Неожидаемые особенности поведения птиц: антропоморфизм поневоле

В статье собраны собственные многолетние наблюдения за поведением птиц в разных регионах, а также некоторые примечательные видео из Интернета. В большинстве случаев это случайно подмеченные особенности поведения, собранные без предварительного плана и без мечения птиц. В науке подобные наблюдения часто называют «анекдотическими». Удалось увидеть такие взаимодействия, точнее – даже целый класс взаимодействий между особями одного и разных видов, которые никак не описаны в каких-либо работах по поведению (во всяком случае, я никогда не встречал). Причём это такие особенности, которые воспринимаются как «махровый антропоморфизм», и вроде как о них не принято упоминать, чтобы не быть обвинённым «во всех тяжких». Подозреваю, что люди, увидев подобные явления, считают, что тут что-то не так, что они неверно увидели или это «просто совпадение». Тем не менее, когда количество таких наблюдений продолжает увеличиваться, я считаю, что эти факты не стоит игнорировать, поскольку они указывают на особенности поведения птиц, которые большинство исследователей в своих работах упускают. Представляется, что именно это даст нам возможность продвинуться ещё на один значительный шаг в понимании поведения животных.

Именно из-за отрывочности и отсутствия надёжного контроля в таких наблюдениях велика доля их субъективной интерпретации (что и создаёт «анекдотичность»). Часть таких наблюдений просто описана и возникает вопрос – а насколько точно? Однако значительное число таких случаев удалось зафиксировать на видео, поэтому вполне воспроизводимо и проверяемо.

На мой взгляд, неплохо бы помнить работы, которые оказались было на «свалке истории». Это книга Петра Алексеевича Кропоткина (18421921) «Взаимопомощь как фактор эволюции». Она впервые увидела свет в 1902 году на английском языке, русский перевод вышел в 1907 году, повторно издана в 2011 году. Автор развивает идею, что в процессе эволюции не менее, а порой даже более важную роль, чем конкуренция и жестокая борьба за существование, играют взаимопомощь, сотрудничество и солидарность организмов. Биолог и философ Николай Яковлевич

Данилевский (1822-1885) в своём двухтомном сочинении «Дарвинизм. Критическое исследование», последнее издание которого увидело свет в 2015 году, также приводит многочисленные примеры того, что в действительности в природе накал борьбы за существование намного слабее, чем принято считать в дарвиновской теории эволюции, и что наряду с конкуренцией действует фактор целенаправленного сотрудничества.

Примеры необычного поведения

Начну с примера, поразившего меня своей необычностью. Наблюдение проведено в 2015 году на Таймыре в Пуринском заказнике (Харитонов и др. 2018). Бало ́ к, где располагалась наша экспедиционная группа, находился на берегу небольшого озера. Менее чем 50 м от него на озере на небольшом островке располагалось гнездо пары таймырских серебристых чаек Larus argentatus taimyrensis , или халеев Larus heuglini с 3 яйцами, а на расстоянии чуть более 1 м от гнезда этих крупных чаек находилось гнездо чернозобых гагар Gavia arctica с 2 яйцами (рис. 1).

Рис.1. Гнездящиеся на небольшом островке пары чернозобой гагары Gavia arctica и халея Larus heuglini. Таймыр, Пуринский заказник. 2015 год. Фото автора

Такое соседство казалось удивительным, поскольку известно, что эти чайки активно разоряют гнёзда птиц, что мы неоднократно наблюдали в других частях данного района. Сильных агрессивных взаимодействий между этими парами не наблюдалось, лишь изредка насиживающая гагара угрожающе выставляла в сторону чайки клюв. Агрессивных реакций этих чаек по отношению к гагарам не отмечали ни разу. Самое интересное, что в начале насиживания эта пара гагар нередко занималась брачными играми, для которых эти птицы покидали гнездо примерно на 40 мин и улетали на соседнее озеро. Кладка гагар при этом оставалась открытой, чайки из данной пары попеременно насиживали свою кладку и кладку гагар ни трогали, что нас сильно удивляло. В одно утро я вдруг обнаружил, что из пары гагар одна птица исчезла, а в гнезде гагар только одно яйцо. Ни о каком вылуплении речь идти не могла, и единственным виновником данного трагического события могла быть только ночная (в то время на Таймыре полярный день) атака одного из многочисленных бродячих орланов-белохвостов Haliaeetus albicilla, в результате которой насиживающая птица была схвачена хищником. Одно яйцо при этом было потеряно. Данный ход событий подтверждается тем, что лишившаяся партнёра чернозобая гагара многократно стремилась приблизиться к гнезду (очевидно, чтобы насиживать), но каждый раз, подплыв к гнезду примерно на 5 м, с испугом разворачивалась и уплывала. Такие попытки продолжались примерно сутки, яйцо лежало открыто, чайки рядом насиживали, гагара так и не села на гнездо. В результате, спустя сутки, чайки всё-таки съели это яйцо гагар. Так и напрашивается антропоморфная интерпретация: чайки как будто дейст -вовали по следующей логике: «яйцо лежит, мы его не трогали сутки, но ты так и не насиживаешь, вот мы его и съели» (яйцо поедала самка из пары халеев, самец стоял рядом).

