Монгольская, бурятская, кетская и самодийская топонимия в тывинской лингвогеографической среде

Тыва – один из уникальных лингвогеографических, этноязыковых регионов Восточной Сибири. Как пишет А. Юдин «Тува как магнит притягивает к себе путешественников. Здесь интересно все, даже трудно отдать чему-либо почтение. Нетронутая природа, разнообразие ландшафтов, от песчаных пустынь и гор – до тундры. Флора и фауна здесь, на стыке южносибирских лесов и центральноазиатских пустынь, поражает своим разнообразием, северный олень и степной барс здесь живут рядом с верблюдом и красным волком. На суровом высокогорье обитают удивительные животные – сарлыки и снежные барсы. Альпийские луга радуют буйством цветов и красок» [1, с. 15].

Как пишут В. В. Покшишевский и М. В. Кириллов, на материале Тоджи, удивительное своеобразие природы ее (мы скажем, и лингво-география, и этнография всей Тувы – Х.Х., А. Г.) привлекает много туристов [2, с. 249]. В познании всего этого, огромное значение имеет сложная и многогранная топонимия Республики Тыва.

В Тыве топонимический фон составляют тюркские географические названия (тывинские), спектр хакасский. В соседствующих с Алтаем регионах отмечаются и алтайские топонимы. Здесь имеют место русские топонимы позднего происхождения. Без преуве- личения следует отметить, что для туристов, научных работников, лексикографов, учителей и для широкого круга читателей топонимическая система Тывы без изучения монгольской, кетской и самодийской топонимии будет не до конца понятной. Все это пробудило нас написать работу по заявленной нами теме в экстра-лингвистическом аспекте.

Топонимика-интердисциплинарная наука. Как отмечается в литературе, «только при интердисциплинарном подходе топонимика может быть надежным источником познания географической среды и решения этногеогра-фических и лингвистических проблем» [3, с. 9]. Как пишет Б. К. Ондар, «сложность исторического процесса, протекавшего в Туве (Тыве – Х. Х., А. Г.) обусловлена взаимодействием древних разноязычных племен и народностей Центральной Азии – Монголии и Южной Сибири: тюрков и монголов, палеоазиатов и даже самодийцев. Неоднократные переселения народов и племен на Саяно-Алтайское нагорье, сложная этническая история Тувы обусловили и довольно сложную топонимическую стратиграфию этой территории» [4, с. 9]. На основе этого помимо топонимического фона Тывы – тывинских географических названий, представлены древнетюркский, монгольский (буряты – монгоялозычный народ, и Б. К. Ондар их специально не выделяет – Х. Х., А. Г.) русский, кетский, самодийский слои [4, с. 9]. В выше-цитируемой работе Б. К. Ондар выделяет пять пластов и в пределах тюркского пласта два подпласта – древнетюркский и тувинский [4, с. 9].

Б. К. Ондар справедливо отмечает, что «появление на территории Тывы монгольских гидронимов (на материале гидронимов рассматривает монгольскую, также кетскую и самодийскую топонимию – Х. Х., А. Г.), связано с усиленной миграцией монголоязычных племен в XIII в. после завоевания Саяно-Алтайского нагорья. [4, с. 20]. В «Словаре географических терминов и других слов, встречающихся в топонимии Тувинской АССР», его составители М. Б. Волостнова и С. А. Тюрин в ряде терминов параллельно указывают как монгольские, так и бурятские [7]. К таким они относят следующие: аршан (аршаан) - «минеральный целебный источник» [7, с. 20], баян – «богатый, обильный» [7, с. 24], барун (баруун) – «западный, правый» [7, с. 24], дзун (зуун) монг., дзун (дзуун) бурят. (диал.) – «восточный, левый» [7, с. 35], ногон (ногоон)

– «зеленый, трава, зелень» [7, c. 54], нур (нуур) – «озеро» [7, с. 54], хара (традиц.) хар, монг., хара бурят. – «черный, темный» [с. 80] и др.

