Монетный клад 1613 г. из д. Волосово-Звягино Козельского района Калужской области

Русские монетные клады XVI–XVII вв. представляют собой не утративший актуальности источник по истории монетной чеканки, денежного обращения и социально-экономических процессов. Наряду с публикацией сведений о новых обнаруживаемых кладах важной задачей является полный ввод в научный оборот комплексов, поступивших в музеи много десятилетий назад, но до сих пор в литературе детально не рассматривавшихся. К их числу относится клад, хранящийся в фонах Отдела нумизматики ГИМ под учетными номером ГИМ 115395/1-681 (старый номер ГИМ 81029), представленный 680 монетами и некогда вмещавшей их белоглиняной кубышкой.

Рассматриваемый комплекс упоминался в литературе только дважды. В статье Н. Д. Мец о русской кладовой керамике XVI–XVII вв. из собрания ГИМ (Мец, 1949. С. 110. № 7) подробно рассмотрена только сама белоглиняная кубышка, при этом допущены неточности в указании младших монет комплекса (копейки Владислава Жигимонтовича) и места обнаружения (Смоленская обл.,

Думинический р-н, д. Волосово). Второй раз он фигурирует в изданной посмертно статье А. С. Мельниковой в списке «кладов, свидетельствующих о возрождении денежного обращения после весны 1612 г.», где датирован рубежом 1612–1613 гг. и подробно не охарактеризован ( Мельникова , 2007. С. 126). Этот комплекс не был рассмотрен в монографии А. С. Мельниковой «Русские монетные клады рубежа XVI–XVII веков» по причине того, что он относится уже к другому периоду, о котором в конце книги говорится «…это время и события заслуживают отдельного исследования» ( Мельникова , 2003. С. 105).

Обстоятельства обнаружения и поступления клада в музейной документации отражены весьма лапидарно: «Найден в 1942 году при земляных работах в деревне Волосово Смоленской области. Передан в музей Политотделом 16 Армии 9 июля 1942 г.». Локализация места обнаружения является не такой уж и простой задачей, как это может показаться на первый взгляд. Тщательное изучение полукилометровых военно-топографических карт показало, что в границах Смоленской области на начало Великой Отечественной войны было три населенных пункта с таким названием:

• 1)    ныне исчезнувшая деревня, сейчас это поле близ трассы М1 «Москва – Минск» между н. п. Кожино и Усилительный Пункт Гагаринского района Смоленской области;

• 2)    село, которое в настоящий момент относится к Ульяновскому муниципальному округу Калужской области и в послевоенные годы получило двойное название Волосово-Дудино;

• 3)    деревня, которая в настоящий момент относится к Козельскому муниципальному округу Калужской области и в послевоенные годы получила двойное название Волосово-Звягино.

В качестве зацепки, позволяющей идентифицировать один из этих пунктов как место обнаружения хранящегося в ГИМ клада, можно рассматривать сведения о действиях 16-й армии в январе – начале июля 1942 г. Их задействование позволяет сразу отмести вариант, относящийся к территории современного Гагаринского района Смоленской области, так как весь массив архивных данных свидетельствует о том, что с января 1942 г. 16-я армия действовала в районе Сухиничей (территория современной Калужской области).

Сохранилась серия отчетных карт 16-й армии и Западного фронта, отразивших обстановку по состоянию на 25 февраля – 10 марта (ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2511. Д. 2016), 10–31 марта (ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2511. Д. 2017), 1–10 апреля (ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2511. Д. 2019), 10–15 апреля (ЦАМО. Ф. 358. Оп. 5916. Д. 160), 5–11 мая (ЦАМО. Ф. 358. Оп. 5916. Д. 1614), 30 мая – 9 июня (ЦАМО. Ф. 358. Оп. 5916. Д. 1901) и 10 июня – 9 июля (ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2511. Д. 2021) 1942 г. На всех этих картах оба интересующих нас Волосова, находящихся ныне на территории Калужской области и расположенных друг от друга на расстоянии 17 км, отнесены к зоне ответственности 16-й армии, однако по 11 мая включительно находятся в тылу и не заняты никакими воинскими частями. Однако не позднее 30 мая и вплоть до окончания интересующего нас периода район деревни, ныне называемой Волосово-Звягино, занимает 12-й гвардейская стрелковая дивизия, причем непосредственно в Волосово и его ближайших окрестностях все это время располагался входивший в состав указанной дивизии

37-й гвардейский стрелковый полк. Силами этой дивизии здесь сооружается многокилометровая линия обороны, о ходе ее возведения за период с 23 мая (ЦАМО. Ф. 1072. Оп. 1. Д. 11. Л. 90) по 5 июля (ЦАМО. Ф. 1072. Оп. 1. Д. 11. Л. 123) сохранилось не менее 8 донесений, свидетельствующих об очень масштабных земляных работах.

