Модально-темпоральная характеристика жанра договора в синхронии и диахронии

В своих научных трудах К. А. Тимофеев неоднократно обращался к характеристике временных форм в различных языках, в том числе и к явлению транспозиции. Так, он писал: «Категория времени – одна из самых сложных категорий русского языка. Эта категория, как и многие другие, имеет своим источником реальные отношения, она отражает в своих формах временные соотноше- ния между явлениями». Далее отмечается особая роль сознания и восприятия человека в «перемещении форм глагола из одной временной сферы в другую» [Тимофеев, 1999]. Это положение представляется актуальным в связи с современной трактовкой временных форм при разных режимах интерпретации, например, в работах Е. В. Падучевой, определяющей режим интерпрета-

Матханова И. П. , Таргонская Е. П. Модально-темпоральная характеристика жанра договора в синхронии и диахронии // Вестн. Новосиб. гос. ун-та. Серия: История, филология. 2015. Т. 14, вып. 2: Филология. С. 50–55.

ISSN 1818-7919. Вестник НГ”. Серия: История, филология. 2015. Том 14, выпуск 2: Филология

ции как контекст, необходимый для понимания эгоцентрических элементов языка – грамматических категорий, слов и конструкций [1996. С. 265–266]. В качестве основных режимов интерпретации принято выделять диалогический (речевой) и нарративный.

В. М. Живов указывает на возможность существования и других режимов интерпретации, в которых «грамматические параметры могут быть в полной мере вовлечены в лингвистические ожидания адресата сообщения и обусловлены характером самого сообщения» [2008. С. 313]. Особым режимом интерпретации, отличающимся, по его мнению, от речевого и нарративного, обладают юридические кодексы.

Проследим, как режим интерпретации, характерный для юридических актов разной хронологической принадлежности, влияет на транспозицию временных форм. Для анализа привлекаются тексты современных договоров 1, а также «Русская правда» и юридические акты XIV–XVII вв. (договорного вида).

Словари определяют договор как «письменное или устное соглашение, условие о взаимных обязательствах» [МАС, 1997. С. 415]. Договор обладает определенным «грамматическим каркасом»: для него характерна реальная (потенциальная) модальность, темпоральная сфера будущего, независимо от употребляющихся в нем форм, так как договаривающиеся стороны уверены в исполнении условий договора. Потенциальная модальность связана прежде всего с той сферой реальной модальности, которую А. В. Бондарко определяет как «реальность непережитую» [1990. С. 75]. Таким образом, здесь тесно связаны модальный и временной планы текста.

Важным для описания модально-темпоральных характеристик текста договора является роль в нем семантики условия, не случайно в XIX в. слово договор заменялось словом условие [СС, 1975. С. 293].

Характеризуя условные конструкции (УК), В. С. Храковский отмечает, что в УК условие и следствие рассматриваются «по отношению к миру не как действительные, а как возможные или невозможные», что составляет их универсальный отличительный признак. Из двух значений, характерных для УК – реальной, выполнимой возможности и нереальной, невыполнимой возможности в договоре в силу экстралингвистических факторов реализуется лишь первая. Ср.: При нарушении настоящего договора одной из сторон он может быть досрочно расторгнут другой в одностороннем порядке, противоположная сторона уведомляется заказным письмом (Договор о представительстве фирмы); В случае выхода автомобиля из строя по вине Арендатора, Арендатор обязуется принять меры к приведению автомобиля в технически исправное состояние (Договор на представление в арендное пользование личного легкового автотранспорта). Еще одним существенным моментом является тот факт, что «локализация и условия и следствия в будущем в ситуации, когда условие предшествует следствию, в наибольшей степени благоприятствует осуществлению реальной, т. е. выполнимой возможности» [Храковский, 1998. С. 41]. Как вытекает из приведенной характеристики, семантика условия связана не просто с реальной модальностью, а с модальностью потенциальной, так как договор фиксирует действия возможные, а не осуществившиеся или осуществляющиеся.

Ситуация возможности, одна из разновидностей потенциальной модальности, по Е. И. Беляевой, обладает следующим соотношением ролей: субъект предметной ситуации является одновременно субъектом волюнтативности, от воли которого зависит реализация потенциальной ситуации [1990]. Это полностью отражает специфику договора, в котором оба субъекта действия являются одновременно субъектами волюн-тативности, причем их действия характеризуются взаимными обязательствами. Например: По взаимному согласию Стороны могут изменять и дополнять перечень услуг , перечисленных в п. 1.1 ( договор транспортно-экспедиторского обслуживания ); Срок аренды будет продлен на последующие 10 лет , если ни одна из сторон не заявит о своем намерении расторгнуть настоящий Договор не позднее , чем за 6 месяцев до истечения срока его действия (Договор аренды).

