Налоговое регулирование деятельности маркетплейсов

Введение. Почему именно маркетплейсы стали центром налоговой реформы 2025–2026 гг.? Ответ на этот вопрос кроется в масштабе: по данным Data Insight, объем розничной интернет-торговли в России в 2024 г. достиг 11,2 трлн р. при 6,8 млрд заказов1. По расчетам BusinesStat, за 2020–2024 гг. оборот e-commerce увеличился с 3,2 до 8,6 трлн р., т. е. почти втрое1. На долю онлайн-канала приходится более 20 % розничного товарооборота страны, причем непосредственно на маркетплейсы – около 25 % совокупной интернет-торговли2. Столь стремительная экспансия цифровых посредников обнажила пробелы налогового контроля и породила задачу адаптации Налогового кодекса РФ (НК РФ) к платформенной экономике (Морковкин, 2025).

Динамика отрасли носит не линейный, а взрывной характер: если в 2020 г. на маркетплейсы приходилось менее 10 % онлайн-продаж, то к 2024 г. этот показатель утроился, а число активных селлеров на Wildberries и Ozon превысило, по экспертным оценкам, 600 тыс. субъектов предпринимательской деятельности3. Подобная концентрация оборота на ограниченном количестве цифровых посредников создает уникальную для фискальной системы ситуацию, когда несколько платформ агрегируют сведения о миллионах транзакций, что технологически облегчает налоговый контроль, но одновременно повышает цену любой регуляторной ошибки. Именно поэтому законодатель в 2025–2026 гг. сместил акцент с прямого администрирования отдельных продавцов на работу с платформами как с естественными точками сбора фискально значимой информации (Морковкин, 2025).

Актуальность темы усиливается тем обстоятельством, что платформенная экономика формирует принципиально новую модель занятости и предпринимательства, в которой граница между физическим лицом, самозанятым и индивидуальным предпринимателем становится размытой. Налоговое право, исторически ориентированное на четкую правосубъектность плательщика, вынуждено адаптироваться к гибридным формам экономической активности, где один и тот же субъект может одновременно выступать продавцом, поставщиком услуг и потребителем сервисов платформы (Коробкова, Котлова, 2025).

Постановка проблемы . Несмотря на то что формальная конструкция налогообложения деятельности через маркетплейсы выглядит непротиворечивой (селлер платит налоги в зависимости от выбранного режима: общий (основной – ОСНО), упрощенная система налогообложения (УСН) или налог на профессиональный доход (НПД)), эмпирические данные указывают на ряд системных противоречий, которые до настоящего момента не получили достаточного освещения в литературе (Коробкова, Котлова, 2025; Морковкин, 2025).

Во-первых, фискальная реформа 2025–2026 гг. не была проведена точечно по сегменту платформенной экономики, а распространена на весь бизнес: снижение порога НДС с 60 млн р. в 2025 г. до 20 млн р. в 2026 г.4 затрагивает в равной степени и офлайн-предпринимателей, и селле-ров маркетплейсов, что не учитывает специфику последних5.

Во-вторых, экономическая нагрузка на селлеров формируется не столько налогами, сколько комиссиями, обязательными скидочными акциями и логистическими тарифами Wildberries, Ozon и «Яндекс.Маркета», в результате чего значительная часть продавцов при росте оборота фиксирует отрицательную маржинальность6.

В-третьих, действующее регулирование не предусматривает специальных стимулирующих режимов для начинающих участников платформ, что снижает темпы вовлечения новых субъектов МСП в цифровую торговлю (Коробкова, Котлова, 2025; Морковкин, 2025).

Таким образом, проблема исследования заключается в несоразмерности фискальной нагрузки и отсутствии дифференцированных налоговых стимулов для участников платформенной экономики на этапе их выхода на рынок.

Материалы и методы . Методологическую основу исследования составили сравнительно-правовой и формально-юридический методы, а также метод системного анализа нормативных актов и статистических данных. Эмпирическую базу образуют положения Налогового кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 31 июля 2025 г. № 289-ФЗ⁷, разъяснения

Минфина России1, данные аналитических агентств Data Insight и BusinesStat, а также зарубежные акты – Директива ЕС DAC72 и германский Plattformen-Steuertransparenzgesetz3. Хронологические рамки исследования охватывают период 2020–2026 гг., что позволяет проследить эволюцию регулирования от фактического отсутствия специальных норм до системной кодификации в Федеральном законе № 289-ФЗ. Применение сравнительно-правового метода обеспечило сопоставление трех моделей регулирования – российской, европейской и китайской – по совокупности параметров: порог обложения, механизм передачи данных и целевая логика регулирования. Формальноюридический метод использован для толкования норм Налогового кодекса Российской Федерации и Гражданского кодекса Российской Федерации в части агентских и комиссионных отношений, а метод системного анализа – для интеграции нормативных, статистических и доктринальных источников в единую аналитическую конструкцию.

