Не мелочи: о становлении регионального парламентаризма в Нижегородской области на рубеже 1980–1990-х гг.

Р егиональный парламентаризм в нашей стране начал формироваться в последние годы существования СССР. В полной мере данный тезис относится к Горьковскому областному Совету народных депутатов, а точнее – к его 21-у созыву. Функционировал он сначала как Горьковский, потом как Нижегородский с апреля 1990 г. по март 1994 г.

Подчеркнем: формат настоящей статьи не позволяет в полной мере описать особенности функционирования упомянутой нами структуры. Мы лишь указываем на отдельные аспекты, свидетельствовавшие о важных особенностях деятельности данного института. Укажем лишь, что он действительно из второстепенного органа управления (пусть и наделенного большими полномочиями с точки зрения законодательства [Гуменюк 1977: 4; Конечных 1991: 5; Мальцев 1979: 6; Матвеенков 1979: 5; Плешаков 1983: 7]) превратился в реально действующую управленческую структуру.

Прежде всего, крайне интересными нам показались факты вмешатель- ства нижегородских депутатов в прерогативу иных органов власти. Укажем также, что это вмешательство оказалось вполне эффективным. Первый пример такого рода – принятие решения (5 апреля 1990 г.) об окончательном запрете строительства Горьковской атомной станции теплоснабжения (ГАСТ)1. Фактически именно тогда была поставлена точка в борьбе против ГАСТ, которая активно шла в регионе в течение нескольких лет [Фоменков 2022]. Упомянем, что изначально решение о строительстве столь масштабного объекта принималось отнюдь не на уровне области, но в значительно более значимых инстанциях – в Москве.

Ничуть не менее интересный пример имел место в августе 1990 г. На заседании один из народных избранников заявил следующее: «Я считаю, что мы вправе с вами прекратить временно или частично действие Указа Президиума Верховного Совета и постановление Совета министров СССР от 1985 года о борьбе с пьянством и алкоголизмом. Этот указ провалился, все мы знаем»2. Как известно, в реальности к осени 1990 г. антиалкогольная кампания действительно закончилась, причем поражением государства, ее инициировавшего.

Ничуть не менее интересными являются и документы, имевшие прямое касательство к попыткам сбить остроту дефицита в регионе. Часть материалов такого рода касались табачных изделий, которых катастрофически не хватало населению в те годы. Сторонники коммунистической идеологии и советской власти могут, конечно, утверждать, что экономические проблемы в СССР были срежиссированы, но, с нашей точки зрения, как пример, проблема доступности табачных изделий (прямо-таки «табак насущный»!) со всей наглядностью и неприглядностью продемонстрировала неэффективность советской экономической модели [Устинкин, Тимофеев 2012: 172].

Итак, на сессии Горьковского областного Совета народных депутатов 21– 22 августа 1990 г. обсуждали проблемы логистики табачных изделий (прежде всего, факты задержки с отгрузкой таковых из Литовской и Эстонской ССР, а также из Сирии3). Была озвучена также информация, что на область выделено 2 тыс. условных ящиков махорки из резервов4, причем везти их – эти ящики махорки – должны были из Читы5. Некоторые представители депутатского корпуса высказывали предложения, которые должны были снизить остроту дефицита сигарет. Так, депутат Е.Я. Сазанов говорил, что нужны прежде всего сигареты «Стрелецкие», «Стрела» – 10 кузовов6. Напомним, что обе эти марки относились к числу наиболее дешевых, к настоящему времени уже давно не используемых (лишь один из соавторов с трудом вспомнил внешний вид означенной продукции!). Немало говорилось также о необходимости усиления борьбы с теми, кто, несмотря на дефицит, занят реализацией сигарет и иных табачных изделий. Так, депутат С.Р. Ахметов заявлял следующее: «Уже месяц в этом году табачные изделия в магазинах не появлялись, но на рынках торгуют совершенно свободно по спекулятивным ценам. И создается впечатление, что милиция их охраняет. Я был свидетелем, как два парня стали у цыган отнимать, а милиция стала защищать цыган. Нужно меры принимать и к цыганам»1. Другие народные избранники озвучивали сведения о местах, где ситуация с незаконной торговлей была самой вопиющей: так, в частности, легче всего сигареты можно было купить в поселках Ольгино и Гнилицы, где компактно проживали лица цыганской национальности2. Кроме того, депутаты обсуждали факты активного участия в торговле подростков 12–16 лет, не подпадающими под ответственность3. Предлагалось не только усилить борьбу со спекуляцией (стандартный советский способ!), но также выявлять источники снабжения лиц, этой самой спекуляцией занимающихся4.