Что касается средств выражения потенциальной модальности, то можно говорить и о дискретном (при помощи лексем мочь , должен , возможно и т. п.), и о недискретном выражении возможности формами будущего времени или других времен при транспозиции.

Для договора характерно сочетание внутренне и внешне детерминированной возможности, что обусловлено, с одной стороны, способностью субъекта выполнять взятые на себя обязательства, а с другой – таким внешним обстоятельством, как юридические нормы «общества, которые распространяются на сферу субъекта в силу его принадлежности к определенному социуму» [Беляева, 1990. С. 132].

Итак, наилучшим недискретным средством, приспособленным для выражения потенциальной модальности реального условия в договоре, является сфера будущего времени.

В договоре употребляются сложные и простые формы будущего времени, ср.: Настоящий договор будет способствовать созданию более благоприятных условий для занятости Работников (Коллективный договор ФГУП «Почта России»); Работодатель обеспечит нормальную продолжительность рабочего времени работников , занятых на основном и вспомогательных производствах (Там же). Однако характерным является употребление форм настоящего в значении будущего, не подкрепленное соответствующими лексическими показателями: Если объект становится по вине Арендатора непригодным для использования по назначению ранее полного амортизационного срока службы , то Арендатор возмещает Арендодателю недовнесенную арендную плату (Договор субаренды). В связи с этим интересно обсудить функционирование глаголов обязуется и гарантирует с точки зрения их интерпретации как перформативов, ср.: Исполнитель обязуется осуществить гарантийную поддержку разработанного им программного обеспечения в течение 6 мес. после сдачи-приемки работ (Договор о намерениях). В этом случае транспозиция не осуществляется и словоформы обязуется и гарантирует и называют, и совершают действие, актуальное в момент подписания договора.

Редко, но возможны формы прошедшего времени в значении будущего: Если сторо- ны не обсудили вопрос о продлении действия Договора, то он автоматически продлевается на срок 3 года (Коллективный договор ФГУП «Почта России»). Отметим, что и нефинитные формы глагола передают значение будущего времени: Обязанности Арендодателя: Передать Арендатору Объект не позднее пяти дней с даты вступления договора в силу по акту сдачи-приемки...; В месячный срок рассматривать обращения Арендатора по вопросам изменения назначения Объекта, а также его ремонта и переоборудования (Договор субаренды, раздел «Обязанности сторон»).

Это связано с тем, что в договоре существует особая точка отсчета для упоминаемых действий – время его подписания, после которого и будут осуществляться все названные действия. Итак, особый режим интерпретации предопределяет отбор, доминирование и модификацию дейктических языковых средств, к которым относится и категория времени.

Формирование подобного режима интерпретации можно проследить в диахронии. Отметим, что в разных типах юридических актов интерпретации несколько различаются. Так, В. Живов отмечает, что в «Русской Правде» казусы и их разрешение описываются как вневременные зависимости и в принципе допускается варьирование временных форм, не несущее семантической нагрузки. Первый член может, например, формулироваться как убил муж мужа , или убьет муж мужа , или убивает муж мужа , и смысл от этого не меняется. В «Русской Правде» повсеместно встречаются формы будущего времени: Оже ли утнеть руку , и отпадеть рука любо усохнеть , то 40 гривен [2008. С. 314].

Вместе с тем часто встречаются формы, которые трудно отнести к будущему времени или к настоящему неактуальному: Или холоп ударить свободна мужа , а бѣжить въ хоромъ , а господинъ начнеть не дати его , то холопа пояти , да платить госпо-динъ на нь 12 гривнѣ… (РП, 17). В этом же контексте, как мы видим, встречается и форма будущего сложного начнеть не да-ти . Отдельно следует остановиться на использовании преждебудущего времени: А иже крадеть любо конь , любо волы , или клѣть , да аще будеть единъ кралъ , то гривну и тридесять рѣзанъ платити ему… (РП, 31).

В юридических актах договорного типа, относящихся к более позднему времени, темпоральная характеристика текста иная. Сохраняется указание на казус в первой части документа, который передается при помощи формы перфекта пожаловал есми , меняли есмя , занял есми для фиксации исходной ситуации, которая затем развивается с указанием на действия, которые должны будут произойти в случае изменения условий соглашения или дальнейших, возможно, непредвиденных событий во второй части.