Достоверность выводов обеспечивается опорой на официальные разъяснения Минфина России, арбитражную практику 2023–2024 гг. и данные независимых аналитических агентств, что снижает риск одностороннего толкования. Ограничением исследования выступает прогнозный характер ряда оценок, обусловленный тем, что ключевые положения Федерального закона № 289-ФЗ вступают в силу лишь с 1 октября 2026 г., в связи с чем эмпирическая верификация фискальных эффектов реформы возможна не ранее 2027 г.4

Нормативная база и новые подходы ФНС . Ключевым актом стал Федеральный закон от 31 июля 2025 г. № 289-ФЗ «Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации», вступающий в силу с 1 октября 2026 г. Документ закрепляет обязанность посреднических цифровых платформ ежемесячно передавать в ФНС сведения об оборотах сел-леров; платформой признается сервис, включенный в специальный реестр и имеющий не менее 100 тыс. среднесуточных пользователей в РФ⁵. Ранее, в 2024 г., законодатель наделил маркет-плейсы правом передавать данные об операциях продавцов для автоматического расчета налога – аналогично механизму уполномоченных банков, к которому с 2023 г. подключено 11 кредитных организаций⁶.

Параллельно произошла реформа УСН. С 1 января 2025 г. плательщиками НДС стали применяющие УСН с доходом свыше 60 млн р.; с 1 января 2026 г. порог снижен до 20 млн р.7 Введены две опции ставок: пониженные 5 % (до 272,5 млн р.) и 7 % (до 490,5 млн р.) без вычетов либо общие 0/10/22 % с правом вычета входного НДС8. Минфин России в разъяснении от 20 ноября 2025 г. подтвердил, что реализация товаров через маркетплейсы на УСН без НДС не образует состава правонарушения9. Особого внимания заслуживает переходный режим: налогоплательщик, превысивший порог в течение года, обязан исчислять НДС с месяца, следующего за месяцем превышения, что при сезонном характере торговли на маркетплейсах способно создать кассовый разрыв10. Для селлеров, реализующих товары преимущественно в пиковые периоды, риск единовременного выхода за порог особенно высок, поскольку формальное превышение оборота не сопровождается пропорциональным возрастанием чистой прибыли. Кроме того, выбор между пониженными ставками без права вычета и общими ставками с вычетом входного НДС превращается для продавца в нетривиальную оптимизационную задачу, решение которой зависит от доли облагаемых закупок в структуре себестоимости (Войцеховская, 2026).

Дополнительную сложность создает несовпадение момента признания дохода в налоговом учете и момента фактического поступления денежных средств от платформы: маркетплейсы перечисляют выручку селлеру за вычетом удержанных комиссий с лагом до нескольких недель, тогда как налоговая база формируется исходя из полной суммы, уплаченной покупателем1. Это разрывает связь между фактической ликвидностью продавца и его налоговыми обязательствами, усиливая аргумент в пользу специальных режимов для участников платформенной экономики

Статус маркетплейса и селлера: агентская модель . Маркетплейс выступает агентом продавца на основании ст. 1005 ГК РФ либо договора комиссии (ст. 990 ГК РФ), что меняет базу расчета налогов². Выручкой селлера признается полная сумма, уплаченная покупателем, а не чистое поступление на расчетный счет. На УСН «Доходы минус расходы» вознаграждение платформы уменьшает базу согласно подп. 24 п. 1 ст. 346.16 НК РФ. На ОСНО момент определения базы по НДС – день отгрузки покупателю (п. 1 ст. 167 НК РФ), что требует точного учета дат передачи товара. Такое разграничение порождает споры: удержанные штрафы площадок в расходы селлера включаются выборочно, что подтверждается арбитражной практикой 2023–2024 гг.³ Агентская конструкция порождает и проблему документооборота. Поскольку счет-фактуру покупателю де-факто формирует платформа, а юридически плательщиком НДС остается селлер, возникает вопрос о корректном распределении ответственности за полноту и своевременность выставления документов⁴. Применительно к плательщикам НДС на ОСНО это означает необходимость синхронизации данных личного кабинета на платформе с книгой продаж, что при тысячах ежедневных отгрузок реализуемо лишь при автоматизированной интеграции учетных систем. Несовершенство такой интеграции становится самостоятельным источником налоговых рисков, не связанных с недобросовестностью продавца.