Отдельное топонимическое поле – географический термин монгольского происхождения [11] дают в указанном Словаре М. Б. Волостнова и С. А. Тюрин [5]. К таким они относят: бага – «малый» [11, c. 24], гол – «река» [11, с. 31], гоби (традиц.), говь. монг. – «равнинная или увалистая местность, покрытая редкой полупустынной и пустынной растительностью, частью с каменистой и засоленной почвой, с недостатком воды, имеющейся только в колодцах и редких ключах (цит. работу Э. и В. Мурзаевых «Словарь местных географических терминов». М., 1959) с некоторыми уточнениями даются значения термина «гоби» из работы Э. М. Мурзаева [6, с. 147], а именно (даем полностью как у последнего автора) – «сухая степь со скудной растительностью на щебнистых, солончаковых почвах, холмистая степь (бурят.), далее монг. говь (повторяется то, что отметили выше М. Б. Волостнова и С. А. Тюрин), джаргалант (жаргалант) – «счастливый» [11, с. 35], дод (доод) – «нижний» [11, с. 36], дэд (дээд) – «верхний» [11, с. 38], их – «большой, крупный, великий» [11, с. 39], нуру (нууру) – «горный хребет» [11, с. 55] толгой – «вершина», букв. «голова» [11, с. 71], улан (улаан) – «красный» [11, с. 74], хух (хөх) – «синий, голубой» [с. 88], в бурятском – 3 – ара – «север, северный, задний» [с. 19], дабан (дабаан) – «перевал» [с. 31], дээде – «верхний» [с. 38]. Анализ изучаемого нами словаря показывает, что в ней в качестве примера даны 56 монгольских топонимов, из них с терминами, относящимися как к монгольскому, так и к бурятскому языкам – 33 (58,0 %) в отдельности к монгольскому – 20 (35,71 %), к бурятскому – 3 (5,36 %).

В монгольской топонимии Тывы находит свое выражение орография территории. Типичным примером может служить название Куртушибинского хребта, на границе Красноярского края и Тывы, к востоку от Енисея. Основу этого названия составляет лексема Куртушиба. По мнению М. Н. Мельхеева она происходит «из монг.-бурят. хутрэй шеэбэй – «недосягаемая», «недоступная – (высокая) стена, преграда» [7, с. 96]. По его мнению, это один из высочайших водораздельных хребтов в системе Западного Саяна, через который прорывается Енисей, образуя ряд порогов. В Тод-жинском кожууне имеется озеро Ногоон-Холь. По мнению Х. Л. Ханмагомедова, это озеро известно также под названием Зеленого озера [3, с. 12]. Касаясь названия этого озера А. Юдин пишет: «На дне озера – целебная зеленая грязь, поэтому вода кажется зеленой (отсюда и названия озера)» [1, с. 120]. В топонимах находит отражение растительность. Типичным приме- ром может служить Чойган-Дабан («пихтовый перевал»), название перевала в Тоджинском кожууне. Примером богатства гидрообъектов является название озера Чагытай, что в Тан-динском кожууне. Этот лимноним происходит от монгольского слова загастай, что означает «рыбное» [9, с. 2]. Название сумона и реки Хан-дагайты Овюрского кожууна, по мнению М. Н. Мельхеева, означает «лосиное (место)» и дает пояснение, что здесь лоси водятся больше на северном склоне, а южном встречаются редко [7, с. 127].

Касаясь названия реки Тес-Хемского кожууна Самагалтай, по мнению Н. И. Летягиной, предположительно от монгольских слов – зам – «дорога», гал – «огонь» и суффикса совместности – тай [10, с. 105]. По ее мнению, название правого притока реки Каргы Бахыр в Ка-ахемском районе (в Каа-Хемском кожууне – Х. Х., А. Г.) вероятно означает «грязный, мутный» [10, с. 105], как бы подчеркивает больше количество взвешенных частиц приносимой водой реки.

В монгольской топонимии Тывы нашло выражение культ природных объектов. К таким Б. К. Ондар относит Чыргаланды (автор не указывает географический адрес. По нашему мнению, это сумон в Тес-Хемском кожууне – Х. Х., А. Г.). Он, по Б. К. Ондар, означает «счастливый» (от жаргалант ) культ природного объекта [6, с. 15]. Сюда же можно отнести и Ачты-Хil – от монгольского ar , ( n – монг. aci ) «благословение», как предполагает Н. И. Летягина, возможно в древности озеро было культовым местом тюрок и монголов этих мест [10, с. 105] (в Эрзинском кожууне).

