Народный совет Сирийской Арабской Республики: контекст функционирования и вызовы современности

С ирийский парламентаризм имеет достаточно долгую историю, существуя вот уже 105 лет³³. Перипетии его становления и развития типичны для стран и регионов, в которых европейские политические институции были заимствованы и получили своё оригинальное развитие в неповторимом переплетении с локальными обстоятельствами. Изучение обстоятельств функционирования таких институций всегда должно быть локализованным в историко-социальном отношении, т.к. даже в рамках Леванта каждый регион обладает собственной политической историей.

Сирия — государство, территориально сконструированное в рамках французского мандата. Хотя в этническом отношении оно преимуще- ственно арабское, курды, по некоторым данным, составляют в настоящее время до 18% населения страны. Северо-восток страны представляет собой юго-западную часть территории расселения курдов. В стране также проживают конфессиональные меньшинства алавитов34 и друзов35. В Дамаске находится патриархия Антиохийской православной церкви — единственной поместной православной церкви, предстоятелями которой уже более ста лет систематически являются арабы. Антиохийская церковь — самая арабская из поместных, хотя и продолжает быть тесно связанной с греками и Грецией. Кроме того, в Сирии проживают армяне и ассирийцы. У арабов сельской местности и курдов частично сохраняются племенные институции. Российский востоковед В.А. Кузнецов указывает: даже в последние годы в Сирии «можно говорить о 5–10% населения, ведущего племенной образ жизни, и еще о 10–20%, сохраняющих племенную идентичность» [Кузнецов, 2022: 113].

Под нынешним названием (Народный совет, маджлис аш-шаʻб ) парламентский орган существует более 50 лет; столько и длится новейшая история сирийского парламентаризма. Депутаты НС избираются, а не назначаются, как это было до Асадов.

Уже в 1969 году Временная конституция облекла НС высшей и законодательной властью [Пир-Будагова, 2015: 196], что имело место в контексте левого разворота в политике; этот же документ делегировал полномочия на местах местным советам. 16 февраля 1971 года Народный совет был учреждён в числе 173 депутатов, из которых 87 (ровно половина) были членами Партии арабского социалистического возрождения (БААС)36. В число депутатов вошло тогда четыре женщины [Guingamp, 1996: 197].

В 1972 году был создан Национальный прогрессивный фронт (ал-джабхат ал-ват̣аниййат ат-так̣аддумиййа). На начальном этапе НПФ включал три социалистических партии и одну коммунистическую, а руководящий орган Фронта, именуемый Центральной дирекцией, так же, как и Народный совет, состоял из баасистов лишь наполовину [Ibid.: 203]. Тем не менее нельзя сказать, что НПФ соответствует в сирийских условиях классическому идеалу многопартийности: его представителям не было разрешено вести агитации среди военных и учащейся молодёжи, и первенство в принятии теоретических и практических решений они, конечно, уступали БААС. С другой стороны, эти партии представляли собой такое же сирийское явление, как сирийский БААС, и речь в данном случае может идти о фактической расстановке политических симпатий и компромиссов внутри самой страны. Левые силы не могли похвастаться безоговорочной поддержкой сирийской провинции, в которой (в особенности в крупных городах) значительную роль играли старые местные политические элиты [Гафуров, 2019: 188–189]. Кроме того, САР, в отличие, к примеру, от садатовского Египта, стремилась сохранять добрые отношения с Советским Союзом, позиционируя себя в т.ч. как непримиримую защитницу Палестины, не идущую на компромиссы с Израилем и покровительствующим ему Западом во главе с США.

В мае 1990 года Хафиз Асад утвердил увеличение количества мест в НС с 195 до 250. Из этих 250 мест НПФ располагает в последние годы от 70 до 80%, остальное занимают независимые кандидаты. Половина депутатов, по Конституции, должны представлять рабочих и крестьян (раз-ряд/сектор А, фиʼат алиф / к̣ит̣а̄ ʻ алиф ), что, как и само наименование парламента, отсылает к политической практике насеровского Египта³⁷. Рабочие эти являются членами профсоюзов и не должны быть предпринимателями. Все остальные депутаты, будь то представители БААС или НПФ, или независимые избранники, входят в сектор Б ( фиʼат ба / к̣ит̣а̄ ʻ ба ). Это — буржуа, сельские землевладельцы, интеллигенция, религиозные и племенные лидеры. Выступая перед НС 12 марта 1992 года, Хафиз Асад уточнял: Сирия идёт к демократии и плюрализму собственным путём, не нуждаясь в наставничестве Запада в этом вопросе [Ibid.: 352]. То же он повторил перед НС накануне нападения США на Ирак в марте 2003 года [Perthes 2004: 59]. США, в свою очередь, не удовлетворились некоторым смягчением режима в Сирии и связанной с ним амнистией: они продолжали считать САР недружественным для себя государством, о чём (с долей сочувствия к США и Израилю) писал в 2003 году российский востоковед Г.А. Мирский [Мирский, 2003].

