Неолитический могильник Осторф – локальный сюжет популяционной истории Европы
Журнал: Краткие сообщения Института археологии @ksia-iaran
Рубрика: Естественнонаучные методы в археологических исследованиях
Статья в выпуске: 284, 2026 года.
Бесплатный доступ
В статье обсуждаются причины сходства между мужскими черепами из курганных могильников ямной культуры и выборкой черепов из могильника культуры воронковидных кубков Осторф на севере Германии. В результате нескольких этапов межгруппового анализа краниологических материалов из памятников мезолита, неолита, энеолита и бронзы Восточной, Юго-Восточной, Центральной и Северной Европы показаны основные закономерности популяционной изменчивости и дифференциации населения разных регионов и эпох. В итоге автор приходит к выводу, что в облике восточноевропейских жителей неолита, энеолита и бронзы сохранились черты мезолитических охотников-собирателей, которые в западных регионах в эпоху неолита почти исчезли, но изредка встречались в изолированных коллективах в ареале культуры воронковидных кубков. Примером такого сохранения особенностей древнего субстратного населения, восходящего к охотникам эпохи мезолита, является реликтовая группа поздненеолитических рыболовов из Осторфа.
Короткий адрес: https://sciup.org/143186463
IDS: 143186463 | DOI: 10.25681/IARAS.0130-2620.284.285-296
The Ostorf Neolithic Cemetery – a Local Story of the European Population History
The paper discusses the reasons of similarity between male skulls from the Yamnaya kurgan cemeteries and the sample of skulls from Ostorf, which is a cemetery in the north of Germany attributed to the Funnel Beaker culture. Based on the multi-stage intergroup analysis of craniological materials from the Mesolithic, Neolithic, Eneolithic and Bronze Age sites, main patterns of variability and differentiation of populations living in various regions and historical periods were identified. The author comes to the conclusion that the physical appearance of East European Neolithic, Eneolithic, and Bronze Age populations has retained features of Mesolithic hunter-gatherers which almost disappeared in the western regions in the Neolithic, though in rare cases these traits manifested themselves in isolated population groups inhabiting the Funnel Beaker regions. This example shows how this relict group of Late Neolithic fishermen from Ostorf cemetery retained specific features of an ancient substrate population that traced its lineage back to the Mesolithic hunters.
Текст научной статьи Неолитический могильник Осторф – локальный сюжет популяционной истории Европы
Краниологические серии из археологических памятников эпохи неолита Северной, Центральной и Юго-Восточной Европы характеризуются комплексом общих морфологических черт, прежде всего малыми поперечными размерами глазниц, лицевого и мозгового отделов черепа. Это отличает их от предшествующих мезолитических охотников и собирателей, обладавших более широкими и массивными черепами, что неоднократно отмечалось специалистами, проводившими исследования в разное время, независимо друг от друга, с помощью различных методов и даже в рамках разных исследовательских парадигм
( Menk , 1980; Schwidetzky, Rösing , 1990; Sardi et al ., 2004; Brace et al ., 2006; Козинцев , 2008; Trautmann , 2012; Казарницкий , 2024; Grasgruber , 2025). Некоторые авторы не исключали, что причиной появления нового облика у населения неолита могло быть влияние условий окружающей среды, связанных с переходом к производящему хозяйству и изменением диеты ( Sardi et al ., 2004; Trautmann , 2012), но другие видели причину в распространении новых популяций, принесших в Европу и земледелие, и новые краниологические особенности.
