Налоговый мониторинг как особая форма налогового контроля

Автор: Бафанов С.С.

Журнал: Экономика и социум @ekonomika-socium

Статья в выпуске: 2 (45), 2018 года.

Бесплатный доступ

В данной статье рассматривается новая форма налогового контроля - налоговый мониторинг, законодательно закрепленный в 2015 г. Раскрывается значение использования налогового мониторинга в процессе управления налоговыми отношениями. Определены подходы к пониманию сущности налогового мониторинга.

Налоговый мониторинг, горизонтальный мониторинг, налоговый контроль, налоговые проверки

Короткий адрес: https://sciup.org/140236107

IDR: 140236107

Tax monitoring as a special form of tax control

This article considers the new form of tax control - tax monitoring, enshrined in law in 2015. The article shows the importance of using tax monitoring in the process of managing tax relations. Approaches to understanding the essence of tax monitoring are defined.

Текст научной статьи Налоговый мониторинг как особая форма налогового контроля

4th year student

Faculty of Information Systems, Finance and Audit Dagestan State Technical University Russia, Makhachkala TAX MONITORING AS A SPECIAL FORM OF TAX CONTROL

В целях совершенствования контроля за правильностью исчисления, своевременностью и полнотой уплаты налогов и иных обязательных платежей в российском законодательстве о налогах и сборах появился новый институт — налоговый мониторинг. Соответствующий раздел введен в Налоговый кодекс Российской Федерации (далее — НК РФ) Федеральным законом № 348-ФЗ от 4 ноября 2014 года. Согласно внесенным в НК РФ изменениям с 1 января 2015 г. налогоплательщикам — организациям, отвечающим установленным в законе критериям, предоставляется возможность перейти на особую форму налогового контроля — налоговый мониторинг [6, c.15].

Согласно разъяснению ФНС России, налоговый мониторинг – это «способ расширенного информационного взаимодействия, при котором организация предоставляет налоговому органу доступ в режиме реального времени к данным бухгалтерского и налогового учета, что, в свою очередь, освобождает организацию от проведения камеральных и выездных налоговых проверок и сохраняет за налоговым органом возможность проверки полноты и своевременности исчисления (уплаты) налогов и сборов». Инициатива участия в налоговом мониторинге должна исходить непосредственно от налогоплательщика, что подчеркивает диспозитивную сущность рассматриваемого института. «Налогоплательщик наделяется правом выбора: регулярно подавать в налоговые органы в электронной форме документы и информацию, служащие основанием для начисления налогов, или же предоставить налоговому органу доступ к своим информационным системам для проведения превентивного налогового контроля» [3, c.228].

Инновационным институтом налогового мониторинга могут воспользоваться организации, отвечающие следующим существенным критериям (пп. 1—3 п. 3ст. 105.26 НК РФ):

  • -    совокупная сумма налогов без учета уплачиваемых на таможне за календарный год, предшествующий году, в котором подано заявление о проведении мониторинга, составляет не менее 300 млн руб.;

  • -    суммарный объем доходов по данным бухгалтерской (финансовой) отчетности за календарный год, предшествующий году, в котором подано заявление о проведении мониторинга, составляет не менее 3 млрд руб.;

  • -    совокупная стоимость активов по данным бухгалтерской (финансовой) отчетности на 31 декабря календарного года, предшествующего году составляет не менее 3 млрд руб. [1, с.103].

За рубежом налоговый мониторинг известен уже на протяжении длительного времени. Впервые горизонтальный мониторинг был предложен в 2002 году НС Нидерландов на Научном совете по государственной политике в Нидерландах. К настоящему времени данный инструмент налогового администрирования получил широкое распространение во многих развитых странах мира: США, Германии Великобритании, Франции, Австралии, Канаде, и других. В отличие от развитых стран мира в России налоговый мониторинг является новой формой взаимодействия между налогоплательщиками и налоговыми органами. Начало налогового мониторинга было в декабре 2012-го г., когда ФНС России с целью информационного обмена подписало пилотные соглашения с четырьмя крупнейшими российскими налогоплательщиками: ОАО «Рус-гидро», ОАО «ИНТЕР РАО ЕЭС», ОАО «Мобильные ТелеСистемы», компанией «Эрнст энд Янг (СНГ) Б.В.» [5, с.66].