Международный контекст: DAC7, Германия и КНР . С 1 января 2023 г. в Евросоюзе действует Директива DAC7 (2021/514/ЕС), обязывающая операторов цифровых платформ направлять фискальным органам сведения о продавцах (Пономарева, 2023).

В Германии параллельно вступил в силу документ Plattformen-Steuertransparenzgesetz, распространяющийся на продавцов, совершивших не менее 30 транзакций или получивших 2000 евро дохода за год5. Российская конструкция Федерального закона № 289-ФЗ концептуально повторяет европейскую логику, но опирается не на автоматический международный обмен, а на национальный реестр платформ (Войцеховская, 2026).

Принципиально иным является китайский подход. В КНР в рамках политики поддержки трансграничной электронной коммерции для малых продавцов на платформах (Taobao, Tmall, Pinduoduo, JD) предусмотрено полное освобождение от налогов при обороте, эквивалентном порогу около 15 млн р. в год, т. е. фактически той же планке, при которой в России с 2026 г. возникает обязанность уплаты НДС6. Иными словами, китайская модель использует фискальный инструмент как стимул развития цифрового МСП, тогда как российская – как канал расширения налоговой базы (Правовое регулирование…, 2026).

Сопоставление трех юрисдикций выявляет фундаментальное различие в целеполагании регулятора. В Европейском союзе акцент сделан на транспарентности и борьбе с уклонением через автоматический обмен информацией в рамках DAC7, при этом сама ставка налогообложения остается прерогативой национальных правопорядков. Германская модель добавляет к этому количественные пороги вовлечения, отсекающие эпизодических продавцов от обязательной отчетности. Китайская модель прямо использует фискальные льготы как механизм стимулирования развития цифрового МСП, фактически освобождая малых продавцов трансграничной торговли от налогообложения при сопоставимом с российским пороге оборота7.

Из этого следует, что при формально близких количественных параметрах российская и китайская модели расходятся в знаке регуляторного воздействия: там, где КНР предоставляет освобождение, Россия с 2026 г. вводит обязанность по уплате НДС8. Данное наблюдение имеет прямое значение для оценки конкурентоспособности отечественной платформенной торговли в условиях трансграничной конкуренции и служит эмпирическим обоснованием предлагаемых далее мер стимулирующего характера (Морковкин, 2025). Сопоставление ключевых параметров регулирования трех юрисдикций приведено в таблице 1.

Таблица 1 . Сравнение моделей налогового регулирования маркетплейсов¹

Table 1. Comparison between Marketplaces Fiscal Regulation Models

Параметр	Россия (с 2026 г.)	ЕС/Германия	КНР
Порог обложения НДС	20 млн р.	2000 евро или 30 транзакций	~15 млн р. (эквивалент) – без налога
Передача данных в фискальный орган	Ежемесячно через реестр платформ	DAC7, автоматический обмен	Через платформу и банковский контроль
Логика регулирования	Фискальная (расширение базы)	Транспарентность	Стимулирующая (поддержка МСП)

Налоговые последствия и риски . Установлено, что снижение порога НДС с 60 до 20 млн р. затронет значительную часть среднего сегмента селлеров – по оценкам отраслевых обозревателей, речь идет о десятках тысяч индивидуальных предпринимателей². ФНС получает инструменты автоматической идентификации схем дробления: IP-адреса, данные об устройствах, история личных кабинетов становятся доказательной базой в рамках ст. 93.1 НК РФ³. Это формирует дилемму: фискализация повышает прозрачность, но одновременно увеличивает транзакционные издержки малых продавцов (регистрация счетов-фактур, ведение книги покупок).