Рис. 2. Троица чернозобых гагар Gavia arctica – территориальная пара и «гость», прилетевший от соседнего гнезда на другом озере, их взаимодействия. Таймыр, Пуринский заказник. Фото автора

Считается, что конкуренция за территорию высока и размножающиеся пары нетерпимо относятся к парам конспецифичных особей. В на -чале 1990-х годов во время работы на острове Врангеля мне запомнилось сообщение тогдашнего директора заповедника А.В.Сухова: «Длиннохвостые поморники Stercorarius longicaudus летают друг к другу в гости». Это воспринималось как очередное «анекдотическое» сообщение, и я не очень серьёзно отнёсся к этим словам. Действительно, тогда и в последующие годы на Таймыре я наблюдал такие залёты у длиннохвостых поморников лишь во время опасности: когда наблюдатель находился на территории одной пары, сюда прилетала соседняя пара и четыре птицы окрикивали наблюдателя. Стоило наблюдателю уйти, как хозяева территории изгоняли соседнюю пару.

Полёты «в гости» у поморников я не наблюдал, зато многократно был свидетелем этого явления у чернозобых гагар. Речь идёт о том же небольшом озере, что описано выше. Здесь проводились аналогичные наблюдения, кроме 2015, ещё и в 2021 и 2023 годах. В два последних летних сезона пара чернозобых гагар гнездилась уже на другом маленьком островке, отдельно от халеев. Кроме того, во все три года в данном районе гнездилась ещё одна пара гагар на другом озере и довольно далеко от первой, в 2.8 км. И все три года, пока гнездо на ближайшем к балку озере существовал о* , пока один партнёр насиживал, второй на некоторое время улетал к соседнему гнезду. Что происходило на дальнем озере, увидеть не удалось, но на ближнем озере гнездящаяся пара подплывала к «гостю» (гнездо оставлялось), и все три птицы вытягивали шеи вверх, выполняли и другие демонстрации без малейшей агрессии в отношении «гостя». Поведение во время этих встреч довольно подробно отснято мною на видео, фрагменты показаны на рисунке 2.

Почему у меня наблюдалась такая разница в поведении длиннохвостых поморников и чернозобых гагар? В отличие от гагар, гнёзда поморников были расположены куда ближе одно к другому (среднее расстояние в разные годы колебалось в пределах 925-2200 м –Харитонов 2022), чем указанные 2 гнезда гагар. При этом у гагар гнёзда располагались ещё и на разных озёрах. Учитывая, что гагары летают гораздо реже поморников, гагары соседних пар, в отличие от поморников, видят друг друга очень редко или не видят вовсе. Видимо, поэтому гагары активизируют контакты сами, произвольно увеличивая их частоту.

Считается, что эмпатия – это способность только высших позвоночных. Отмечена у человека, слонов и бонобо. Однако наблюдения показывают, что эмпатия может быть и у животных с малым мозгом. Наши наблюдения за люриками Alle alle в колониях на острове Медвежий в 2005 и 2011 годах показало, что эти птицы обладают интересным свойством: если в колонии возникает конфликт между двумя особями, то люрики-соседи пытаются этот конфликт погасить (Харитонов 2018). Мало того, дважды наблюдалось и удалось отснять на видео, когда меченая самка люрика разнимает двух конфликтующих из-за неё двух самцов, совершенно «по-человечески» резко внедряясь между конфликтующими самцами, прямо как женщина, разнимающая двух дерущихся мужчин (рис. 3). Один из этих самцов – её брачный партнёр, и после прекращения одного из конфликтов на снятых кадрах видно, как она поглаживает его клювом по спине (успокаивает?)