Подтверждение миграции земледельцев в Европу со стороны генетики было поначалу только косвенным и опиралось на закономерности распределения частот встречаемости классических маркеров крови у современных европейцев ( Ammerman, Cavalli-Sforza , 1971; 1984). Несколько десятилетий спустя появились и прямые палеогенетические доказательства: извлеченная из древних человеческих скелетов ДНК показала распространение маркеров популяций из Малой Азии по Европе одновременно с появлением европейского земледелия ( Bramanti et al ., 2009; Skoglund et al ., 2012; Gamba et al. , 2014; Lazaridis et al ., 2014 и др.). Совпадение результатов не только этих, но и ряда других морфологических и генетических исследований, вероятно, спровоцировало некоторое возобновление интереса к краниологической изменчивости человеческих популяций в качестве источника для исторических реконструкций ( Smith , 2018; Ross, Pilloud , 2021; Ross, Williams , 2021). Правда, количество работ на эту тему среди биоархеологических исследований по-прежнему небольшое ( Buikstra et al ., 2022).
Другим ярким палеогенетическим открытием последних лет стали свидетельства продвижения степного населения Восточной Европы на запад, которое первоначально объяснялось распространением ямной культуры эпохи бронзы, но впоследствии источник миграции связали с энеолитическими среднесто-говской и хвалынской культурами или даже еще более ранними коллективами ( Allentoft et al ., 2015; 2024; Haak et al ., 2015; Nikitin, Ivanova , 2022; Nikitin et al ., 2025; Lazaridis et al ., 2025; Penske et al ., 2023). И тут совпадения с краниологическими данными не случилось: различия в морфологии черепа между носителями ямной культуры и западными группами шнуровой керамики оказались такими же, как и при сравнении предшествовавших им популяций раннего неолита и энеолита Центральной и Восточной Европы ( Кондукторова , 1978; Menk , 1980; Казарницкий , 2024; 2025; Grasgruber , 2025). Несмотря на наличие генетических свидетельств о проникновении восточноевропейских популяций, носители культур позднего неолита Центральной Европы сохранили краниологические черты местных ранненеолитических групп.
Отличия восточных европейцев завершающих эпох каменного и начала бронзового веков от популяций, проживавших западнее, можно назвать правилом, из которого есть как минимум одно исключение. А. Г. Козинцев в поисках истоков миграций, повлиявших на формирование чаахольской культуры Южной Сибири (Козинцев, 2008), обратил внимание на сходство краниологических выборок ямной и чаахольской культур с серией черепов из могильника культуры воронковидных кубков Осторф, расположенного на севере Германии возле г. Шверин (Bastian, 1961; Schuldt, 1961). В привлеченной к исследованию обширной базе краниометрических данных И. Швидецкой среди европейских неолитических групп осторфская действительно выделяется редкой морфологией, характерной скорее для восточноевропейского населения (Schwidetzky, Rösing, 1990. С. 23). Поэтому А. Г. Козинцев не исключил возможность участия популяций, родственных осторфской группе, в формировании населения эпохи бронзы в Восточной Европе, а затем и в Южной Сибири (Козинцев, 2008. С. 141). Правда, краниологическое сходство носителей ямной, среднестогов-ской и хвалынской культур все-таки в большей степени свидетельствовало об автохтонности восточноевропейских скотоводов, поэтому параллель с Остор-фом позднее упоминалась автором уже несколько иначе – как заслуживающий внимания, но единичный случай, так и не получивший объяснения (Козинцев, Селезнева, 2015; Козинцев, 2016; Kozintsev, 2019). Попробуем выяснить, в чем может быть причина сходства между осторфской и ямными выборками черепов.