Женщин в числе членов НС сравнительно немного, в пределах 10%, что объясняется достаточно патриархальным, несмотря на модернизацию, устройством сирийского общества.

Народный совет издаёт законодательные акты: так, к примеру, в 2000 году он уменьшил минимальный возможный возраст главы государства с 40 лет до 34, тем самым легитимировав приход к власти Башара Асада [Perthes, 2004: 7]. НС утверждает бюджет, объявляет о войне и заключении мира, ратифицирует международные соглашения.

Интересно, что крушение СССР, повлекшее за собой в политической теории ренессанс элитаризма и апологий социального неравенства, не поколебало изложенных принципов устройства НС. Невзирая на то, что на карте Сирию окружают государства с правыми и даже ультраправыми режимами, невзирая на мощнейшую религиозно-политическую дестабилизацию, осуществлённую при поддержке крупных собственников, Дамаск не отказался от классического левого курса38 на посильное сгла- живание социального неравенства и обеспечения гражданам посильных гарантий социальной справедливости39. В конце ХХ века Сирия, несмотря на некоторые проблемы в области здравоохранения и жилищно-коммунального хозяйства, демонстрировала рост городского населения и индекса человеческого развития, увеличение доли обрабатываемых земель и дорожной сети [Guingamp, 1996: 342f].

Осмыслить опыт сирийского парламентаризма в целом невозможно без отсылки к господствующей идеологии страны — светскому панарабизму преимущественно левых оттенков — и политической силе, которая воплощает её, — партии БААС. БААС — живой представитель ближневосточного политического модерна ХХ века, который был резко ослаблен крушением Советского Союза, а на СССР в той или иной степени ориентировались светские арабские республиканские режимы, и который почти полностью был добит «арабской весной» начала 2010-х гг. Сегодня уже, в общем, понятно, что их крушение — не манифестация неких объективных законов исторического прогресса, в соответствии с которыми авторитарные режимы уступают место «демократическим», а последствие распада двухполярного мира. Интересно, что политический опыт и Сирии, и Ливии последних десятилетий ХХ века опровергает философские спекуляции касательно того, что архаические социальные структуры автоматически воспроизводят архаическое сознание. Пример Хафеза Асада, происходившего из алавитской племенной среды (равно как и бедуина Муаммара Каддафи, и президента Буркина-Фасо Томаса Санкары), свидетельствует о том, что архаичные в социологическом отношении (пле- менные, клановые, кастовые) круги могут порождать и прогрессистов, стремящихся к сглаживанию социального неравенства и к форсированной модернизации40. Как указывает российский востоковед С.З. Гафуров, БААС избрала путь «инкорпорации всех мало-мальски заметных политических, этнических, религиозных и социальных групп во власть» [Гафуров, 2019: 189]. Тем самым на политических фрондёров и лидеров групп, недовольных собственным положением, возлагалась часть ответственности за происходящее, и они становились частью политической системы.

Западному капиталу естественным образом выгодна ситуация, когда в мире присутствует одна метрополия и один центр силы, и потому США и Великобритания поддерживают в самых разных странах мира этнических националистов — местных ультраправых провинциалов, работающих на разобщение и фрагментацию незападных обществ, — а также религиозных радикалов, выступающих резко против модернизации и социального прогресса. Потому не следует удивляться, что мятежи и теракты «Братьев-мусульман»41 в начале 1980-х гг. координировались руководством организации из ФРГ и Франции [Пир-Будагова, 2015: 246, 251], а за «умеренной сирийской оппозицией» (по факту суннитскими радикалами) сегодня стоят США, ЕС и Турция, выступающая в регионе проводником британской политики.