Рис. 3. Самка люрика Alle alle (в середине) разнимает двух конфликтующих самцов. Фото автора

Разнимание курицей конфликтующих домашних кур * . Поведение кур Gallus gallus domesticus оказалось куда сложнее, чем обычно представляется. Это первый случай, когда кроме как у люриков я увидел сцену, когда некто третий разнимает дерущихся. Теперь собственно выписка из видео длительностью 1:47. Ситуация такова: петух ходит среди кур, клюёт, иногда перед разными курами чертит крылом. Тут одна курица, отметим её – с малым гребешком, подходит к петуху и присаживается, затем начинается спаривание. Тут же к спаривающейся парочке бежит курица с большим гребешком. Далее камера «целомудренно» отворачивается, и что там происходит – неясно. Но вот в конце спаривания камера снова поворачивается к парочке – видно, как петух просто сходит с курицы. Через некоторое время курица с большим гребешком нападает на курицу, что спаривалась, начинается драка. Через некоторое время их начинает явно разнимать коричневая курица: она становится между ними, причём явно пытается утихомирить зачинщицу драки – курицу с большим гребешком, в частности, один раз чертит перед ней крылом, прямо как петух перед курицей (ещё одно подтверждение, что ухаживающие и агрессивные демонстрации – одно и то же). Затем даже клюнула курицу-зачинщицу, и драка прекратилась. Там же есть видео War of black hens – Organic Oasis. Там чёрная курица с гребешком нападает на чёрную курицу без гребешка (видимо, те же), и тоже коричневая курица (это точно та же, поскольку коричневых куриц там больше нет) клюёт зачинщицу драки, та не сопротивляется (как и в вышеописанном случае), и драка прекращается.

Ещё один примечательный процесс, также отснятый неоднократно на видео, имел место в колонии люриков на острове Медвежий в 2011 году. История откровенно напоминала поведение группы подростков в случае, когда среди нескольких парней оказывалась девушка лёгкого поведения. Был уже конец сезона размножения, нормальные сезонные спаривания среди люриков давно прекратились, и тут в колонии появилась молодая самка (возраст опознан по светло-бурым маховым, которые у взрослых люриков почти чёрные) прошлого года вывода. Она позволяла с собой спариваться разным самцам и быстро сформировала группу самцов, которые «тёрлись» возле неё, пытаясь спариться (рис. 4). Иногда кому-то перепадала такая возможность. Бывало так, что вслед за одним спаривающимся самцом тут же пытался, иногда успешно, спариться следующий самец. Это поведение также хорошо задокументировано на видео.

Рис. 4. Молодая самка люрика Alle alle (левая птица с бурыми маховыми) в компании самцов, ожидающих возможности с ней спариться

Наблюдения за тонкоклювыми кайрами Uria aalge на острове Талан в северной части Охотского моря (Магаданская область) в 1987 году тоже выявили совершенно человеческую, буквально «семейную» сцену. В одной из пар кайр самец имел отличную естественную метку — особые белые пятна на спине (рис. 5), поэтому был опознаваем в любой части колонии кайр. В один из дней наблюдений этот самец покинул свой участок, оставив на нём свою прежнюю самку, и сместился примерно на 1 м вниз, где у него появилась другая самка. И вот первая самка этого самца зашла сзади него на новом участке (территории кайр очень маленькие, примерно 10 см в диаметре — Харитонов 2011) и стала клювом гнать его обратно в сторону его прежнего гнездового участка. У самца сначала не было выбора, куда двигаться, но вскоре он вырвался от преследований своей прежней самки и вернулся на новую территорию, откуда вторая самка его прогнала.