Рассмотрим особенности морфологии черепов из Осторфа на фоне популяционной дифференциации европейского населения мезолита, неолита и бронзы, используя результаты нескольких этапов сопоставления средних групповых краниометрических данных 68 выборок мужских черепов. Сравнение групп проводилось традиционным способом – при помощи расстояний Махалано-биса (D²), количественной меры сходства, учитывающей внутригрупповую изменчивость и корреляции между исходными признаками ( Mahalanobis , 1933). D² получены с поправкой на численность наблюдений в программе Canon ( Козинцев , 2007) и подвергнуты многомерному шкалированию в программе Sta-tistica для преобразования в двухмерные координаты. Состав признаков также стандартен ( Martin, Saller , 1957; Алексеев, Дебец , 1964), но различается на разных этапах по причине отсутствия части измерений в некоторых группах. Наименьшее количество признаков (9) использовано в анализах, включающих новоданиловские выборки: продольный, поперечный и скуловой диаметры, наименьшая ширина лба, верхняя высота лица, высота и ширина носа, высота и ширина глазницы (рис. 1: B ). Без новоданиловских и некоторых других серий перечень измерений увеличен до десяти за счет высотного диаметра черепа – такой набор использован при включении в анализ западных неолитических и мезолитических групп (рис. 2: B, D ). Наибольшее количество параметров (14) привлекалось при сопоставлении только восточноевропейских и кавказских выборок благодаря включению дополнительных измерений назомалярного и зигомаксиллярного лицевых углов, относительной высоты переносья и угла выступания носа (рис. 1: D ). Источники краниометрических данных неоднократно публиковались ранее ( Schwidetzky, Rösing , 1990; Козинцев , 2007; 2008; Казарницкий , 2024; 2026). Описания категорий размеров черепа приведены согласно общемировой шкале вариации ( Алексеев, Дебец , 1964. С. 112–116).
Население Восточной Европы V–III тыс. до н. э., предшествующее или синхронное ямной культуре, представлено опубликованными краниометрическими данными в достаточной степени, чтобы проследить основные закономерности популяционной изменчивости (рис. 1: А, B ). Лесные группы, так или иначе связанные с кругом культур ямочно-гребенчатой керамики (рис. 1: А, а ), отличаются длинным мозговым отделом средней ширины, очень широким лицом и глазницей (рис. 1: B, а ). Выборки из среднестоговских и хвалынских могильников, расположенных ближе к границе лесостепной и степной зон (рис. 1: А, б ),
Dimension 1
объединяют большая длина черепа (очень длинного в мировом масштабе) и менее широкие лицо и глазницы (рис. 1: B, б ). Серии из мариупольских (дне-про-донецких) и новоданиловских памятников, в целом более южных (рис. 1: A, в ), имеют очень длинный и широкий череп, очень широкие лицо и глазницы (рис. 1: B, в ). Краниологические группы эпохи бронзы Восточного и Южного Кавказа (рис. 1: А, г ) специфичны наименее широким и более высоким лицом и более высокой глазницей (рис. 1: B, г ). Ямные группы совпадают территориально со среднестоговско-хвалынскими и мариупольско-новоданиловскими (рис. 1: C, д ), но только с первыми имеют очевидное морфологическое сходство, пересекаясь координатами в пространстве преобразованных расстояний D² (рис. 1: B, д ). Некоторые ямные серии на графике отклоняются от большинства в сторону кавказских групп, причем это отклонение становится сильнее, если увеличить количество признаков за счет лицевых углов, угла выступания носа и высоты переносья 1 (рис. 1: D, д ). В остальном изменение состава серий и перечня признаков не сказалось на результатах.
И все же для нескольких ямных серий прямые морфологические аналогии здесь не наблюдаются. В надежде обнаружить их в более отдаленных регионах расширим круг сравнительных материалов на следующем этапе анализа (рис. 2: А, е ), добавив неолитические выборки из Юго-Восточной и Центральной Европы, начиная с самых ранних и южных некрополей VII–V тыс. до н. э. в Неа-Никомидии и Старчево, серии таких культур, как винча, боян и хаман-джия, серии более северо-западных культур линейно-ленточной керамики, рёссен и лендьель, а также наиболее северных и поздних культур михельсберг, вальтер-ниенбург-бернбург, йордансмюль и воронковидных кубков IV–III тыс. до н. э., в том числе и из могильника Осторф (рис. 2: № 54).