Прогнозируемым поведенческим эффектом снижения порога становится активизация практик искусственного дробления бизнеса: распределение оборота между несколькими взаимозависимыми субъектами для удержания каждого из них ниже планки обязательной уплаты НДС4. Однако именно в среде маркетплейсов такие схемы наиболее уязвимы для выявления, поскольку платформа аккумулирует совпадающие реквизиты доставки, банковские и поведенческие данные, что в совокупности с положениями ст. 93.1 НК РФ формирует устойчивую доказательную базу. Парадокс реформы состоит в том, что цифровая прозрачность одновременно стимулирует попытки оптимизации и многократно повышает вероятность их пресечения, смещая рациональный выбор селлера в сторону легализации.

При этом источником убытков для селлера все чаще выступает не налоговая, а коммерческая нагрузка площадки – навязанные акции и комиссии, что ставит под сомнение устойчивость текущей бизнес-модели платформенной торговли5. Научная дискуссия отражена в работах, посвященных адаптации НК РФ к платформенной экономике (Владимиров, Иксанов, 2025; Морковкин, 2025), а также правовому регулированию НДС при реализации через маркетплейсы (Войцеховская, 2026; Коробкова, Котлова, 2025; Правовое регулирование…, 2026).

Параллельно Минфин России предусматривает поэтапное введение НДС для зарубежных товаров, ввезенных через маркетплейсы: ставка 5 % в 2027 г. с повышением до 20 % к 2030 г.6

Авторские предложения . На основании сопоставления отечественной и китайской моделей предлагается комплекс мер, направленных на устранение выявленных препятствий для развития маркетплейсов.

• 1.    Необходимо ввести налоговые каникулы сроком на 2 года для впервые зарегистрированных селлеров маркетплейсов с годовым оборотом до 20 млн р. по аналогии с действующим в КНР режимом поддержки начинающих участников цифровых платформ.

• 2.    Изменить пороговый уровень уплаты НДС в размере 5 % для селлеров, чей основной канал продаж – маркетплейс, установив его на прежнем уровне 60 млн р.

• 3.    Расширить перечень расходов, уменьшающих базу УСН «Доходы минус расходы», за счет штрафов и обязательных скидок, удерживаемых платформой.

• 4.    Предусмотреть в реестре платформ по Федеральному закону № 289-ФЗ маркировку «новый участник», обеспечивающую упрощенный порядок передачи данных в ФНС в первые 2 года работы селлера⁷.

Реализация перечисленных мер не требует пересмотра базовой архитектуры Федерального закона № 289-ФЗ и может быть осуществлена через подзаконное регулирование и адресные поправки в гл. 26.2 НК РФ. Их совокупный эффект состоит в сглаживании «фискального обрыва» на этапе выхода селлера на рынок: налоговые каникулы снижают барьер входа, дифференцированная ставка компенсирует кумулятивную нагрузку комиссий, а упрощенный режим передачи данных уменьшает административные издержки первого года8. Предлагаемый комплекс носит срочный и обратимый характер, что соответствует логике экспериментальных налоговых режимов и позволяет оценить их эффективность до принятия решения о пролонгации.

Заключение . Анализ показал, что в 2025–2026 гг. российское налоговое регулирование мар-кетплейсов перешло в фазу системной кодификации: Федеральный закон № 289-ФЗ установил статус платформы, снижение порога УСН до 20 млн р. расширило круг плательщиков НДС, а поэтапный НДС на трансграничные поставки (5 → 20 % в 2027–2030 гг.) закрывает последнюю лакуну¹. Российская модель заимствует логику DAC7, но сохраняет национальную специфику агентской схемы по ст. 1005 ГК РФ (Пономарева, 2023).

В отличие от используемого в КНР российский подход ориентирован преимущественно на расширение налоговой базы, а не на стимулирование начинающих продавцов, что обусловливает целесообразность внедрения предложенных мер поддержки2. Дальнейшими направлениями исследований представляются оценка эластичности теневого сегмента e-commerce к ужесточению администрирования; эмпирическая проверка эффекта налоговых каникул, оказываемого на динамику регистрации новых селлеров; анализ эластичности теневого сегмента, связанного с изменением налоговой нагрузки селлеров.

Теоретическая значимость работы состоит в развитии представлений о налоговом регулировании платформенной экономики как самостоятельном объекте правового воздействия, не сводимом к традиционному налогообложению торговых посредников. Практическая значимость определяется возможностью использования сформулированных предложений при доработке подзаконных актов к Федеральному закону № 289-ФЗ и корректировке параметров упрощенной системы налогообложения для участников цифровых платформ. Считаем, что завышенные фискальные интересы и получение быстрых денег в бюджет могут существенно навредить развивающимся рынкам интернет-торговли.