Морфология и семантика перфектных форм в византийской канонико-правовой вопросоответной литературе

Тема глагольных времен является одной из самых проблемных тем греческой грамматики. Проблеме прошедших времен в древнегреческом языке посвящено немало исследований , однако до сих пор остается открытым вопрос об их употреблении. Цель настоящего исследования состоит в том, чтобы рассмотреть функциональные особенности греческого перфекта и описать модели его образования в средневековом греческом языке на материале византийских памятников канонико-правовой вопросоответной литературы XI–XV веков.

Как известно, древнегреческий синтетический перфект представлял отдельную глагольную категорию. Его основными морфологическими признаками являются редупликация (приращение), суффиксальное расширение -κ- (для perf. I act.) после первичной основы и особые окончания в активном залоге, во многом совпадающие с окончаниями аориста активного. Первоначально его формы выражали физическое или психическое состояние в настоящем, результирующее некое действие в прошлом. Таким образом, перфект сочетает две временные зоны – прошлое и настоящее. Поэтому, во-первых, в отдельных случаях перфект может переводиться настоящим (perfectum praesens: ἕστηκα ‘я стою’) и, во-вторых, может употребляться в значении аориста (perfectum praeteritum). В IV веке до н. э. исследователями фиксируется утрата функционального различения греческими авторами перфекта и аориста [13: 102]1, [15: 270]. В период койне перфект приобрел значение законченного действия, а формы перфекта и аориста семантически становятся взаимозаменяемыми [12: 177], что находит отражение в морфологии, когда в формах перфекта используются окончания аориста и наоборот [9: 30], [13: 130]. В текстах Нового Завета синтетический перфект свободно чередуется с аористом2 [4: 77–81], [16: 314–322]. М. Хинтербергер считает, что в разговорном языке синтетический перфект, прекратив употребляться в результате этого процесса и как бы передав эту семантическую роль аористу, окончательно исчезает из живого языка на рубеже поздней Античности и ранневизантийского периода [12: 177]. Для обозначения результирующего состояния, выражаемого теперь аористом, в византийский период нередко использовались причастные описательные конструкции с εἰμί и ἔχω [6], [8]. Их полномасштабному диахроническому исследованию («от Гомера до наших дней») посвящена докторская диссертация У. Дж. Аэртса [5]3, который занимался изучением греческих причастных перифраз с εἰμί и ἔχω, включая конструкции с перфектным причастием. Аэртс обращает внимание на то, что причастные перифразы, встречающиеся уже в поэмах Гомера, часто использовались для форм perf. и pqpf. ind. в 3 sg. и послужили образцом для конструкций εἰμί + part. praes. [5: 51]. Новогреческий же перфект представляет собой конструкцию ἔχω + inf. aor. (неопределенная форма глагола с перфективной основой) [3: 125, 140], которая, как указывает М. К. Янссен, впервые засвидетельствована в текстах именно как форма перфекта не ранее конца XVII века [14: 245–246]4. Прямым наследником древнегреческого синтетического перфекта являются новогреческие застывшие перфектные причастия.

Ниже предлагаем к рассмотрению результаты наших исследований использования перфекта (и плюсквамперфекта) в памятниках византий- ской церковной эротапокритической письменности XI–XV веков, артикулируя внимание на морфологии обнаруженных перфектных форм и их семантике.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Материалом для исследования послужили византийские канонические вопросоответы5. Рассматриваемые памятники вопросоответной литературы, уходящей корнями в античную традицию, претерпели жанровое превращение из актов эпистолярной коммуникации в собрание различных церковных прецедентов в вопросоответной форме [1], [2]6. В свете этого обращение к текстам византийских канонических вопросоответов можно считать и обоснованным, и необходимым, поскольку они оказываются ценным лингвистическим источником и могут дать представление о бытовании греческого языка в определенной традиции.

