определенную область объективных угроз, но также в качестве сопутствующей характеристики совершаемого действия. В частности, значительный вклад в такое осмысление риска внес Н. Луман, рассмотревший соотношение категорий риска и возможностей. По мнению исследователя, участники социально-политического процесса не стремятся к риску, но допускают его в контексте тех интересов, которые они преследуют (Луман, 1994).

Сходную позицию выражают М.А. Родионов и Т.А. Волкова. По их мнению, «риски современного общества имманентно связаны с политическим развитием: они интерпретируются политическими институтами, при этом динамика последних, в свою очередь, вызывает новые риски. В условиях рефлексивного модерна социум развивается посредством преобразования самих процессов, трансформации ранее устойчивых социально-политических институтов» (Родионов, Волкова, 2022: 15). При этом исследователи обращают внимание на то, что в условиях социально-политической неопределенности риск не является чем-либо безусловно негативным, и в отдельных ситуациях носители политической власти склонны повышать уровень рисков ради сопутствующих этому возможностей, что находит отражение в идее «управляемого кризиса» (Родионов, Волкова, 2022: 12).

Здесь следует сделать важную ремарку: говоря о том, что риск сопутствует принятию политических решений (и, соответственно, определение целей и стратегических направлений развития определяет риски, с которыми предстоит столкнуться), мы не утверждаем, что отказ от активности является средством ухода от рисков. В рамках исследования соотношения риска и активности исследователи обращают внимание на то, что и действие, и бездействие в равной степени могут выступать в качестве источника рисков (Луман, 1994). В этом контексте абсолютная безопасность и определенность может существовать только в виде абстрактного идеала, в то время как на практике имеет место непрерывное столкновение с рисками, и в том числе – выбор конкретных рисков.

Вторая причина, по которой определение стратегических целей политического регулирования является отправной точкой процесса управления политическими рисками, состоит в том, что, помимо угроз существующей социально-политической системе, целесообразно рассматривать угрозы, связанные с возможностью нарушения интересов государства, проецируемых на область его развития. Текущая геополитическая конъюнктура генерирует огромный перечень масштабных политических рисков различного свойства для государственной системы (Булавина, Новосельский, 2023). В качестве примера можно привести процессы управления экономическим развитием страны и сопряженные с этим риски: в условиях, когда действует курс на развитие высокотехнологичного производства, нарушение необходимых для него производственных цепочек может быть рассмотрено как фактор риска, даже при условии, если данное событие не оказывает влияния на текущее состояние экономического сектора.

Обобщая проведенный теоретический анализ значения целей и планов политического регулирования для управления рисками, отметим, что в условиях высокой социально-трансформационной динамики реагирование на многие проблемы и вызовы должно иметь упреждающий характер. В этом контексте в современной политической теории все более значимые позиции приобретает тематика прогностической и упреждающей деятельности. Это же, в свою очередь, возводит на новый уровень актуальность исследования политических рисков с целью своевременного (а лучше – заблаговременного) реагирования на угрозы, связанные с проводимой политикой.

Следующим компонентом управления политическими рисками, на который указывает большинство исследователей, является идентификация риска (Решетников, 2011). Необходимость данного шага, в целом, закономерно проистекает из целерационального характера политического управления: возможность активного противодействия политическим угрозам (и в том числе их минимизация посредством принятия конкретных управленческих решений, включая отказ от реализации отдельных рискованных стратегий) имеет место только при условии, если субъект принятия решения обладает исчерпывающей информацией, отражающей условия деятельности, причинноследственные связи в регулируемой сфере, уровень предполагаемых последствий проведения принятого решения. Следует отметить, что необходимость своевременной и корректной идентификации политических рисков как условия эффективного управления рисками вписывается в общую структуру прагматизма, рассматривающего знание в качестве фундаментального основания практической деятельности. Вместе с тем следует отметить, что современная парадигма принятия решений, с учетом получивших развитие во второй половине ХХ в. концепций риска, отличается от прагматического подхода, оценивающего каждое решение или действие с точки зрения их конечного уровня безопасности (Баранов, Болгов, 2023). Введение в область принятия решения неопределенности его результатов (что, собственно, и является одним из ключевых аспектов категории риска) приводит к тому, что рациональное решение далеко не всегда приводит к продуктивным результатам, на что указывал еще Н. Луман, утверждавший об изменении представлений о рациональном управлении в контексте риска (Луман, 1994).

Заключение . Управление политическими рисками представляет собой сложный процесс, включающий в себя идентификацию рисков, их анализ и оценку, проектирование стратегии управления рисками, ее практическую реализацию и контроль (мониторинг) управленческого процесса на основных стадиях его протекания. Ключевым фактором эффективности процесса управления политическими рисками является глубокое понимание природы риска и его социально-динамической обусловленности. Преодолению политических рисков способствует понимание и локализация его факторов, а также обеспечение устойчивости (резистентности) социально-политической системы по отношению к деструктивному воздействию, что становится возможным только при условии глубокого понимания условий, определяющих реализацию деструктивного сценария. На современном этапе с учетом процессуально-динамического характера возникновения и реализации факторов риска в рамках научного сопровождения процесса управления политическими рисками целесообразно применение структурного, институционального, синергетического подходов, а также элементов системного анализа, что позволяет обеспечить более глубокое понимание политических рисков и, соответственно, выстроить эффективную управленческую стратегию.