Неклассический дискурс телесности в свете идеи постчеловека

Основная задача статьи — рассмотреть практическую проекцию идей неклассической антропологии. Прогресс индустриализма, а с середины ХХ в. и постиндустриализма способствовал усилению тенденций массового, материалистического мировоззрения в различных вариантах — гедонистических, технократических, аскетических, прагматических. Этому способствовал как материальный прогресс жизни, так и стремительное развитие биологии, медицины, психологии, демографии, социологии, этнологии, кибернетики, информатики. Мировые катаклизмы ХХ в. подорвали доминирование мировоззрения духовности и способствовали утверждения соматической доминанты культуры, которая утвердилась в массовой культуре.

В различных культурных практиках и повседневности эти тенденции проявлялись по-разному. Назовем некоторые из них.

В ХХ-XXI вв. стремительно развивается такая зрелищная и силовая практика как спорт. Она хорошо сочетается как с тенденциями к экономическому прогрессу, так и с ценностями милитаризации как маскулинной, так и феминной культуры. Развитию спорта способствует Олимпийское движение, а также возникновение все новых и новых форм мировых состязаний. Искусство становится все более зрелищным с эротической точки зрения, пропагандирует раскованное поведение и общение. В начале ХХ в. в стране Советов рождается сексуальная революция, которая потом находит свое продолжение в сексуальной революции 60-х годов ХХ в. на Западе и в гендерной революции конца ХХ начала XXI в.

В философии и идеологическом процессе вообще это нашло выражение в антропологическом повороте, в победе антропоцентрического мировоззрения, которая трактовалась как небывалый прогресс и возврат к утраченной идее человека. «Философия» такого рода нашла свое выражение в массовом искусстве, в кино, эстраде. В социалистической идеологии СССР эта тенденция развивалась под эгидой идеи народности, народного благосостояния, на Западе — под эгидой массового общества и общества потребления и сверх потребления.

Однако идеи модернизации в обществе ХХ-XXI в. настолько велики, что начинается обнаруживаться «хрупкость», «непрочность» человеческого тела1, получает развитие идея деконструкции телесности в виде ее преодоления в образе постчеловека. Даже ассимиляция идей восточных духовных практик осуществляется сквозь фильтр развития телесности, холистических идей о неразрывности духа и тела, и их неотрывности от бесконечного Универсума.

Различные виды искусства, — театр, эстрада, изобразительное искусство и пр., — эволюционируют в сторону синтеза искусств и ассимиляции телесности через танец, гимнастику, перфоманс и пр. Все это также интегрируется с техническими достижениями, приспособлениями, устройствами и в связи с усиливающимися тенденциями либерализма и эгоизма приобретает направленность на модернизацию человеческого тела: техники ухода за телом (диета, гигиена), техники строительства тела в бодибилдинге, фитнесс, медицинское вмешательство и переконструирование телесности, медикаментозные практики, идеи коэволюции человека и биоорганической и технической проекций человека — киборги и пр. Все эти разнообразные практики уживаются в общественном сознании вместе благодаря тому, что беспрецедентный рост семиозиса2, и рекламных практик имиджевого манипулирования способствуют формированию технократического мифа, в котором наука, миф, религия, искусство, реальное и виртуальное, рациональное и иррациональное дружно уживаются в знаковом синкрезисе постмодернистского нео-мифологизма. Этот неклассический культурно- идеологический дискурс синкретически-миксер-ного сознания, с доминированием на телесность получил название постмодернизма. Подготовка нового антропологизма была осуществлена в философии иррационализма, в философии Ницше, фрейдизме, экзистенциализме.

Идея постчеловека и сопутствующая ей идеология трансгуманизма воспринимается в современном мире как руководство к практическому воплощению образа сверхчеловека. Современные крупнейшие в мире предприниматели и инициаторы многих стартапов С. Альтман, И. Маск готовы инвестировать сотни тысяч и миллионы долларов в проекты, которые будут способствовать как преодолению физических недостатков, болезней, так и достижению долгой здоровой жизни и даже бессмертия. Идеология трансгуманизма является как бы промежуточной формой идеологии от человека к более совершенному постчеловеку. Организация Humanity+ определяет трансгуманизм так: переход между нынешним человеком и «человеком 2.0». В лабораториях И. Маска идет работа над созданием нейрокомпьютера, общение с которым человек будет достигать без посредства каких-либо приборов, непосредственно.

В России локомотивом в области реализации программы «электронный город» является Москва. Уже сейчас 90% её жителей использует Интернет. Здесь разрабатываются и внедряются инфраструктуры «умных» домов и городов на основе «глобальных мегатрендов». Так, в медицине к 2030 году намечается внедрение в практику экзоскелетов и нанороботов, искусственного интеллекта, больших данных и предиктивной аналитики, технологии виртуальной и смешанной реальности. Естественно, что эта модель будет задавать в России тренд для «Умного города» в России. Модель сопрягает город уже не просто с человеком, как жителем города, а с постчеловеком, поскольку речь идет об индивиде как органическом носителе достижений новых технологий.

Юваль Харрари в своих футурологических книгах пишет о том, что современники могут быть одним из последних поколений Homo sapiens. Через 50–100 лет облик человека и животных кардинальным образом изменится. Это произойдет благодаря технологиям, которые уже есть сейчас (генная модификация) и которые появятся в будущем. Современные технологии уже дошли до той точки, когда научились, в какой-то мере, считывать информационные коды организмов. Параллельное развитие компьютеризации и биологии (нейробиология и пр.) ведет к тому, что будет создан высокосовершенный биометрический сенсор, который будет декодировать электрохимические сигналы и переводить их в знание и алгоритмы. Человек будущего конструируется на пути биоинженерии, на пути комбинирования человека и компьютерных технологий, а также на пути создания принципиально новой неорганической модели интеллектуального существа. Но даже без этого, уже сейчас явно продвижение развитых стран в эру роботов: на 10000 рабочих мест в Корее 631 робот, в Турции 23, в Греции, которая фигурирует как отсталая страна Евросоюза — 17 роботов, в России — 3.

Государства, ориентированные на будущее в контексте трансгуманизма, активно используют робототехнику. Проблему «лишней» рабочей силы они склонны решать путем выплаты дополнительных пособий за то, чтобы люди не трудились.

Таким образом, неклассические идеи телесности оказались тесно связаны с технократическими идеями и практиками «усовершенствования» человека, его телесности, интенсивного развития роботов, идеологии трансгуманизма и практик конструирования постчеловека. Адепты трансгуманизма полагают, что в идеологии усовершенствования человеческой телесности содержится большой потенциал для развития человека в целом, что его реализация будет способствовать прогрессу человека, как на социальном, так и на индивидуальном уровне при наличии гуманистических ценностей. Но это последнее, важнейшее обстоятельство — сохранение приверженности гуманистическим ценностям в условиях внедрения трансгуманистических технологий, является мало вероятным, как противоречащее роботоориентированному целеполаганию трансгуманизма, что делает сомнительным представление об эффективности практики трансгуманизма в деле совершенствования человека и человеческого общества. Некоторые прогнозы небезосновательно допускают порабощение человека новым технократическим тоталитаризмом.