Впрочем, сомнения в эффективности таких мер у депутатов имелись. Так, один из народных избранников вполне обоснованно предполагал, что «по спекуляции добьемся того, что будет по 15 рублей за пачку вместо 4-х, как сейчас», и отмечал, что заработал самый натуральный рынок в условиях социалистического дефицита5. Другой депутат, А.П. Соколов заявлял следующее: «Я хочу предостеречь сразу, чтобы мы ни в коем случае не вводили ни карточную систему, ни талоны на табачные изделия. Тогда нам никаких запасов не хватит. ‹…› Начинать надо контроль за торговлей табачными изделиями с баз. ‹…› Завозить нужно во все магазины сразу. И спасет нас только залповый выброс одновременно. Смех смехом, а сигаретами шутить нельзя. Они могут просто явиться причиной для массовых беспорядков. Недовольство народа уже на грани»6. Сложно даже сказать, что именно в этом фрагменте его выступления важнее – предлагаемые меры или осознание того, что до бунта осталось совсем немного.

Подвергалась депутатской критике в Горьком и практика решения предприятиями проблемы снабжения табачными изделиями своих работников. Так, в частности, депутат Задернюк говорил: «Заводы пытаются решать эти вопросы самостоятельно, забывая о том, что курит не только рабочий класс. Те факты, когда пытаются “заткнуть рот” рабочему классу, выделяя какие-то дотации на заводы, оставляя все остальное население без курева, это тоже будет взрыв, может быть, более страшный»7.

В целом в августе 1990 г. депутаты Горьковского областного Совета народных депутатов вне зависимости от политических взглядов сошлись во мнении, что ситуация с табаком неуправляемая8. Вполне закономерно было такое проявление гражданской активности, как то, что имело место 22 августа 1990 г.: «на пл. Минина у здания Дворца труда масса людей перекрыла дорогу и движение по ней в знак протеста в связи с отсутствием табачных изделий»9. Около 150 человек пытались попасть на заседание Совета. Одному из них даже дали слово (чем не пример демократии?! [Гусев и др. 2024: 28]).

Активно обсуждали депутаты и проблему снабжения жителей отдельными категориями продовольствия. Вопросы так называемого рационирования в принципе мало понятны тем людям, которые не застали эпоху дефицита, равно как и практику распределения ресурсов в рамках административно- командной экономики. А потому нижеследующие цитаты из зала заседания нуждаются в комментариях. Итак, на августовской сессии 1990 г. заявлялось следующее: «рационирование в Горьком сложилось уже лет 10. Мы еще с вами не занимались, талонов не было, а по предприятиям уже продавали и эти полтора килограмма мяса и килограмм колбасы»1. На следующей сессии один из нижегородских избранников высказался следующим образом: «По нашему району. Наш район находится на границе с Владимирской областью и границе с г. Дзержинском. Производя достаточно большое количество мяса, население справедливо требует от руководства района, чтобы каким-то образом был решен вопрос, в частности, по мясопродуктам. …Кроме того, жители нашего района не могут купить в г. Дзержинске ни одной вещи, ни обуви, ни одежды и т.д.»2. И наконец, на той же третьей сессии: «Я первым вопросом ставлю такое условие и настаиваю, чтобы проголосовать поименно, как на той сессии мы решили, чтобы мясные продукты и молочные делились поровну в области: на сельских жителей и на городских»3.

Отличие от реалий более позднего периода, не говоря уже о днях сегодняшних, разительное – в самом деле, представить депутатов Законодательного собрания Нижегородской области, обсуждающих на заседании снабжение жителей муниципальных образований, «рациональное распределение» мясных продуктов и т.п., невозможно.