В таблице приведены количественные показатели встречающихся форм (синтетического и аналитического) перфекта с различением залоговой категории. Фактически речь идет о причастиях и формах в индикативе. Полученные результаты позволяют говорить о том, что личные активные и медиопассивные формы встречаются приблизительно в одинаковой пропорции с небольшим преобладанием в пользу активного залога (3/4). Однако при этом отметим, что в ответах Петра Хартофилакса отсутствуют активные личные формы, в ответах Нила Родосского – медиопассивные, а в ответах Никифора Хартофилакса мы вообще не обнаружили личных перфектных форм. В тех же ответах Петра Хартофилакса нет ни одного перфектного причастия; активных причастий нет у Никифора Хартофилакса и Нила Родосского, а медио-пассивных форм причастия – у Илии Критского и Никиты Фессалоникийского. В то же время медиопассивные причастия статистически встречаются несколько чаще активных. В ходе исследования ни в одном из наших текстов не было обнаружено ни одной формы конъюнктива, оптатива или императива. Зафиксирована единственная форма инфинитива: μεμνῆσθαι (Иоасаф Эфесский). Для выявления частотности использования перфекта и сопоставления полученного значения между текстами в таблице введен показатель среднего числа перфектных форм. Этот показатель был рассчитан нами по формуле [ x̅ perf = ( S perf * 100) / S wf ], где x̅ perf – среднее число форм в перфекте в расчете на 100 слов⁷, S perf – абсолютное число форм в перфекте, S wf – общее количество текстовых символов в источнике.

Употребление перфектных форм и показатель их среднего числа Use of perfect forms and their average number

	Перфект
	Личные формы		Participium / Infinitivus		S perf	x perf
	Act.	Med.-Pass.	Act.	Med.-Pass.
Никита митр. Ираклийский 13 вопр.-отв. (1305 слов)	10 γεγόνασιν γέγονε(ν) 6 γέγονα ἔοικε(ν) 2	3 ἀπολελυμένη ἐστί ἐκπεφώνηται γέγραπται	1 γεγονότα	1 νενεμημένους	15	1,15
Николай III Грамматик 19 вопр.-отв. (1348 слов)	2 εἴρηκεν δέδωκε	3 κεκώλυται 2 κατενήνεκται	4 προημαρτηκότος προημαρτηκώς τεθνηκότων τεθνεώτων	6 παραδεδομένας τεθρονιασμένον δεδομένης κεκωλυμένους προσκεκομισμένην περικεκλεισμένος	15	1,12
Петр Хартофилакс 21 вопр.-отв. (656 слов)	–	2 κεκώλυται 2	–	–	2	0,3
Никифор Хартофилакс 5 вопр.-отв. (479 слов)	–	–	–	4 ὡρισμένοις προηγιασμένῃ 2 προηγιασμένην	4	0,84
Илия Критский 7 вопр.-отв. (2721 слово)	6 γέγονε(ν) 2 μεμαρτύρηκε 3 πεπλήρωκε	4 εἴληπται δεδήλωται εἴρηται γέγραπται	3 ἑωρακώς 3	–	13	0,48
Лука Хриcоверг 20 вопр.-отв. (1431 слово)	3 τετελεύτηκεν εὑρήκαμεν πεποιήκασιν	2 ἀποκέκλεισται δεδήλωται	2 τεθνηκότων τεθνηκότα	5 μεμονωμένην μεμονωμένας δεδομένης κεκωλυμένους 2	12	0,84
Никита митр. Фессалоникийский 17 вопр.-отв. (1627 слов)	2 γέγονε(ν) 2	1 κέκτηται	2 γεγονός πεπορνευκότος	–	5	0,31
Нил Диазорен митр. Родосский 21 вопр.-отв. (1483 слова)	1 παραδεδώκασι	–	–	3 προηγιασμένην προηγιασμένα προηγιασμένης	4	0,27
Иоасаф митр. Эфесский 54 вопр.-отв. (3030 слов)	1 παραδέδωκεν	7 προηγιάσται κεκώλυται 4 συγκεχώρηται ἔνι κεκωλυμένον	2 τεθνηκώς τεθνηκότος	19 κεχαρισμένα τεταγμένων τετελειωμένα κεκωιμημένους παραδεδομένον μεμνῆσθαι κεκωιμημένων 2 τετελειωμένον 2 προηγιασμένην προηγιασμένων προηγιασμένη προηγιασμέναι προκεκοσμημέναι ἀποτεταγμένην μεμνηστευμένης κεκτημένος κεκοιμημένων	29	0,96

Полученные результаты указывают на то, что перфект наиболее активно используется следующими авторами – Никитой Ираклийским, Николаем Грамматиком, Никифором Хартофи-лаксом, Лукой Хриcовергом, Иоасафом Эфесским. Среднее число перфектных форм в них приближается к значению 1 на 100 слов (~ 8–11

на 1000 слов). В вопросоответах Петра Харто-филакса, Илии Критского, Никиты Солунского и Нила Родосского показатель частотности использования перфекта кратно меньше. Из данных таблицы также видно, что формы перфекта в основном представлены причастиями, причем нередко субстантивированными (τὰ γεγονότα,

ἡ προηγιασμένη, ὁ τεθνηκώς). Вполне вероятно, что уже в XI веке именно причастия были наиболее «живыми» из синтетических перфектных форм, поскольку, как мы говорили ранее, единственный сохранившийся неаналитический перфект в новогреческом языке – это именно застывшие причастные формы.

