Научные аспекты социологического подхода к оценке населением рисков чрезвычайных ситуаций

В Российской Федерации методология анализа риска перешла за более чем 30 лет из области отдельных научных исследований в нормативные документы и нормативные правовые акты по обеспечению и повышению защищенности человека, общества, государства, окружающей среды от негативных процессов и явлений [1].

В Федеральном законе Российской Федерации «О техническом регулировании» [2] риск определен как «вероятность причинения вреда жизни или здоровью граждан, имуществу физических или юридических лиц, государственному или муниципальному имуществу, окружающей среде, жизни или здоровью животных и растений с учетом тяжести этого вреда».

Для устойчивого развития любой страны необходимо принятие мер по снижению риска чрезвычайных ситуаций (далее – ЧС), которые должны опираться на теорию анализа и управления риском. Информация, знания населения о рисках ЧС, их отношение к уровню приемлемости риска и, прежде всего, понимание ими самого понятия приемлемости риска, – все это должно быть неотъемлемой частью процесса управления рисками.

Образование, СМИ и другие социальные институты, имеющие непосредственную связь с безопасностью жизнедеятель- ности населения и со снижением риска бедствий, должны вести просветительскую и информационную работу, призванную повышать осведомленность общества об источниках опасности, рисках, правил поведения при ЧС и мерах по снижению их последствий [3].

Результаты исследований

Реакция на риски и рискогенную среду индивидов в целом дифференцирована и зависит от множества факторов. Помимо реакции и последующих действий на риски в обществе индивид также в той или иной степени имеет представление о возможных будущих рисках, касающихся непосредственно его и его близких, но и общества, в котором он живет [4].

Вся эта работа невозможна без обратной связи от населения, без учета существующего уровня знаний и понимания вопросов рисков, уровня их приемлемости. В настоящее время такая информация в России практически отсутствует, что обуславливает актуальность данной статьи.

Является ли общественное восприятие риска просто суммой индивидуальных реакций на отдельные события, или социальные и культурные влияния играют роль в формировании наших определений безопасности, приемлемого риска и опасности?

Под влиянием путаницы и неопределенности вокруг политики управления рисками ученые-социологи начали обращаться к проблеме восприятия риска. Но, как отмечает антрополог Мэри Дуглас [5], они крайне неохотно исследовали культурные основы восприятия риска, предпочитая концентрироваться на индивидуальном восприятии, делающем индивидуальный выбор. Такой подход оставляет неисследованными ряд важнейших социальных факторов - например, наши представления о том, что является «естественным» или «искусственным»; наши убеждения о справедливости и наши моральные суждения о том, в каком обществе мы хотим жить.

При рассмотрении вопроса анализа риска необходимо отметить некоторые особенности. Первая состоит в том, что разных людей волнуют разные риски и угрозы: война, загрязнение окружающей среды, безработица, инфляция и др.

Другая особенность заключается в отсутствии синхронности между знанием и действием: какая бы программа по снижению риска ни была принята, очевидно, что она будет недостаточной для достижения принципа максимума возможных действий для предотвращения наибольшего ущерба. В итоге, разногласия насчет того, «что рискованно, насколько оно рискованно и что с этим делать» [6] весьма существенны.

Поскольку никто не знает о рисках все, не может быть гарантии, что те риски, которых люди стремятся избежать, действительно нанесут им наибольший вред. Так как нет единственной принятой и правильной концепции риска, не существует единственного, подходящего для любой цели числа, которое бы выражало приемлемый риск для общества [7].

Приемлемость риска зависит от альтернатив, ценностей и убеждений, которые конкурируют в обществе. Ценности есть неотъемлемая часть всякой проблемы приемлемого риска [5]. Не существует свободного от ценностей выбора между рискованными альтернативами. Риск можно рассматривать как совместный результат знания о будущем и согласия по поводу наиболее желаемых перспектив [6]. Различные варианты соотношений знания и согласия представляют 4 проблемных аспекта риска, которые можно схематически изобразить следующим образом (рисунок).

В случае полного согласия, когда знание достоверно и точно, цели согласованы и известны все альтернативы (и вероятность их наступления), можно реализовать программу, отображающую наилучшее решение. Проблема здесь имеет технический характер, и ее можно решить расче- тами (например, нормы загрязнения сточных вод). Второй случай - знание достоверно, но имеются споры в обществе, что создает проблему несогласия в оценке последствий. Решением здесь является либо организация дискуссий, либо принуждение со стороны групп влияния. В третьем слу- чае полному согласию противопоставлено неполное знание, что отражает проблему недостатка информации. Для решения этой проблемы необходимо провести исследование, которое позволит восполнить недостаток информации. Последний случай, когда знание недостоверно или неточно и отсутствует согласие, отражает современную проблему оценки риска. Только общественное согласие способствует разрешению этой проблемы без возникновения острого конфликта интересов.

Различные социальные практики, которые человек использует в повседневности, влияют на его взгляды о том, каких опасностей следует бояться больше всего, какие риски стоят того, чтобы на них пойти, и кому следует разрешить пойти на них. Социальные практики, в свою очередь, как и культура в целом зависят от типа общества, в которых они развиваются. Тип общества определяет, на каких именно опасностях и рисках фокусируются индивиды и социальные группы. Во многом культурная теория восприятия риска рассматривает социальную среду, принципы выбора и воспринимающий субъект как единую систему. Эта теория не игнорирует реальности опасностей вокруг нас.

Главный тезис культурологического подхода к риску состоит в том, что любая форма общества производит свой собственный взгляд на природную среду, который влияет на его выбор опасностей, заслуживающих внимания [7]. Наделение ответственностью за природные бедствия и катастрофы является нормальной стратегией для защиты определенного набора ценностей, принадлежащего определенному образу жизни. Основанное на культурной модели исследование восприятия и оценки риска пытается раскрыть, как различия в характеристиках общественной жизни вызывают различные реакции на опасность.

До настоящего времени в России отсутствуют масштабные исследования, направленные на получение социологических данных по приемлемым для населения рискам чрезвычайных ситуаций, а также степени его информированности о ЧС природного и техногенного характера в регионе проживания, в ходе массового опроса населения. Такие данные могли бы стать основанием для прогнозирования и, в дальнейшем, для улучшения системы управления рисками в обществе [8].

Заключение. Структурные изменения общества не всегда адекватно отображаются в массовом сознании, а статистика не отражает в полной мере происходящие изменения. Отношение населения к уровню приемлемости риска ЧС, степень его информированности о возможных ЧС в регионе проживания являются важными социальными факторами в решении вопросов управления рисками. Также необходимо помимо данных государственной статистики о последствиях ЧС включать оценки вероятности возникновения ЧС и их частоты. Выполнение всех этих условий позволит принимать оптимальные управленческие решения, а также способствует более глубокому изучению отношения населения к вопросам безопасности и ЧС, в том числе посредством массовых опросов.

Необходимо раскрыть социологический подход к восприятию риска, который до сих пор систематически игнорировался. И сосредоточить внимание на социальных факторах в восприятии риска.