С течением времени при описании будущих действий упрощения выражения футу-ральности в памятниках деловой письменности не происходит, встречается целый спектр временных форм. Используются формы простого будущего: А продам яз то свое свое згодье , или отдам кому ни буди... и на мне , на Степане , и игуменская пеня , что игумен укажет (Акты, № 867) и сложного будущего: А учну яз воровством воровати , или не учну дворового оброку в монастырь платити , и двора не учну по-делывати... ; а кому будет чего искати (Акты, № 866), причем встречаются формы преждебудущего, которое в других случаях уже утратилось.

Как и в современных договорах, частотно употребление форм настоящего времени в значении будущего, которое воспринимается таким образом благодаря существующему для этого типа документов особому режиму интерпретации: ни коня моего не кормят , ни сЪнъ моих не косят ; и их тиву-ни не судят монастырских людей , ни кормов своих у них не емлют , ни всылают к ним ни по что. А ведает и судит монастырских людей игумен сам... (Акты, № 58). Этот же фактор действует и при употреблении инфинитива: И впредь мне , Анне , и никому в тот проданный двор не вступатца и о возвращении не бить челом (Акты, № 89); А как мне бог сошлет смерть , и мне то угодье отдати и в Соловецкий же монастырь , и написати имя мое в сенаник и в летию ; и оброк платити в Соловецкий же монастырь , да косити мне монастырские пожни на собя (Акты, № 866) или даже при отсутствии глагольных форм. Во всех таких случаях речь идет о повторяющихся, обычных действиях в будущем.

Проиллюстрируем функционирование подобных разнообразных форм в одном тексте жалованной грамоты XV в.

1441 г. апреля 5. – Жалованная льготная и несудимая грамота в. кн. Василия Васильевича Семену писарю , писанная в Коломне , на с. Приданое.

Се яз , князь великий Василей Васильевич , пожаловал есми Сенку Писаря. Што ево село Приданое в Коломенском уезде и с деревнями , да то де село опустело от татар и от разбоя , люди ся де разошли по иным местом , и кого в том селе и в деревнях по-содить своих людей их иных княженей , а не их моей отчины <...>. А кого в то село и в деревни перезовет старожильцов , которые будут люди живали преже того , ино им на пять лет не надобе моя никоторая дань , тако же ни иная никоторая пошлина. А наместницы моя коломенские и их тиуны к нему в то село и в деревни к тем людям никого им не всылают ни по што , ни кормов не емлют ; ни доводщики побора не берут ; и не судят их ни в чем , опричь душегубства; а ведает их и судит своих людей всех Саенко сам , или кому прикажет . <...> А кому будет чего искати на самом Сенке , ино его сужу яз , князь велики , или мой боярин введены. А хто ся сее моей грамоты ослушает , быти от мене в казни. А на сю грамоту ины грамоты нет (Акты, № 70) .

Первой формой, которая встречается в тексте этой грамоты XV в., является форма перфекта пожаловал есми для фиксации исходной ситуации дарения князем Василием Васильевичем с. Приданое писарю Семену. Это село опустело от татар и от разбоя , люди ся де разошли по иным местом , поэтому предписываются налоговые льготы на 15 лет тем, кого Семен посодить своих людей их иных княженей - впервые употребляется будущее время. Будущее же время перезовет касается и тех жителей, которые раньше жили в селе. Чтобы указать на их проживание в селе прежде, в грамоте используется единственная и, несомненно, уместная в данном контексте форма преж-дебудущего времени которые будут люди живали , усиленная обстоятельством времени преже того . Дальнейшая регламентация жизни жителей села описывается как формами будущего простого времени всылают , прикажет , будет и др., так и формами настоящего времени, фиксирующими действия в будущем емлют , берут , ведает , судит и др. И один раз после формы простого будущего употребляется инфинитив быти :

А хто ся сее моей грамоты ослушает , бы-ти от мене в казни.

Итак, анализ показал, что для древних юридических кодексов и для договорных грамот XIV–XVII вв. существовали особые режимы интерпретации. Эти тексты свидетельствуют не только о стабильности, клишированности деловой документации, благодаря чему в них гораздо дольше сохраняются формы, считавшиеся утратившимися к этому периоду. В них уже заложен определенный грамматический каркас, позволяющий интерпретировать транспозицию форм без специальных лексических показателей: сама структура текста обусловливает наличие разнообразных форм будущего времени, футуральное прочтение не только форм настоящего времени, но и нефинитных форм глагола. Такая структура, обусловленная спецификой содержания текста, сохраняется и в современных договорах.