Как показывает картографический материал, то Волосово, которое ныне носит название Волосово-Дудино и относится к Ульяновскому муниципальному округу, с мая относилось к зоне ответственности действовавшей на передовой 322-й стрелковой дивизии, однако весь рассматриваемый период времени находилось в стороне как от боевых действий так и от тыловых оборонительных работ и никакими воинскими частями непосредственно не занималось.

Таким образом, хранящиеся в ЦАМО материалы указывают на то, что рассматриваемый клад был, вероятно, обнаружен в районе современной д. Воло-сово-Звягино, относящейся к Козельскому муниципальному округу Калужской области, а на момент начала Великой Отечественной войны имевшей название Волосово и входившей в состав Сухиничского района Смоленской области. Земляные работы, в ходе которых была сделана эта находка, скорее всего, были связаны с сооружением линии обороны и велись бойцами 37-го гвардейского стрелкового полка 12-й гвардейской стрелковой дивизии наиболее активно в период с 23 мая по 5 июля 1942 г. Не исключено, что в донесениях политотдела 16-й армии или даже дивизии сохранились более подробные сведения об обстоятельствах находки клада, однако этот круг документов в настоящее время засекречен.

Общие и детальные сведения о составе клада представлены в табл. 1 и 2. Первичная разборка клада была осуществлена Н. Д. Мец, определения монет сделаны А. С. Мельниковой и уточнены О. С. Дядченко и В. А. Волковым. Денежная сумма комплекса составляет 5 рублей и 60 копеек. В нем содержатся монеты русских правителей Ивана III Васильевича, Ивана IV Васильевича, Федора Ивановича, Бориса Федоровича, Дмитрия Ивановича, Василия Ивановича Шуйского, Владислава Сигизмундовича, копейка с именем Федора чекана времен Бориса Федоровича, а также копейка московского чекана времени Второго ополчения с именем царя Федора Ивановича, производства московского, новгородского, тверского и псковского денежных дворов.

Среди монет 2 экз. (новгородская и псковская копейки Ивана IV Васильевича) имеют отверстия, которые можно рассматривать как следы внеэкономического использования с последующим возвратом в обращение. Еще одной любопытной деталью является наличие большого количества зеленых окислов, прилипших к двум монетам – новгородской копейке Ивана IV Васильевича и московской копейке Бориса Федоровича. Это нехарактерно для кладов с русскими высокопробными серебряными монетами этого времени. Скорее всего, в кубышке находился небольшой предмет из медного сплава, который из-за плохой сохранности не был сочтен находчиками ценным и не дошел до музея. С учетом аналогий наиболее вероятно, что это был крестик.

Старшей монетой клада является сильно изношенная обращением московская денга Ивана III. Самой поздней монетой клада является московская копейка Второго ополчения. Она почти не имеет следов пребывания в обращении и отчеканена лицевым штемпелем, передающим мельчайшие детали маточника. То, что она не отображена в музейной карточке, может быть объяснено тем, что на момент ее оформления (1950-е гг.) такие монеты еще не были должным образом изучены и атрибутировались в качестве копеек Федора Ивановича (1584– 1598). Наличие в кладе всего одной такой монеты при достаточно большом объеме всего комплекса можно рассматривать в качестве обоснования датировки его сокрытия временем не позже первой половины 1613 г. Определяя время сокрытия клада, необходимо обратиться к событиям, происходившим на этой территории. В публикациях не удалось найти сведений о боевых действиях в бассейне р. Жиздра (близ которой был найден публикуемый клад) в первой половине 1613 г. Однако в это время на русских территориях продолжали промышлять разбоем небольшие польско-казацкие отряды, набеги которых до сих пор детально не исследованы. В середине 1613 г. «черкасы и литовские люди» «взяли и сожгли» Козельск (Дворцовые разряды, 1850. С. 101). Нельзя исключать, что именно с действиями одного из таких отрядов связаны трагические события, из-за которых публикуемый комплекс остался невостребованным.

Из серии хронологически близких опубликованных кладов наиболее схожими по составу с публикуемым являются комплексы 1611 г. из Смоленска ( Мельникова , 1967. С. 289–294) и 1613 г. из города Белый ( Моряков , 2024. С. 298–304). Это позволяет предположить, что основу клада из д. Волосово-Звягино могла составить сумма, попавшая сюда вместе с беженцами из зоны боевых действий 1609–1611 гг. и дополненная небольшим количеством «местных» денег незадолго до сокрытия. Это предположение хорошо согласуется с даваемой современными историками характеристикой Козельска в годы Смуты как места «скопления огромного количества постоянно меняющегося народа» ( Рябов , 2007. С. 230–231). В этой связи нельзя исключать, что и вмещавшая клад белоглиняная кубышка была изготовлена вдали от места сокрытия, однако этот вопрос требует отдельного специального исследования.

Автор выражает благодарность В. В. Зайцеву, О. С. Дядченко, И. В. Болдину и М. В. Кузнецову за помощь с доступом к источникам и литературе.