Даже с учетом результатов расчета показателя частности можно говорить о том, что употребление форм перфекта, который был важной частью глагольной системы древнегреческого языка классического периода [18: 35–38], [20], – явление нередкое для наших текстов (за исключением, пожалуй, ответов Петра Хартофилакса и Нила Родосского). И так же нередко авторы этих текстов используют его не только для выражения состояния или завершенного действия с результатом в настоящем, но как альтернативу аористу. Речь идет о синтетических формах перфекта. Например, в обороте ὃ εἴρηκεν ὁ ἀπόστολος едва ли можно предполагать, что действием сказуемого автор выражает результативность в настоящем:

Τί ἐστιν ὃ εἴρηκεν ὁ ἀπόστολος⁸· Ὁ ἐν χείλεσι μιανθείς; (Вопрос 12. Ответы Николая Грамматика).

Что означает сказанное апостолом: «Оскверненный устами»?

В вопросоответах Луки Хриcоверга действие сказуемых в перфекте и аористе находится в одной временной зоне:

Τετελεύτηκεν ἀδελφὸς συνήθως καὶ ἠσπασάμεθα τοῦτον (Вопрос 2. Ответы Луки Хриcоверга).

Умер брат обыкновенным образом, и мы его целовали.

Синтаксическое примыкание (или синтаксическая связка) личных форм синтетического перфекта и аориста, как нам кажется, убедительно показывают их семантическую взаимозаменяемость. Подобных примеров в наших текстах много, а такое функционирование перфекта можно обнаружить и в новозаветных текстах [12: 177– 178].

Выше мы уже говорили об использовании византийскими авторами причастных перифраз для форм perf. и pqpf. ind. в 3 sg. Отметим, что нами зафиксированы такие случаи употребления описательных форм перфекта пассивного:

Καὶ τοῦτο ἔνι κεκωλυμένον παρὰ τῶν νόμων, καὶ ὁ τοῦτο ποιήσας καὶ ἐνταῦθα οὐκ εὐοδοῦται, καὶ ἀπελθὼν ἐκεὶ κολάζεται, ὡς καταφρονητὴς τῶν θείων. (Вопросо-ответ 36. Ответы Иоасафа Эфесского).

Это (опирать крышу дома на стену храма. – А. А. ) запрещено законами, и если кто-либо это совершил, то он и здесь не преуспевает, и там после смерти наказывается как презритель божественного.

…ὡς λέγουσί τινες, ὅτι αὕτη ἀπολελυμένη ἐστί (Вопрос 5. Ответы Никиты Ираклийского).

…как говорят некоторые, что она же освобождена (от разбирательств и наказания. – А. А. ).

В приведенных отрывках формы пассивного перфекта указывают на результативность в настоящем. В первом примере сказуемые εὐοδοῦται и κολάζεται поддерживают эту темпоральную близость с ἔνι κεκωλυμένον, а использование аористных причастий говорит о том, что Иоасаф Эфесский понимает разницу между аористом и перфектом. Во втором примере, в сущности, ситуация та же: действия ἀπολελυμένη ἐστί и λέγουσι с точки зрения момента времени очень близки. Эти два частных примера из Никиты Ираклийского и Иоасафа Эфесского указывают, что понимание разницы между классическим перфектом и аористом фрагментарно еще существует. Однако они представляют скорее исключение, чем какую-то закономерность, что подтверждается результатами исследования К. Бентейна [7: 256–263].

В целом можно говорить о том, что система греческих времен в наших памятниках ориентирована на классическую древнегреческую: используются все времена глагола, которые были известны в классический период. В пользу этого могут свидетельствовать факты (пусть и немногочисленные) употребления плюсквамперфекта для обозначения предшествующего действия, что говорит о тяготении авторов к античной традиции:

Δέσποτά μου ἅγιε, κόρη τις ἀνελάβετο ἄνδρα νομίμῳ γάμῳ, ἐφ’ ᾧ καὶ εὐχὴ μνηστείας ἐδόθη καὶ ἱερολογία ἐγεγόνει (3. Ἐρώτησις Ответы Никиты Ираклийского). Святой мой владыка, одна девушка сочеталась с мужем законным браком, над которым и молитвы обручения были произнесены, и объяснение священного смысла (обручения или таинства брака. – А. А. )⁹ имело место.

