Многообразие проявлений общественного самосознания как детерминанта альтернативности глобализационных стратегий

В современном обществе глобализация стала реальным фактором, воздействующим на все стороны этнической (суперэтнической) жизнедеятельности. Ускоряющийся рост коммуникаций, развитие техники и технологий, казалось бы, детерминируют единственно возможное направление дальнейшего социального прогресса – создание общечеловеческой универсальной организации, «сверхобщества» по А.А. Зиновьеву, которое «является диалектическим отрицанием общества, содержит в себе общество в снятом виде» [1, с. 470]. И если раньше альтернативу «западнистскому» сверхобществу представляло коммунистическое, то теперь, в условиях краха последнего, вариантов у человечества осталось немного, вернее – всего один.

Однако стремительной и полной реализации тенденции к универсализации человечества все же не происходит, напротив, нарастает тенденция противоположная – к сохранению уникальности, самобытности этнических (суперэтнических) культур и, как следствие, – усилению разнообразия политической и экономической сфер жизнедеятельности обществ. Связано это, на наш взгляд, в первую очередь с тем, что общественное самосознание плохо трансформируется в космополитическое и остается в традиционных рамках этнического (суперэтнического) самосознания.

При осмыслении происходящих сегодня глобализационных процессов допускается как минимум два ошибочных утверждения, ведущих к перекосам в восприятии социальной действительности: во-первых, о доминировании в современном обществе инновационных процессов, что детерминирует практически полное игнорирование традиций, и, во-вторых, о признании только единственно возможной глобализационной стратегии, воплощающейся в евроатлантическом проекте.

Глобализационные процессы хотя и необходимы, однако вполне допускают альтернативность своей актуализации, что обусловливается в первую очередь многообразием социокультурных форм и восприятий, вырабатываемых в общественно-историческом процессе, прежде всего -многообразием проявлений общественного самосознания в различных условиях. Из этого следует важный вывод: альтернативность современного глобализационного проекта (евроатлантического) совсем не означает отказ всего человечества от либерально-демократической идеологии, на которой основан этот проект, и мучительный поиск новой идеологии, альтернативной прежней и призванной ее заменить, ведь такой «проект» нельзя не охарактеризовать как утопический (воспроизводящий аксиомы старого линейно-прогрессистского подхода в рамках новой методологии, что повторяют оба вышеперечисленные ошибочные утверждения). Альтернативность осуществляющегося глобализационного проекта, основанная на принципе взаимной дополнительности, означает возможность одновременного следования народов мира различными путями развития к единству, предполагающему проявление социокультурного, экономического, политического многообразия. Иными словами, альтернативность глобализационных процессов означает утверждение многополярности мира, о чем сегодня много говорят и пишут.

Но, к сожалению, необходимость многополярного развития человечества осознается далеко не всеми, и в первую очередь в утверждении мировой однополярности заинтересованы идеологи глобализации по-евроатлантически, по сути, повторяющие колониалистские концепты на новом витке исторической спирали. Поэтому нельзя не согласиться с Е.Д. Дерябиной в том, что «глобализация предполагает создание единой системы общечеловеческих ценностей, в центре которых стоит индивид. В этом учении высшей формой культуры объявляется культура евроамериканская, а все другие культуры - низшими» [2, с. 87]. Поэтому усиление процессов дифференциации на фоне универсализации (глокализация) является вполне закономерным явлением, объясняющимся важнейшим заблуждением либерально-демократических идеологов, а именно: утверждением, что аксиологические и мировоззренческие ориентиры, выработанные в рамках евроатлантической цивилизации, есть приемлемые всеми общечеловеческие ориентиры. Однако для утверждения инородной ценностно-целевой системы в самосознании любого этноса (суперэтноса), прошедшего собственный и своеобразный путь социально-исторического развития, требуется коренная ломка этого самосознания, грозящая последнему полным нивелированием и, как следствие, - ассимиляцией народу, им обладающим. Поэтому совсем неудивителен современный «глобализационный парадокс», при котором «национальная специфика все более ослабевает, а ее субъективное выражение - национальное самосознание - все более усиливается» [3, с. 46].

