Население Хоринского наслега в конце XIX - начале хх вв

1,2Северо-Восточный федеральный университет имени. М.К. Аммосова, Якутск, Россия ,

этнодемографического процесса в целом по стране. Сказанное определяет актуальность выбранной для настоящего исследования темы.

После издания итогов Первой всеобщей переписи населения 1897 г. огромный пласт материалов в регионах остался неопубликованным, в том числе сведения о наслегах в Якутской области. Первый экземпляр переписных листов после обработки был уничтожен. После сельскохозяйственной переписи 1917 г. итоги по улусам и наслегам также были обнародованы, но без учета сведений общинных бланков. Республика Саха (Якутия) вошла в перечень тех регионов, в архивах которых частично сохранился 2 экземпляр переписных листов 1897 г., а также первичный материал сельскохозяйственной переписи 1917 г. Целью данной статьи стало изучение народонаселения типичного якутского наслега центральной части региона – Хоринского – по материалам переписных листов. При этом предполагалось изучить архивный материал; рассмотреть численность населения по возрастным категориям, определить национальный и сословный состав, его вероисповедание, уровень грамотности, провести сравнительный анализ данных по двум переписям; рассмотреть изменения, произошедшие в деятельности населения; проанализировать семейно-брачные отношения, проследив произошедшие сдвиги в этой сфере.

Теоретической основой данной статьи послужили работы исследователей, изучающих социально-экономическое развитие Якутии на рубеже веков – Г.П. Башарина (1989), А.А. Борисова (2003), С.И. Сивцевой (2010), П.А. Слепцова (1989), Е.Н. Федоровой (1999), Т.Т. Курчатовой (2017 а, б). В работе Ф.Г. Сафронова затронуты вопросы изменения в административно-территориальном устройстве Якутской области, охватившие и изучаемый населенный пункт (Сафронов, 1987).

Хоринский наслег был расположен в 21 местности1. В каждом из аласов находилось от 1 до 6 семей-хозяйств. В Верхневилюйском улусе на одной местности проживало 7 хозяйств, в Ботулинском наслеге их было 192.

Переписные листы – основной источниковедческий материал исследования. В Национальном архиве Республике Саха (Якутия) сохранился переписной материал Верхневилюйского улуса, который находится в фонде Якутского статистического комитета во второй описи в трех делах: 76, 77, 44. Первые два составляют «Сведения о населенных местах», последнее – переписные листы населения Хоринского наслега. Материалы сельскохозяйственной переписи 1917 г. сохранились в фонде 343-и Якутского статистического комитета, опись 4, Д. 612, Д. 543, Д. 571, Д. 602, Д. 628, Д. 630. Каждое дело открывалось по местностям, где располагались хозяйства наслега.

Интересно рассмотреть административно-территориальное устройство изучаемого наслега. Издавна было два наслега – 1 и 2 Харинские, но в 30-х гг. XIX в. они были объединены и в таком виде вошли в состав Верхневилюйского улуса. На момент проведения Первой всеобщей переписи в 1897 г. существовал один наслег, а вот к 1917 г., к началу сельскохозяйственной переписи населения, их снова стало два – 1 и 2 Хоринские наслеги (Сафронов, 1987: 101). Административнотерриториальное деление зависело от природных, политических, экономических, национальных факторов, а в Якутии еще и определялось большими расстояниями между населенными пунктами. В 1899 г. из Сунтарского улуса выделился Хочинский, а в 1911–1912 гг. – Западно-Вилюй-ский, куда вошли и изучаемые нами наслеги. В Национальном архиве Республики Саха (Якутия) материалы 1 Хоринского наслега отложились в делах: Д. 543, Д. 571, Д. 602, Д. 612, Д. 630, а 2 Хоринского – в Д. 628.

В 1897 г. на интересующей нас территории, по данным указанных переписных листов, в 125 хозяйствах проживало 685 жителей, из них 338 мужчин и 347 женщин. В возрасте от 0 до 15 лет – 193 чел. (из них 101 мальчик и 92 девочки); от 15 до 65 – 427 человек (205 мужчин, 222 женщин); старше 64 лет – 65 чел. (32 мужчин и 33 женщин)3. Е.Н. Федорова отмечала, что возрастная пирамида населения Якутии по материалам переписи 1897 г. имела широкое основание и быстро суживающуюся вершину. Такой вид пирамиды характерен для традиционного воспроизводства населения с высокой рождаемостью и смертностью, особенно среди детей и женщин молодого возраста (Федорова, 1999: 71).

