Молодежные конфликты в Симбирской губернии в период Первой мировой войны (1914 - февраль 1917 г.)

Д евиантное поведение молодежи Российской империи в ходе Первой мировой войны было менее заметным на фоне политических и экономических выступлений, однако оно оказало большое влияние на общественную жизнь, обострив отношения в.ч. и в Симбирской губернии. Данная тема в наши дни приобретает актуальность в связи с переносом внимания исследователей с фронтового на тыловой опыт российского общества. В статье использованы материалы симбирской губернской прессы за 1914–1917 гг., а также документы фондов Государственного архива Ульяновской области (все даты указаны по старому стилю).

Накануне и во время войны волна хулиганства захлестнула как городскую, так и сельскую молодежь губернии. В прессе сообщалось о массовых драках хулиганов в Симбирске в районе Венца и Карамзинского сада. Особенно известной была «кровная вражда» гимназистов и кадетов. Начиная с зимы 1914 г. в прессе отмечались стычки между учащимися, а в августе 1915 г. на Новом Венце произошло несколько столкновений: в первом один гимназист «был до того избит, что еле дышал и не мог двигаться» [«Бои» гимназистов... 1915: 3]. 5 октября на улице Гончарова произошло «грандиозное побоище»: в ход пускались камни, гирьки, железные прутья и штыки. Было ранено несколько человек с обеих сто- рон, пострадали и непричастные беженцы – воспитанники эвакуированной в Симбирск Каменец-Подольской гимназии. Лишь наряд полиции смог разогнать драку [К побоищу… 1915: 3]. Газета «Волжские вести» констатировала, что в районе действовала целая банда, напивавшаяся денатурата и не пропускавшая ни пешеходов, ни возниц. Газета «Симбирянин» писала, что весной 1916 г. жители Нижне-Покровской улицы Симбирска искали защиты от молодых хулиганов, обосновавшихся в «Колючем саду»; по вечерам они приставали к отдыхающим, особенно женщинам, бросали в прохожих камни [Хулиганы одолели 1916: 3].

Участвовала молодежь и в массовых продовольственных погромах лавок в Симбирске 4 июля 1916 г. Во время погромов и при обысках 5–6 июля поймали с награбленным 8 парней (12–16 лет) и 7 девушек (14–16 лет) крестьянского и мещанского происхождения. Была задержана и 15-летняя крестьянка, мешавшая городовому с воинским конвоем провести в тюрьму 3 участниц беспорядков и призывавшая публику у Карамзинского сквера отбить женщин у «тиранов» ¹ . Симбирский окружной суд решил, что обвиняемые «по условиям своей жизни и воспитания в грубой мещанской и крестьянской среде, находясь на низком уровне умственного и нравственного развития, не сознавали и не могли сознавать преступности учиненного ими деяния» ² . Их не наказали, отдав под ответственный надзор родителей. Известно о столкновении группы молодежи и военного дозора в Алатыре ночью 12 июля 1916 г. Пьяные молодые люди возвращались с вечеринки и кричали: «…пойдемте на патруль и отнимем заряженные винтовки» ³ . Уговоры разойтись не подействовали, из толпы раздались два выстрела, и ефрейтор приказал разогнать толпу прикладами. Вскоре зачинщики конфликта были задержаны, при обыске в квартире одного из них (16 лет) в столе обнаружили револьвер. На этот раз власти признали, что несовершеннолетний участник нападения мог быть судим, будучи «развит умственно и нравственно».

Сельская местность славилась расправами и хулиганствами и до войны. В самом начале мобилизации в ночь на 25 июля 1914 г. в селе Ермоловка в арендованный экономический сад Родионова стали бросать камни 5 местных парней (18–23 лет), а на требование прекратить, принялись угрожать, что арендаторов они выгонят из сада совсем. Вскоре прогремели два залпа: хулиганы выстрелили из принадлежавшей экономии пушки, которую они утащили из конторы (из нее по праздникам производился салют) ⁴ . В октябре 1916 г. в селе Троицкое Карсунского уезда 5 подростков ночью подошли к дому односельчанина и, взяв приставленную к амбару борону и бревно, положили их посреди дороги, чтобы калечить лошадей. Уездный исправник просил губернатора назначить зачинщикам 2 месяца ареста, а остальным – по 1 месяцу, отмечая, что несовершеннолетние хулиганы вполне осознавали, что делали, и только строгое наказание могло их обуздать ⁵ . В конце января 1916 г. житель села Игнатово Ардатовского уезда жаловался, что хулиганствующая молодежь стала грозой для сельчан: «…если немцы думают… что в России выбрана вся молодежь и остались одни никуда не способные старики, так они жестоко ошибаются… пришли бы… и на себе испытали здоровенные тумаки наших деревенских башибузуков, с которыми никакого сладу нет» [Гроза деревни 1916: 3]. Ежедневно хулиганы били окна в домах, нападали на односельчан, взламывали и грабили лавки и амбары.