За время пилота участники проекта получили разъяснения по более 50 запросам, количество судебных споров с одним из участников мониторинга в 2013 г. сократилось в 5 раз по сравнению с 2011-2012 гг.

Благодаря мониторингу «Интер РАО» в начале прошлого года заключила мировое соглашение с налоговыми органами в споре на 37,1 млн. руб. [7].

Главным преимуществом для организаций стало то, что благодаря участию в налоговом мониторинге они избегают возможности подвергнуться камеральным и выездным налоговым проверкам. Модель налогового мониторинга устраняет саму процедуру проверки и спор по ее результатам - длительной административной и судебной тяжбы. Все опорные ситуации решаются в процессе. Однако обстоятельства, при которых проверки должны быть осуществлены, несмотря на согласие компаний, на проведение налогового мониторинга, все же существуют и регламентируются ст. 88 и 89 НК РФ. Положительным моментом является и возможность планировать деятельность компании в тесной координации с налоговыми органами. В случае возможности рисков или сомнений в правомерности операций компания имеет право запросить мотивированное мнение налоговых инспекторов по интересующему вопросу. В последующем компания может действовать в соответствии с позицией налогового органа либо предоставить свое аргументированное мнение и в дальнейшем согласовать его с налоговиками. Компания не обязана будет уплачивать штрафы и пени, если компания действовала исходя из позиции налоговых органов. Несомненным преимуществом является увеличение привлекательности для инвесторов вследствие повышения прозрачности процессов финансово-хозяйственной деятельности на предприятии и снижению административной нагрузки. А это в свою очередь, может привести к улучшению инвестиционного климата в России [2, c.13]

Таким образом, налоговый мониторинг – это современная форма налогового контроля, которая позволяет минимизировать налоговые риски, оперативно разрешить возникающие налоговые спорные ситуации, освободить от проведения выездных и камеральных налоговых проверок. Введение налогового мониторинга способствует формированию и развитию качественно нового уровня взаимодействия налоговых органов с налогоплательщиками, смещению акцента с фискальной функции налогового контроля на профилактическую и обеспечению оптимального сочетания фискальной и превентивной направленности налогового контроля [4, c.69]. Несмотря на то, что налоговый мониторинг пока рассчитан только на крупные компании, в дальнейшем право на его проведение могут получить и субъекты малого и среднего бизнеса. В этом случае налоговый мониторинг наберет большую популярность, следовательно, это позволит повысить культуру и уровень сознательности налогоплательщиков.

Список литературы Налоговый мониторинг как особая форма налогового контроля

  • Арзуманова Л.Л. -Налоговый мониторинг как новая форма налогового контроля//Вестник Университета имени О.Е. Кутафина. 2016. № 6 (22). С. 100-106.
  • Гринкевич Л.С., Герб А.А. -Налоговый мониторинг в России: современный этап реализации//Проблемы учета и финансов. 2016. № 2 (22). С. 12-14.
  • Демин А.В. -Налоговый мониторинг: текущее состояние, проблемы и перспективы//Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Право. 2017. № 1 (28). С. 226-234.
  • Ксенда В.М.-Налоговый мониторинг -перспективная форма налогового контроля//Современные тенденции развития науки и технологий. 2016. № 7-7. С. 66-70.
  • Кузнецов Н.Г., Цепилова Е.С.Налоговый мониторинг налогоплательщиков -российский опыт и перспективы//Финансовые исследования. 2014. № 4 (45). С. 65-72.
  • Курбатова О.В., Хадисов Г.Х.-Налоговый мониторинг: сущность и значение//Вестник Московского университета МВД России.2017.№5.c.15-17.
  • Сибякина А.В.-Налоговый мониторинг как способ развития налогового администрирования//Евразийский союз ученых. 2016. № 3-1 (24). С. 101-103.