Теперь рассмотрим численность населения 1 и 2 Хоринский наслегов по материалам сельскохозяйственной переписи 1917 г. В первом из названных в 106 хозяйствах проживало 385 чел., из них 190 мужчин и 195 женщин. Половозрастные данные выглядят так: от 0 до 14 лет – 119 чел. (55 мальчиков, 64 девочки); от 14 до 60 лет – 219 чел. (112 мужчин, 107 женщин); старше 60 лет – 47 чел. (23 мужчины, 24 женщины). Во 2-м Хоринском наслеге в 33 хозяйствах проживало 125 чел., из них 59 мужчин и 66 женщин. Половозрастные данные выглядят так: от 0 до 14 лет – 28 чел. (13 мальчиков и 15 девочек); от 14 до 60 лет – 117 чел. (43 мужчины, 41 женщина); старше

60 лет – 13 (3 мужчин, 10 женщин). Таким образом, общая численность населения 1 и 2 Хорин-ского наслегов насчитывала 510 чел., из них 249 мужчин и 261 женщину1.

Если сравнить половозрастные данные двух переписей, то мы видим сокращение всех групп населения за 20-летний период: от 0 до 14 лет – на 46 чел., от 14 до 60 лет – на 58 чел., старше 60 лет – на 5 чел. В целом, количество жителей в Хоринском наслеге за исследуемый период сократилось на 175 чел. Причем соотношение полов входило в контраст с русским: мужчин здесь было меньше, чем женщин, что в целом являлось характерной чертой для якутских селений, тогда как среди русского населения преобладание мужчин было значительным (Курчатова, 2017 а).

По материалам переписей, в наслеге Хоринском все жители – якуты. В 1897 г. в сословном отношении в их числе были отмечены крестьяне – ими были записаны супруги Рожины, так как до приезда сюда они состояли в Нюрбинском крестьянском обществе. По конфессиональному признаку все жители позиционировали себя как православные, это отмечено в переписных листах. С образованием, особенно в сельской местности, были трудности, так в 1897 г. только двое из жителей наслега – И.С. Петров (25 лет) и Н.Н. Саввинов (16 лет) – умели читать и писать, они учились в народной школе. Остальное население было сплошь безграмотным2. В материалах 1917 г. отметки о наличии образования нет ни в одном из дел.

Основной вид деятельности якутов – скотоводство. Разбросанность хозяйств по аласам, перекочевки, связанные с содержанием животных в стойлах в длительный зимний период и перегоном их на пастбища летом обуславливали особенности жизнедеятельности данного этноса на протяжении многих веков. Этому утверждению соответствуют и статистические сведения. В наслеге Хорин-ском, согласно данным переписчиков, 119 семей из 125 занимались животноводством, а это более 95 % хозяйств3. «Якуты искони известны, как скотоводы, – пишет В.Л. Серошевский. – В период прихода в Якутию русских, кроме лошадей, у якутов был рогатый скот (Серошевский, 1993: 250).

Из 125 семей только 6 отметили основным видом своей деятельности рыболовство4. В.Л. Се-рошевский говорил о том, что в качестве основного способа занятости оно не очень было распространено в среде местных жителей, но, как подспорье для якута-скотовода, рыболовство играло большую роль в парадигме обеспечения семьи. Можно рыбу менять на мясо, молоко и другие продукты. У богатых хозяйств имелись сети и неводы, а у бедняков – верши. В основном якуты ловили маленькую озерную рыбу «мундушку», а также карасей. В семье обычно хоть один человек занимался этим промыслом (Серошевский, 1993: 284–285). В Хоринском наслеге 33 семьи совмещали скотоводство с рыболовством, а в 36 других, помимо содержания КРС, жители занимались последним наравне с земледелием5.

Одной из причин, почему рыболовство в большинстве случаев оставалось второстепенным, а не основным видом деятельности, являлась традиция. С давних времен слово «баллыксыт» (рыбак) было именем нарицательным, то есть оно обозначало человека, который не смог сохранить свой скот, поэтому его нельзя было признать настоящим якутом. Отношение к ним в местном сообществе было соответствующее. За сына из такой семьи нормальный якут – скотовод не выдавал свою дочь замуж.