Приведем еще две цитаты, относящиеся к третьей сессии Нижегородского областного Совета народных депутатов 21-го созыва, имевшие прямое отношение к проблеме дефицита. Цитата № 1: «До каких пор мы будем есть масло, которое нам с Вьетнама привозят, это обезьяны сучки там в лесу не доели. Из них надавят соку и нам сюда везут»4. Комментировать соответствие содержания цитаты реальностям процесса изготовления масла в Социалистической Республике Вьетнам мы не будем. Отметим лишь, что столь эмоциональные и вполне «народные» по тональности высказывания в легислатурах встречаются редко [Зимин, Шишкина 2021: 134]. Впрочем, и качество потребляемой населением продукции также становились предметом обсуждения в парламентах регионов не часто.

Цитата № 2: «Я считаю, поскольку у нас сложилась чрезвычайная обстановка, необходимо наделение депутатов всех уровней полномочиями по праву доступа осмотра всех подсобных, складских помещений и т.д. – баз, магазинов и всего, что связано с товарами для народного потребления»5. А это, с нашей точки зрения, уже не только про неэффективность советской экономики, это еще и про кризис управленческой системы в целом. Иначе оценить необходимость мелочного по своей сути контроля со стороны депутатов за торговлей товарами повседневного спроса мы не можем. Высказывание одного из нижегородских депутатов это подтверждает: «В последнее воскресенье я в магазине № 1 ВОРПа буквально выбрасывал из подсобки 5 сортов конфет, которые они должны были продавать по талонам и там держали»6.

На третьей сессии Нижегородского областного Совета народных депутатов 21-го созыва обсуждались также вопросы криминальной хроники, имевшие мало отношения к законотворческому процессу. Так, например, упоминалось: «…в нашем райцентре мелкооптовый магазин проверили за последнее время. Маленький райцентр, а ушло 4 тонны колбасы, 4 тонны мяса, 4 тонны сыра налево, минуя всех “мертвых душ”, которые в списки внесены»1. Другая цитата, причем еще более характерная: «В настоящее время расследуется уголовное дело в отношении заведующей магазином № 16 Горкоопторга Разуваевой, которая совместно с другими должностными лицами торговой системы скрыла от покупателей 7 тыс. пачек сигарет и значительное количество продуктов питания. ‹…› В Дальнеконстантиновском районе расследуется уголовное дело в отношении заведующей магазином райпо Мартынчик, скрывшей от покупателей товаров на сумму 24 тыс. рублей»2. И наконец, фрагмент речи депутата В.И. Резинкина: «Осмотр места происшествия установил, что в озере между ГАТП-6 и АТП-2 на территории Ленинского района плавает четыре тушки потрошеных цыплят. На берегу территории АТП было обнаружено два пустых ящика из-под кур, принадлежащих Задоно-Кагальницкой птицефабрике Ростовской области. ‹…› Из допросов свидетелей следует, что замороженные потрошеные цыплята в количестве 60 штук были обнаружены в озере утром 14 октября. Исследование тушек цыплят показало, что и обработка соответствует ее стандартам и что они находились в глубокой заморозке. ‹…› Согласно договору между Горьковским автозаводом и Задоно-Кагальницкой фабрикой в г. Горький было отправлено 6 машин с такими цыплятами»3. Примерно в таком же ключе обсуждались и вопросы снабжения рыбой, равно как и пропажи части рыбы, привезенной из г. Чимкента4.

С одной стороны, это свидетельствовало, что депутаты реально вникали в проблемы, волновавшие их избирателей. С другой стороны, все обсуждения такого рода скорее были похожи на репортажи криминальной хроники, нежели на заседание парламента – пусть и регионального. Одновременно с этим становилось очевидным и бессилие депутатов: они никак не могли повлиять на сложившуюся ситуацию.

Признаем, что на заседаниях в 1991 и последующих годах ораторские навыки, равно как и умение правильно отбирать тему для обсуждения на заседаниях, выросли [Законы... 2023: 11-12; Сачава 2013: 70]. Во всяком случае, обсуждения тушек цыплят и папирос «Стрелецкие» нами обнаружено не было5.

Однако приведенные в статье примеры того, как депутаты обсуждали табачный и продовольственный кризисы в стране, свидетельствовали не столько о недостаточном профессионализме народных избранников, сколько об особенностях деятельности самого представительного органа, получившего реальные полномочия в условиях коллапса командно-административной системы [Пахомова 2014: 30]. «Мелочность» поднимавшихся вопросов не должна вводить в заблуждение: то были «издержки роста» областного протопарламента.