Оборотной стороны этого процесса является то, что Запад систематически не признает выборы в Сирии, именуя их «недемократическими» и задним числом отрицая легитимность сирийской власти начиная с 8 марта 1963 года, когда её взяла БААС42. В качестве мотивации выдвигаются аргументы в духе того, что народ разъехался, и потому голосовать некому, или что выборы непредставительны, поскольку радикальной оппозиции не дают участвовать. Но когда подобная оппозиция отрицает саму легитимность сирийского правительства и широко прибегает к тер рористическим методам, как она может быть включена в политический процесс? Не будут признаны Западом и выборы 2024 года.

Ближневосточная политическая мысль отличается тем, что значительная ее часть, в том числе очень конструктивные её элементы, находятся в тени, поскольку они не излагаются в открытых философских дискуссиях и не становятся достоянием экспертной общественности в том объёме, в котором мы, возможно, привыкли это видеть. Они находят гибкое практическое применение в контексте конфиденциальных конкретных обстоятельств. Ближневосточные общества отличаются как бы пересечённым рельефом в сравнении с нашим: большую роль здесь играют региональные сообщества и идентичности, от бедуинских племён с их родовой спаянностью-асабийей до религиозных общин с их склонностью в кризисной ситуации дублировать функции государства. Публичное слово традиционно весит здесь очень много. С этим же связана и сравнительно слабая представленность ближневосточных институций в Интернете и соцсетях.

Генеральная линия сирийской БААС постоянно зависела и зависит от актуальных обстоятельств внутренней и внешней политики. В течение 1960–70-х гг. она эволюционировала влево от классического баасизма отцов-основателей, балансировавшего между темами националистического солидаризма и антиколониализма. Положения марксистской теории были прикладным образом скорректированы БААС с оглядкой на национальную и региональную специфику, а также на текущую политическую ситуацию. В политэкономическом отношении следует отметить высокую долю участия государства в сирийской экономике и стремление БААС развивать национальную промышленность, к примеру, фармацевтику, добычу и обработку сельскохозяйственного и минерального сырья, что обеспечивает экономическое условие возможности суверенитета страны [Русакович, Кухтин, 2019: 16].

С этим связана и последовательно антиколониальная позиция Сирии. САР и её парламентская система работают в условиях постоянных вызовов и санкций со времён ещё конца 1970-х гг., и это давление последовательно нарастало. Они были наложены ещё в 1979 г. в связи с критической позицией Сирии в отношении Кэмп-Дэвидских соглашений. Ближневосточные версии мирового левого движения — крайне интересный предмет изучения для истории идей, поскольку развивались они в уникальной, незападной конфигурации, при отсутствии массового нерелигиозного фабричного пролетариата, при отсутствии в арабо-мусульманской культуре традиционной оппозиции светского и религиозного, при необходимости на ходу решать вопросы, связанные с антиколониальной борьбой. По существу, местные имущественные клановые элитарии и их идеологические прокси в лице радикальных суннитских проповедников или радикальных западников оказываются ретрансляторами интересов метрополии мирового капитала: в этой точке социалистические императивы особенно точно совпадают с антиколониалистскими.

Какие выводы можно сделать, принимая во внимание указанную историческую и идейно-политическую конфигурацию событий?

Во-первых, в ситуации гражданской войны и дезинтеграции страны САР как государственная система продемонстрировала огромный запас прочности. Уже более десяти лет САР находится в ситуации жесточайшего давления. Дамаск, как известно, всё ещё не контролирует всю территорию страны, хотя и смог при активной российской помощи разжать кольцо, — а ведь ещё до апреля 2018 года экстремистами контролировались и пригороды Дамаска, а по окраинам Дамаска шли бои.

В 2012 году в Сирии с целью преодоления резкого внутриполитического кризиса после начала гражданской войны была принята обновленная Конституция. В преамбуле к ней были сохранены антиколониальные тезисы: так, Сирия именуется «основным агентом борьбы против колониального господства над арабской цивилизацией и родиной, её потенциалом и богатствами» ( ал-х̣а̄ мил ал-аса̄ с ли-л-мук̣а̄ вама д̣идда-л-хайманат ал-истиʻма̄ риййа ʻала̄ -л-х̣ад̣а̄ рат ал-ʻарабиййа ва-л-ват̣ан ал-ʻарабийй ва мак̣дира̄ тихи ва с̱арава̄ тих ). Сирийский политикум, несмотря на многолетние санкции, особенно жёсткие начиная с 2011 года, не подчинился требованиям коллективного Запада обречь сирийское общество на тотальную войну, дезинтеграцию и переваривание. Следование своей политической линии, отказ от ценностной провинциализации, от сдачи на милость западной идеологии — признак настоящего, уверенного суверенитета Сирии, подтверждаемый, более того, готовностью идти в этих условиях на законодательные реформы, широкие амнистии и пр. Механизмы такого опосредования в трудных, в кризисных условиях — достойный пример для изучения.