Рассмотрим кетский и самодийский топонимические спектры в тывынской этноязыковой территории. Они – слабоизученные слои топонимии региона. Согласно Б. К. Ондар, названия, восходящие к кетскому и самодийскому языкам (в источнике – пласту – Х. Х., А. Г.) не многочисленны и даже единичны. Наличие этих гидронимов (да и топонимов – Х. Х., А. Г.), имеющих субстратные признаки говорит о былой ассимиляции указанных народов с тюркоязычным населением Тывы [6, с. 20]. По мнению А. М. Малолетко в Тыве только два гидронима имеют безусловно кетское происхождение: р. Азас, протекающей через оз. Азас (Тоджа) и впадающей справа в Бол. Енисей (Бий-Хем) и р. Казас, впадающая в р. Чаваш, правый приток Бол. Енисея. Обе реки находятся в исторической области Тоджа (северо-восточная часть Тывы) [11, с. 114].

• А. М. Малолетко пишет, что имеются несколько гидронимов, которые с известной долей натяжки можно считать пумкольскими: р. Хым-Дыт, которая возможно изначально имела имя Хем-Дат или Хем-Дет, р. Тодут (До-

• дут, чаще Додот), оз. Кадат-Хол. В верховьях р. Уда (система Ангары) известна р. Кол-Дыт, впадающая в р. Дургомжа, правый приток р. Кара-Бурень. Гидроним Кол-Дыт, очевидно, является гибридным (тувинско-пумкольским) или аринским адаптированным тувинцами» [11, с. 122]. А. М. Малолетко термин «куль» считает аринским в значении «вода», нередко используется в образовании имен как речных, так и озерных [11, с. 95]. Общеизвестно, что термин куль «озеро» широко распространенный в тюркской топонимии. Э. М. Мурзаев дает дериваты этого лимнонимического термина как кёль, кőл, кёл, гёль, кул. Якут. кӳőл, кюель; тув. хőл; др. – тюрк. кőл [6, с. 312-313], но он на с. 313 вышецитируемой работы подчеркивает: «нельзя пропустить и гипотетические параллели в аринском языке (ныне мертвом, близком к кетскому) куль – «вода», «река»; др.-корейс. когурё хель – «море». М. Н. Мельхеев гидронимический термин ой – «малая река» считает самодийским и приводит примеры – Хармыг – Ой, Кадыр – Ой, Ойна, О – Хем, Биче – О, Чар-лыгы – Ой [11, с. 29]. В «Словаре географических терминов» и других слов встречающихся в топонимии Тувинской АССР», составленного М. Б. Волостновой и С. А. Тюриным [7, с. 56] Ой отмечается как термин тывинского происхождения со значениями «низина, лощина» со многочисленными примерами. Этот термин Э. М. Мурзаев считает также тюркским в значении «впадина, понижение, низина, котловина, седловина в горах, к которой обычно приурочен перевальный участок пути» [6, с. 408-409]

Мы можем согласиться с М. А. Мельхеевым, что топонимический термин «ба» самодийский в значении «река» в примерах Сейба, Итба и др. [9, с. 29].

На основе изученного материала следует сказать, что монголоязычные, кетские и самодийские топонимы в Тыве – результат контактирования народов, закрепленные в географических именах, но и в тоже время мы не исключаем возникновение этих терминов и топонимов в результате миграции перечисленных народов. Требуется, по нашему мнению, монографическое исследование по данной проблеме.

Особый интерес вызывает изучение кет-ской и самодийской топонимии Тывы в контексте с другими сибирскими регионами. Не исключено, что богатая кетская и самодийская лексика хранится у дореволюционных ученых, в записках путешественников, в древних картах. Чем раньше приступим к изучению кетской и самодийской топонимии Тывы, тем сможем сказать об исторических связях их носителей за пределами районов их основного расселения.

Данную работу мы считаем лингвогеографической в отдельно взятой территории, где имеем монгольские, бурятские, кетские и самодийские местные географические термины и топонимы. Их существование в тывинской этноязыковой среде – реальный факт. Мы осознаем, что в данной статье рассмотрены не все проблемы функционирования в Республике Тыве монгольской, бурятской, кетской и самодийской топонимической лексике и в таком рассмотрении имеет свою актуальность в многоязычной России.