Не является исключением и российский суперэтнос, в котором все более заметна динамика общественного самосознания в сторону усиления этноцентрической (суперэтноцентрической) тенденции. Суперэтноцентризм российского общественного самосознания наиболее полно выражается сегодня в попытках определенных кругов возродить имперскую идеологию, основанную на евразийских концепциях, которые в неоевразийском движении, приобретшем ярко выраженный политический характер, сильно искажаются, формируя очередную идеологическую утопию. Действительно, если обратиться к программным документам современного политического движения «Евразия», то можно увидеть, что «сверхзадачей» в них ставится исполнение Россией ее геополитической миссии [4, с. 240].

Бесспорно, мало кто сегодня станет утверждать, что перед нашей страной сегодня не стоит задача объединения народов, населяющих евразийские просторы, в экономическое, политическое, культурное содружество. Напротив, эта задача, в самом деле, является наиболее важной в геополитическом плане, и она постепенно решается. Однако эта геополитическая миссия России рассматривается неоевразийцами прежде всего как противостояние «новому мировому порядку», несомому евроатлантической цивилизацией, в силу чего предлагается путь конфронтации отношений с ней и социокультурной изоляции Евразии, что в современных условиях является гибельным для самой российской цивилизации, ведь история показывает нам много примеров того, что политика изоляционизма, лишающаяся чувства меры, не приводит к положительным результатам. Суперэтнические (этнические) образования, хотя и являются специфическими общественными организмами, тем не менее, как и организмы в живой природе, нуждаются во взаимодействии со своим окружением, не всегда, конечно, полезным, но без такого взаимодействия непредставима жизнедеятельность никакого организма – ни живого, ни общественного.

Важнейшей задачей возрождающейся России, по нашему мнению, является не столько противостояние действительно агрессивным устремлениям евроатлантической цивилизации, сколько формирование альтернативной ценностно-целевой системы, привлекательной для ее геополитического окружения. Или, иначе, реализация альтернативного глобализационного проекта, осуществляющегося во взаимодействии с другими проектами – не только евроатлантическим, но и, например, китайским или индийским. Однако такая реализация непредставима без дальнейшего роста российского общественного самосознания, способного как к концептуализации собственного глобализационного проекта, так и к его мирной апологетике.

Обращаясь к наследию великого русского мыслителя В.С. Соловьева, создавшего цельную самобытную философскую систему [5, с. 122], провидческий характер творчества которого несомненен, можно сказать, что, для того чтобы стать центром действительного притяжения для окружающих народов, России необходимо избавиться от «духовного младенчества», всё еще проявляющегося в самосознании ее народа: «Одно из двух: или Россия находится в духовном младенчестве, и тогда ни о каком сознательном общественном действии и ни о какой русской “партии” не может быть и разговора. Или же для России наступила пора духовной зрелости, и в таком случае русская партия должна прежде всего добиваться того, чтобы русский народ мог свободно идти своим путем. Не внешние враги и соперники, не поляки и немцы на наших окраинах составляют важную помеху для правильного хода русской жизни…» [6, с. 103]. Этой дилемме, согласимся, действительно нет никакой альтернативы, в отличие от возможных и уже реализирую-щихся глобализационных проектов.

Ссылки:

• 1.    Зиновьев А.А. Великий эволюционный перелом // Запад. М., 2007.

• 2.    Дерябина Е.Д. Глобализация и проблема национального самосознания России // Вестник Казанского государственного университета культуры и искусств. 2012. № 2. С. 87–88.

• 3.    Сулейманов А.З. Глобализация как фактор воздействия на развитие национального самосознания // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: Философские науки. 2012. № 1. С. 45–47.

• 4.    Кортунов С.В. Становление национальной идентичности : Какая Россия нужна миру. М., 2009.

• 5.    Лагунов А.А. Специфика русской религиозной философии // Вестник Северо-Кавказского федерального университета. 2007. № 4. С. 121–124.

• 6.    Соловьев В.С. Что требуется от русской партии? // Национальный вопрос в России. М., 2007.