Наиболее интересным представляется случай употребления в ответах Нила Родосского аналитического плюсквамперфекта, когда к вспомогательному глаголу ἔχω в impf. (εἶχον) примыкает глагол в aor. con. act.:

Ὁ δὲ θεῖος ἱεράρχης κὺρ Νεῖλος ἐκώλυσε τὸν ἱερέα ἐκεῖνον μῆνας ἓξ καὶ δ’ φλωρία ἐλεημοσύνην· ἔλεγεν αὐτῷ· πότε πρoηγιάσθη ἐκεῖνος ὁ ἄρτος, καὶ ἔλεγες “Τὰ προηγιασμένα Ἅγια τοῖς ἁγίοις”; εἰ δὲ πολλάκις εἶχε τὸν λειτουργήσῃ αὐτὸν σαββάτῳ ἢ κυριακῇ, χωρὶς προηγιασμένης, μετὰ τὴν τελείωσιν τῆς λειτουργίας, ὀλιγώτερον ἐστὶν τὸ κωλύον μόνον διὰ τὴν ἀπροσεξίαν. (Ответ 20. Ответы Нила Родосского).

Божественный же иерарх кир Нил запретил того священника в служении на шесть месяцев и (оштрафовал. – А. А.) на четыре флорина для принесе- ния милостыни, и говорил ему: «когда тот хлеб был преждеосвящен, и говорил ли ты “Преждеосвящен-ная Святая святым”?». Если же он часто его (хлеб. – А. А.) литургисал в субботу или в воскресение, без предварительного освящения, по окончании литургии, то запрещение это лишь из-за невнимательности является незначительным.

В настоящем ответе есть временная противопоставленность форм аориста и имперфекта (ἐκώλυσε и ἔλεγεν), с одной стороны, а с другой – конструкции εἶχε λειτουργήσῃ, которая подчеркивает предшествование события, описанного во втором предложении ответа. Конструкция практически служит прототипом новогреческого плюсквамперфекта (ср.: глаг. έχω в аористе – είχα + основа аориста смыслового глагола без приставки ε и с окончанием -ει, например: εί χ α ακούσει). Мы полагаем, что в этом случае имеет место влияние разговорного языка. Отдельно хочется обратить внимание на то, что в этом же фрагменте обнаруживается редкая синтаксическая особенность: характерный для балканских языков случай местоименного повтора – антиципация местоименного дополнения: εἰ δὲ πολλάκις εἶχε τὸν λειτουργήσῃ αὐτὸν σαββάτῳ ἢ κυριακῇ. Заметим, что в новогреческом языке местоименный повтор дополнения принято считать разговорной чертой.

Если следовать теории уровней стиля, которую нередко применяют в современных византийских исследованиях для классификации византийских текстов10, то на ее основании (при всей условности и схематичности самой теории [22: 528]) следовало бы отнести эти памятники если не к высокому уровню, то, по крайней мере, к промежуточному – между высоким и средним (что-то наподобие upper-middle), поскольку в текстах встречаются признаки обоих.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Исследование частотности и распределения форм перфекта показало, что даже в текстах одного языкового уровня, жанра и стиля существуют качественные и количественные различия в употреблении перфектных форм. В одних текстах (как вопросоответы Никиты Ираклийского, Николая Грамматика, Никифора Хартофилакса, Луки Хриcоверга, Иоасафа Эфесскго) среднее число перфектных форм находится в диапазоне ~8–11 на 1000 слов, в остальных текстах этот показатель меньше в два или даже три раза. Статистические расчеты показывают, что в исследуемых текстах формы перфекта в основном представлены пассивными причастиями, а формы конъюнктива, оптатива и императива авторами не используются. Синтетический перфект функционирует в наших текстах как аорист, что позволяет говорить об их семантической взаимозаменяемости. В то же время аналитический перфект (εἰμί + part. perf.) фрагментарно сохраняет идею результативности действия и в наших текстах является доминирующим перифразом. Нами выявлена также аналитическая конструкция, семантически соответствующая древнегреческому плюсквамперфекту: εἶχον + aor. con. act. Модель образования этой конструкции, по нашему мнению, является прототипом новогреческого плюсквамперфекта.