Помимо основных видов деятельности в изучаемом населенном пункте были распространены: кузнечное дело (им занимались 4 человека), охота (звериный промысел практиковали 7 жителей), шитье на заказ (24 женщины от 16 до 55 лет получали за такую работу денежное воз-награждение)6.

Таким образом, в конце XIX в. наслег Хоринский по деятельности жителей был образцом классического якутского населенного пункта, где основная масса взрослых членов семей занималась скотоводством, а подспорьем для хозяйства являлись земледелие и рыболовство.

В переписи 1917 г. основное внимание уделяли сельскохозяйственной деятельности населения, поэтому ее материалы дают подробные сведения о скотоводстве. Так, в 1 Хоринском наслеге имелось 954 животных, относящихся к категории крупного рогатого скота (КРС), и 360 лошадей; во 2 Хоринском наслеге в хозяйствах содержали 148 КРС и 53 лошадей. Всего в двух переписчики насчитали 1 102 КРС и 413 лошадей7.

В.Л. Серошевский отмечал, что в конце XIX в. у местного населения было скота больше, чем лошадей, хотя «в старину якуты рогатого скота держали мало, а все больше кобыл» (Серо-шевский, 1993: 251). В 1 Хоринском наслеге в 4 хозяйствах не было скота совсем – ни КРС, ни лошадей. В 9 семьях не имелось лошадей, но они содержали крупный рогатый скот. Во 2 Хорин-ском наслеге только в 1 хозяйстве не было скота, в 19 – лошадей1.

Р.И. Бравина отмечает, что богатство у якутов определялось количеством конного скота, который не требовал ухода (Бравина, 2005: 103). Свободный выпас лошадей позволял якуту не ограничивать их численность (Борисов, 2003: 62). С этой точки зрения самой состоятельной была семья 62-летнего Е.В. Федорова – у него было 22 лошади. Семья 36-летнего Х.З. Егорова имела 20 лошадей и 26 КРС. Для содержания такого стада хозяину приходилось арендовать дополнительно сенокосные угодья в своем же наслеге. В 8 хозяйствах лошадей было больше 10 голов. У 34-летнего К.Е. Егорова помимо 14 лошадей в хозяйстве было 23 единицы скота2. У 33-летнего С.Е. Сал-ланай – 21 КРС и 6 лошадей3. У 38-летнего Ф.Е. Салланай – 23 головы скота и 12 лошадей4.

Помимо животноводства в хозяйствах наслега занимались и земледелием – высаживали зерновые. Вся земля в хозяйствах делилась на три части: под усадьбу, под сенокосные угодья и пашни. Если 15 семей не имели последних, то площади для заготовки травы имели все. Многие сдавали свои земельные участки в аренду, получая таким образом доход. Хозяйство Е.Е. Чиря-ева имело 15 десятин сенокосных угодий и 5 десятин под пашни. По причине разбросанности и разного качества земель, часть сенокосных угодий глава семьи сдавал в аренду: 7 десятин в чужом наслеге и 4 – в своем, а также сам брал в аренду в целом 23 десятин сенокосных угодий на разное время на разных участках. Хозяйство его в целом было добротное, в нем содержали 30 голов КРС и 13 лошадей. Засевали 4 десятин ячменя (это самый большой показатель в наслеге). Ввиду того, что дети у 32-летнего хозяина были малолетние и не могли помочь в управлении семейным делом, он имел 6 работников5.

10 хозяйств наслега имели больше 10 десятин земли под сенокосные угодья. Так, Я.Д. Дмитриев имел 19 голов КРС и 8 лошадей, сенокос у него был на 13 десятинах. В семье, помимо его с женой, проживал 27-летний сын хозяина, приемная дочь и работница 20 лет6. Семья И.С. Петрова имела 15,5 десятин сенокосных угодий, содержала 7 КРС и 7 лошадей, засевала 0,4 десятин ячменя. Хозяева не имели своих детей, поэтому удочерили 3 девочек (16, 15, 12 лет)7. Семья З.Е. Егорова, состоящая из 75-летнего хозяина и его 65-летней жены, а также 4-летнего их племянника, принятого на воспитание, имела 3 работника, поскольку общие дети уже давно выросли, обзавелись своим собственным хозяйством и покинули отчий дом, а надо было ухаживать за 18 головами скота и 8 лошадьми. Проанализировав данные переписных листов, можно сделать вывод о том, что чем больше было хозяйство, тем более усложнялись семейные отношения: практиковалось усыновление детей, проживание под одной крышей людей разной степени родства8.