Рис. 1 (с. 288). Географическое положение памятников, из которых происходят краниологические серии, и результаты первых двух этапов межгруппового анализа
Условные обозначения групп : а – лесной неолит; б – хвалынские и среднестоговские; в – мариупольские и новоданиловские; г – эпоха бронзы Кавказа; д – ямная культура
1 – Звейниеки, культура ямочно-гребенчатой керамики; 2 – Сахтыш, волосовская культура; 3 – волго-окские памятники ямочно-гребенчатой культуры; 4 – Каменные Потоки и Игрень; 5 – Александрия; 6 – Хвалынский II; 7 – Хвалынский I; 8 – Вольненский; 9 – Вовнигский; 10 – Васильевский II; 11 – Дереивский; 12 – Никольский; 13 – Ясиноватский; 14 – Госпитальный Холм; 15 – Мариупольский и Ворошиловградский, энеолит; 16 – Суворовский, Джангар и Челбасская X, энеолит; 17 – Гинчи; 18 – Мингечевир; 19 – Лчашен; 20 – Норадуз и Цамакаберд; 21 – Артик и Ором; 22 – ямная ингульская; 23 – ямная нижнеднепровская западная; 24 – ямная нижнеднепровская южная; 25 – ямная нижнеднепровская восточная; 26 – ямная нижнедонская правобережная; 27 – ямная нижнедонская левобережная; 28 – ямная ставропольская; 29 – ямная калмыцкая южная; 30 – ямная калмыцкая; 31 – ямная астраханская; 32 – ямная волго-донская; 33 – ямная нижневолжская левобережная; 34 – ямная самарская; 35 – ямная приуральская правобережная; 36 – ямная приуральская левобережная
Dimension 1
Результаты не позволяют найти аналогии особенностям некоторых региональных групп ямной культуры за пределами Восточной Европы. Однако обнаруживается то самое морфологическое единство западных неолитических выборок, с упоминания которого началась эта статья (рис. 2: B, е ). В координатном пространстве преобразованных D² новые серии расположились слева, при этом в правой части графика по-прежнему прослеживается обсуждавшаяся выше дифференциация восточных групп, хотя и в несколько меньшей степени. Западные выборки из-за более узкого черепа (в особенности – лица и глазниц) не имеют ничего общего с восточными, и только Осторф нарушает это правило: поперечные размеры черепов из этого могильника попадают в диапазон вариации, наблюдаемый среди материалов из Восточной Европы и Кавказа.
Как уже отмечалось, большая ширина лицевого и мозгового отделов черепа не была редкостью у населения Западной Европы в более раннюю, мезолитическую эпоху. Если добавить в анализ выборки черепов из соответствующих памятников, датируемых ранее VI тыс. до н. э. (рис. 2: C ), то положение их в пространстве D² демонстрирует наличие морфологического сходства между ними и восточноевропейским населением V–III тыс. до н. э. (рис. 2: D ). Координаты осторфской группы в таком случае свидетельствуют о сходстве не столько с восточноевропейскими ямными, сколько с мезолитическими коллективами Европы: не преобразованное в координаты расстояние Махаланобиса от Остор-фа до мезолитических групп из Офнета в Германии (0,8) или Тевьека и Оэдика во Франции (1,8) меньше, чем до ближайших серий ямной культуры Украины и юга России (2,3–3,2).