Введение сухого закона стимулировало употребление алкогольных суррогатов, и уже в феврале 1915 г. в Симбирске участились драки между пьяными от денатурата группами молодежи. В марте 1915 г. сообщалось, что на смену повальному пьянству пришли карты и «орлянка». Молодежь оказалась в зависимости от игр, в притонах проигрывались сбережения и жизненно необходимые продукты. Городская молодежь просаживала праздничный заработок и сверхурочные, а деревенская – наворованное [Маленькие наброски... 1915: 3]. В сентябре 1916 г. высшие духовные власти выступили против азартных игр, укоренившихся в деревне, предложив зорко следить за чайными, где проводились игры и велась пропаганда сектантства [Отдел неофициальный 1916: 473]. На поведение молодежи повлияли и частые призывы в армию: у молодых новобранцев появилось ощущение безнаказанности, стремление расквитаться с давними врагами и получить «свое» от оставшихся в тылу. Так, 15 августа 1914 г. в дом землевладельца Пищулина в деревне Русская Голышевка Карсунского уезда вошли 6 местных парней (21–24 лет) и потребовали дать спирта с винокуренного завода, т.к. их призывают в армию1. Буинский уездный исправник сообщал губернатору, что в деревне Тойгильдино подлежавшие воинскому призыву рекруты из местных крестьян Назиров, Сафин, Абдрахимов и Семенов, вернувшись с заработков из другой губернии, стали хулиганить – ломать заборы и ворота, выбивать окна и даже во время моления мусульман оскорблять религиозные чувства молящихся, «производя около мечети шум и ругаясь матерно». Сельский староста и мулла, призывавшие к порядку, чудом избежали побоев2. Местные жители настаивали на наказании, и постановлением губернатора всех отправили на месяц под арест как еще не призванных в армию. Также в Буинском уезде в 1915 г. три 20-летних крестьянина деревни Тинбаево ежедневно били окна у односельчан, угрожая сжечь всю деревню при отправке на военную службу3. Курмышский уездный исправник в ноябре 1915 г. докладывал о сборищах молодых людей, подлежавших отбытию воинской повинности, дома у крестьянина Мартынова, 22 лет. Мартынов внушал парням, что раз они не хотят на войну, то должны совершить уголовное преступление, тогда «на службу их как поднадзорных не возьмут»4. Мартынова арестовали на 3 месяца, но дурной пример уже был подан. Подтверждение этому – рапорт сенгилеевского уездного воинского начальника. По его словам, толпа каждый вечер останавливалась против его квартиры, распевала песни, выкрикивала оскорбления и била по ставням окон, стараясь выманить его на улицу. Задержанные оказались крестьянскими парнями, холостыми, жившими при родителях5.

Источники свидетельствуют, что ухудшение условий жизни в годы Первой мировой войны способствовало молодежным конфликтам. Уход отцов и старших мужчин на войну в сельской местности породил безнаказанность хулиганов. А с досрочными призывами новобранцев перед молодыми людьми встал вопрос: или отправляться на войну, но перед этим «погулять», либо избежать службы, совершив преступление. Как в городе, так и деревне обстановка осложнялась употреблением молодежью денатурата. Нередко упоминается и оружие (от подручных предметов до боевого оружия). Материалы губернской прессы и канцелярии симбирского губернатора показывают, что в конфликтах страдали непричастные прохожие (нередко хулиганы намеренно приставали к женщинам, избивали их), горожане и сельчане, беженцы. Власти старались остановить хулиганство, назначая их участникам, как правило, от 10 суток до месяца ареста. Но местные жители зачастую не решались жаловаться, опасаясь расправ, чем способствовали дальнейшим «безобразиям» и «нарушениям спокойствия». Вызванное молодежными столкновениями озлобление в обществе, не всегда явное для властей, впоследствии сыграет важную роль в дестабилизации жизни и крушении имперского строя.