В изучаемом населенном пункте только в 5 семьях использовали труд наемных работников, причем батраки проживали в хозяйствах.

А вот аренда земли в 1 и 2 Хоринском наслеге была более распространена, однако ее объектом выступали исключительно сенокосные угодья. Всего в арендой занимались 26 хозяйств, причем 8 участков, эксплуатируемых ими за плату, находились в чужом наслеге; сдавали в аренду собственные угодья 25 хозяйств и только 2 участка из них территориально относились к другому наслегу. За аренду и сдачу земли в основном расплачивались деньгами, половиной урожая, однако зафиксирован случай, когда расчет за пользование землей был произведен коровой9.

Таким образом, деятельность в наслеге за прошедшие между двумя переписями 20 лет подверглась определенным изменениям. Скотоводство оставалось приоритетным направлением занятости жителей, но возросло значение земледелия. Если в 1897 г. только половина хозяйств засевали зерновые, то в 1917 г. – уже 87 %. В двух семьях даже высаживали картофель, то есть наметились зачатки огородничества10.

Данные переписных листов являются интересным материалом для изучения семейнобрачных отношений. Так, в наслеге Хоринский в 1897 г. существовало 125 хозяйств. Основу каждого из них составляла семья. По материалам переписи 1917 г., в 1 Хоринском наслеге проживало 106 семей, во 2 Хоринском наслеге – 33, всего 139 семей, что на 14 семей больше, чем в 1897 г.11 Изучив переписные листы, мы пришли к выводу, что увеличение количества семей происходило за счет выведения из состава имеющихся женатых сыновей и обретения ими статуса главы собственного хозяйства. Наглядный пример – семья Захара Егоровича Егорова: в 1897 г., помимо хозяев, в ней проживало 7 человек, в том числе два сына: Егоров Харлампий Захарович и Егоров Захар Захарович1. В 1917 г. мы видим, что они возглавили две новых.

По материалам переписи 1897 г., самыми многочисленными были хозяйства, где проживали более 10 человек, – таких насчитали 3. Примером может послужить хозяйство 60-летнего якута Н.В. Саввинова и его 42-летней супруги. С ними проживали три сына – 16, 9 и 3 лет, 17летняя девочка, которой семья дала приют. Также имелось два батрака, один из которых, мужчина 43 лет, был женат и имел троих детей (17, 14, 9 лет), которые также были записаны, как батраки. Таким образом, из 12 человек, проживающих при хозяйстве, членами семьи были 5, остальные – работники. Все они были заняты разведением крупного рогатого скота, содержанием лошадей2. Другой пример. В хозяйстве С.И. Петрова проживали 63-летний глава семьи и его 59летняя жена. С ними размещались два взрослых сына с семьями, а также брат хозяина с женой и 15-летний сирота. Всего в семье насчитывалось 10 человек. Члены ее занимались скотоводством, земледелием, рыболовством3.

Большинство хозяйств состояло из 7 чел. – таких переписчики насчитали 24; 6 чел. насчитывалось в 21 хозяйстве; 4 чел. – в 20; 8 чел. – в 18; 5 чел. – в 16; 9 чел. – в 7; 3 чел. – в 5; 10 чел. – в 3; 2, 12 и 15 чел. – в 1 хозяйстве4.

В основном в семьях проживали от 8 до 4 человек. Например, 8 членов семьи было у 56летнего Г. Иванова, имевшего с супругой 5 дочерей (от 23 лет до 3 месяцев), с ними жила 58летняя сестра хозяина. У семьи не было скота, они жили только за счет рыболовства5.

Еще один интересный аспект семейно-брачных отношений супругов у якутов – это разница в возрасте. Довольно часто муж был старше жены, но в некоторых случаях – наоборот. В переписных листах наслега Хоринский мы видим эту особенность. У 72-летнего И.И. Иванова жена была младше на 22 года, И. Матвеев был старше жены на 20 лет6, а вот 43-летний И. Семенов был моложе своей супруги на 22 года, 35-летний С.П. Петров – на 20 лет7.