В пользу такой трактовки говорят и независимые внешние данные о погребенных в могильнике Осторф – археологические, изотопные и палеогенети-ческие. Памятник расположен на небольшом острове Танненвердер (или То-тенинзель) посреди озера Осторф и содержит большое количество подвесок из зубов животных, рыболовных крючков и специфично орнаментированную керамику, из-за чего оставившая его группа была названа авторами раскопок субнеолитической и реликтовой, использовавшей мезолитическую хозяйственную модель на основе рыболовства, несмотря на то, что была окружена
Рис. 2 (с. 290). Географическое положение памятников, из которых происходят краниологические серии, и результаты третьего и четвертого этапов межгруппового анализа
Условные обозначения групп : а – лесной неолит; б – хвалынские и среднестоговские; в – мариупольские и новоданиловские; г – эпоха бронзы Кавказа; д – ямная культура; е – неолитические группы Северной, Центральной и Юго-Восточной Европы; ж – охотники-собиратели мезолита и раннего неолита
37 – Неа-Никомидия; 38 – Старчево; 39 – культура хаманджия; 40 – культура боян; 41 – культура винча; 42–44 – культура лендьель; 45–48 – культура линейно-ленточной керамики; 49, 50 – культура рёссен; 51 – Йордансмюль; 52 – Михельсберг; 53 – Вальтерниен-бург; 54 – Осторф; 55 – Мекленбург; 56–58 – неолит Дании и Швеции; 59 – Тевьек и Оэдик; 60 – Офнет; 61 – мезолит Скандинавии; 62 – Лепенски Вир; 63 – Власац; 64 – Звейниеки, Кунда; 65 – Звейниеки, Нарва; 66 – Васильевка I; 67 – Васильевка III; 68 – Южный Олений остров населением, давно практиковавшим земледелие (Bastian, 1961; Schuldt, 1961; Nilius, 1971).
Интенсивное рыболовство в Осторфе подтвердилось серией публикаций о содержании стабильных изотопов азота и углерода в костях человека и животных ( Olsen et al ., 2010; Fernandes et al ., 2015; Etu-Sihvola et al ., 2019). Доля белков, полученных за счет рыбы и продуктов животного происхождения, в диете оказалась очень велика и привела к ложному удревнению абсолютных дат человеческих скелетов, которые с поправкой на резервуарный эффект оказались не старше 3300 л. до н. э. (т. е. синхронны ямной культуре).
В ставшей классической статье о палеогенетических доказательствах неолитической миграции земледельцев из Малой Азии в Европу ( Bramanti et al ., 2009) присутствовали и два образца из Осторфа, в которых были обнаружены митохондриальные гаплогруппы как мезолитических охотников, так и неолитических земледельцев Центральной Европы, в то время как у всех остальных неолитических групп отсутствовали маркеры мт-ДНК предшествующего населения. В недавнем полногеномном исследовании европейцев от верхнего палеолита до неолита один из трех проанализированных осторфских скелетов был назван самым поздним обладателем значительной доли генетических маркеров европейских охотников-собирателей эпохи мезолита ( Posth et al ., 2023).
Известны и другие подобные случаи. В могильнике эльбо-хафельской группы культуры воронковидных кубков Тангермюнде (Саксония-Анхальт, Германия), расположенном в 120 км к югу от Осторфа, один из индивидов являлся носителем генетических маркеров западных охотников-собирателей ( Rivollat et al ., 2020). Датированный тем же временем, что и могильник Осторф, скелет из Виттрупа (Дания) демонстрирует изотопный сигнал рыбной диеты и генетические маркеры мезолитических охотников Скандинавского полуострова, хотя захоронение находится в ареале памятников культуры воронковидных кубков и синхронно им ( Fischer et al ., 2024). Заметное участие потомков охотников-собирателей мезолита наблюдается и на групповом уровне – в коллективном захоронении галерейной гробницы возле Нидертифенбаха (Гессен, Германия) поздней разновидности михельсбергской культуры, синхронной осторфскому могильнику ( Immel et al ., 2021).
Таким образом, сходство осторфской выборки черепов с краниологическими материалами ямной культуры не может быть свидетельством участия популяций неолита Северной или Центральной Европы в формировании населения эпохи бронзы Восточной Европы. Скорее всего, это объясняется наличием в составе осторфской и ямных групп значительной доли представителей субстратных популяций Европы, происхождение которых связано с эпохой мезолита. Черты мезолитических охотников продолжали доминировать в облике восточноевропейского населения в эпохи неолита, энеолита и бронзы, но западнее они почти исчезли и лишь изредка встречались в ареале культуры воронковидных кубков.