Во-вторых, были сохранены принципы светскости. Несмотря на натиск религиозного радикализма, враждебно настроенного к официальному Дамаску, Конституция крайне немного упоминает о религии и тем самым наследует традициям секуляризма 20 века (ст. 3: Президент САР исповедует ислам, а фикх провозглашается основным источником зако-нодательства)43. Также глава государства клянется Богом при вступлении в должность44. Политическая светскость — традиционная ценность для Сирии. Подробно этот вопрос рассматривают российские востоковеды Т.Р. Хайруллин и А.В. Коротаев. Они указывают, что ислам упоминается в сирийском основном законе реже, чем в Конституциях Саудовской Аравии, Йемена, Ирана, Ирака [Хайруллин, Коротаев, 2016: 41].

В-третьих, коалиция НПФ в Народном совете состоит, кроме БААС, из представителей политических партий, включая две коммунистические, три социалистические и две социал-демократические45. Отчётливо правый привкус присутствует лишь у Сирийской социал-националистиче-ской партии (ССНП), основанной некогда Антуном Саʻада46. Крен влево, осуществлённый сирийским отделением БААС уже в макроисторическом масштабе, показал себя более оправданным, чем курс вправо, предпринятый отделением иракским: подавив начиная с 1976 года [Ismael, 2007: 181] просоветское крыло политикума, Саддам Хусейн выступил впоследствии в ирано-иракской войне на стороне Запада, что повлекло тяжелейшие последствия для Ирака. Отказ Анвара Садата от просоветского курса (1972–1976) привел не только к ухудшению уровня жизни большинства египтян в результате либерализации экономики при повороте на Запад [История Востока, 2008: 163–165], но и к гибели самого Садата от рук религиозных радикалов осенью 1981 года.

В-четвёртых, сирийскому государству (в чем немалая заслуга парламентского представительства) удалось сплотить вокруг своей повестки граждан страны, несмотря на мощнейшее внешнее влияние ультраправого, ультраконсервативного спектра идей в духе религиозно мотивированного радикализма и культа архаики. Политическая жизнь в Сирии есть, о чём свидетельствуют наблюдатели, приезжающие на выборы; люди действительно ходят на них достаточно массово и осуществляют демократическое волеизъявление.

В-пятых, САР имеет серьёзный опыт аккумулирования в парламенте сил с различными политическими взглядами, так что ни их многообразие, ни дополнительно 30% беспартийных самовыдвиженцев не угрожают стабильности политической, в т.ч. парламентской системы.

В 2016 году явка на выборы НС составила 57,5%. 200 мест тогда получил НПФ, а 50 — независимые депутаты. В июле 2020 года, на фоне коронавируса и закрытых границ, явка составила треть: 33,17%. На этот раз от НПФ прошло лишь 177 депутатов, а 73 оказалось независимыми. Очередные выборы должны состояться в июле текущего 2024 года (состав НС избирается на прямых общенациональных выборах сроком на четыре года с момента первого заседания). Вице-спикер Совета Федерации К.И. Косачев на встрече с делегацией НС, участвовавшей в наблюдении за выборами президента Российской Федерации, 18 марта указал, что «российские парламентарии готовы оказать всю необходимую консультативную помощь сирийским коллегам при организации и проведении очередных парламентских выборов, запланированных на июль 2024 года, а также направить делегацию для международного наблюдения за голо-сованием»47.

САР — верный союзник СССР и Российской Федерации на протяжении десятилетий. Опыт российско-сирийских отношений подтверждает тезис о том, что на мировом Юге естественные и постоянные союзники России — левопрогрессистские (в классическом, не в современном западном смысле) силы, ориентированные на борьбу против неоколониализма. В нынешних условиях политический опыт Сирии должен быть изучен в России так же, как политический опыт Китая, Белоруссии, Кубы, Венесуэлы и других государств, нашедших в себе силы противостоять давлению однополярного мира и насаждению «порядка, основанного на правилах».