Теперь рассмотрим распределение населения по хозяйствам в 1917 г. Наибольшее число их включало 4 человека – таких зафиксировано 32, с 3 людьми в составе переписчики насчитали 27 хозяйств, с 2 – 21, с 6 – 15, один человек составлял основу 7 домов. Было зарегистрировано также по одному хозяйству, насчитывавшему 8, 9 и 12 человек8. Если сравнить данные с 1897 г. мы видим, что произошли изменения. Так, стало больше малых семей, включавших 2–4 человека, тогда как в 1897 г. нормой являлось количество 8, 7, 6 человек в хозяйстве. Были даже семьи и с 9, 10 и даже с 12 членами. В начале XX века хозяйства с 8, 9 членами – редкость. Это говорит о том, что они стали более мобильными. Рассмотрим примеры. Семья 32-летнего В.В. Дмитриева, состояла из него самого, его 28-летней жены, 3-летней дочери и живущей с ними 75летней матери хозяина, в хозяйстве содержала одну лошадь и 7 КРС, высевала 0,2 десятин яч-меня9. Семья 78-летнего В.С. Егорова включала его жену (74 года), двух приемных детей – дочь 17 лет и 6-летнего сына. В хозяйстве было 8 лошадей и 17 КРС, высевали 0,5 десятин ячменя10. М.В. Васильев (70 лет), являясь главой семьи, имел троих сыновей (25, 22, 20 лет), содержал 7 лошадей и 13 КРС, высевал зерновые11.

В наслеге проживали всего 4 семьи, которые состояли из 7 человек. Например, 52-летний С.В. Кубалай жил с 46-летней женой, четырьмя детьми (20, 13, 11, 2 года) и 86-летним отцом12. В семью 46-летнего Н.С. Петрова, кроме него, входила его 47-летняя жена, а также 5 детей (19, 13, 10, 9, 4 года)13.

Только в двух семьях было 8 и 9 человек. Одна – 54-летнего Н.И. Петрова и его 48-летней жены, которые имели троих детей (23, 10, 1) и проживали совместно с 90-летней матерью хозяина и двумя престарелыми (80 и 70 лет) работниками. Их хозяйство состояло из 4 лошадей, 9 КРС, посевов ячменя14. Вторая – 55-летнего Н.И. Клярис и его 30-летней жены, с ними жили 20- летний приемный сын, пятеро своих детей (19, 12, 9, 2 и 1 год) и 60-летняя сестра хозяина. Семья имела 16 лошадей и 19 КРС, засевала 0,4 десятины ячменя1.

В одном хозяйстве наслега из 12 человек 6 были работники, муж с женой, приемная дочь и 3 своих детей. Семья имела 13 лошадей, 30 голов скота и засевала 4 десятины ячменя2.

Как видно из приведенных примеров, в семьях-хозяйствах, помимо непосредственно пары супругов, проживали представители старшего поколения, одинокие братья, сестры, приемные дети. Часто случалось, что сначала семья принимала на воспитание сирот, а потом у супругов рождались свои дети. При хозяйствах также проживали работники. От количества членов семьи, их вклада в ее экономический уклад зависело благополучие хозяйства (Курчатова, Павлова, 2019).

Заключение . Мы изучили исторический источник – материалы переписей населения 1897 и 1917 гг. Объектами нашего исследования являлись социально-демографические характеристики Хоринского наслега Верхневилюйского улуса Вилюйского округа Якутской области. Прежде всего стоит отметить изменения, произошедшие в административно-территориальном устройстве наслега за обозначенный период между переписями: он представлял собой то цельную, то разделенную единицу. Скотоводство оставалось основным видом деятельности семей, однако следует заметить, что к концу исследуемого периода увеличилось число жителей, занятых в земледелии, при этом возделывался преимущественно ячмень как востребованная в хозяйстве зерновая культура. Стала иной численность населения – его количество уменьшилось на 142 человека по всем половозрастным группам. Произошел переход от многочисленной семьи, состоявшей из 8– 12 человек, к более компактной, имевшей не более 4 членов. Как отмечает С.И. Сивцева, в изучаемый период в целом по региону происходит уменьшение численности сельского населения (Сивцева, 2010). Это было связано с отсутствием удобных сенокосных угодий, что приводило к снижению количества скота (Слепцов, 1989) и утрате семьями способности прокормить много членов.

В целом следует сказать, что социально-демографические преобразования в Хоринском наслеге Верхневилюйского улуса Вилюйского округа Якутской области, которые нам удалось обнаружить при анализе переписных листов 1897 и 1917 гг., являлись иллюстрацией типичных тенденций, характерных для всего региона в исследуемый период.