Рис. 5 Самец тонкоклювой кайры Uria aalge с естественной меткой (указано стрелкой). Остров Талан. Фото автора

На острове Талан в 2008 году и особенно на острове Ионы в Охотском море в 2009 году удалось снять на видео конкурентное поведение двух самок белобрюшки Cyclorrhynchus psittacula (пол определён по высоте клюва, которая у самок меньше, чем у самцов) при конкуренции за полового партнёра. И одна самка изо всех сил стимулирует самца показать другой самке, что именно она его самка. Она всё время пытается выполнить вместе с самцом демонстрацию биллинга, которую обычно брачные партнёры предъявляют ухажёрам чтобы показать, что «у нас всё хорошо» (Харитонов 2024). Самец, однако, уклоняется от участия в демонстрации, и самка его бьёт, пытаясь заставить сделать биллинг. Поскольку такую ситуацию мы наблюдали дважды в разные годы и на разных островах, подобное поведение, видимо, характерно для белобрюшек (рис. 6).

Иногда среди птиц встречаются особи, которых откровенно можно назвать «умными», поскольку их поведение выглядит рациональным и адекватным моменту. «Умный» сапсан Falco peregrinus на Больших скалах реки Лемберова на Таймыре не окрикивал наблюдателя даже при очень близком приближении к гнезду, если наблюдатель находился на другой стороне речки. Одна самка белой совы Nyctea scandiaca не слетала при нахождении человека ближе 100 м (хотя обычно эти совы слетают за несколько сотен метров от человека), видя, что человек находится на другом берегу весьма бурной речки. Зимняки Buteo lagopus нерационально окрикивают наблюдателя нередко даже тогда, когда он уже прошёл их гнездо, позволяя человеку вернуться и это гнездо найти. Однако за весь период наблюдений отмечена лишь одна самка, которая не слетала с гнезда и не окрикивала меня, даже когда я находился менее чем в 20 м от гнезда. Подобный случай отмечен и в случае с самцом белолобого гуся Anser albifrons – я уже прошёл примерно в 15-20 м в стороне от гнезда и удалялся от него, когда гусак поднял тревогу, выдав мне местоположение гнезда.

У белолобых гусей при выводках опасность обычно происходит с земли (песец), поэтому при любой опасности выводки этих гусей бегут в воду. Получается поведенческий диссонанс: идёт моторная лодка по узкой речке, на берегах кормятся выводки. И они устремляются в воду, в результате чего перед лодкой по воде убегает масса выводков. Только очень редкие гуси «соображают» против инстинкта – при появлении моторной лодки на реке уводят птенцов от реки в тундру.

Рис. 6. Самка белобрюшки Cyclorrhynchus psittacula (птица слева) ударами в клюв пытается заставить самца исполнить с ней демонстрацию «биллинг»

Весьма необычное поведение крякв Anas platyrhynchos наблюдалось осенью 2025 года в Подмосковье на одном из прудов садового товарищества у селения Покровка Клинского района. На пруду уже много дней держался выводок из 8 молодых уток, они уже все летали. При этом семь держатся вместе (иногда часть их может временно улетать), а одна – самая маленькая, явно самочка – держится совершенно отдельно, часто у другого берега по отношению к остальным. Когда кормят уток хлебом, она пытается подплыть, но сильно боится, её отгоняют уже не агрессией, а просто стоит кому-то из уток поплыть в её сторону, она уплывает. Прямая агрессия на близком расстоянии всё же бывает. В один из дней во время кормёжки уток хлебом произошла необычная история. Было изначально 5 молодых уток, которые прямо перелетели к нам с противоположного берега, и эта изгойная – далеко у другого берега. Она не подлетела, а подплыла с дальнего расстояния. Однако шансов приблизиться к еде у неё явно не было. Тогда происходит следующее: она прорывается к самому берегу, к хлебу и вдруг резко взлетает с резким кряканьем (сигнал опасности), тут же резко взлетают остальные утки и все

6 (потом откуда-то подлетело ещё 2, то есть всего 8) перелетают к противоположному берегу. Мы смотрим — а что же их испугало, и ничего не видим. Через некоторое время 6 уток перелетают ближе к месту кормёжки, за 15-20 м от него, но приближаться к месту кормёжки явно опасаются. А две утки, среди них и изгойная, перелетели к месту кормёжки ближе, далее только одна изгойная поплыла к месту кормёжки (она-то знает, что на самом деле никакой опасности нет) и начала жадно есть хлеб, тогда как остальные утки ещё опасались приближаться. Изгойная хорошо поела. Однако остальные утки подплывали всё ближе, а изгойная тоже всё ближе к берегу, пока остальные ещё как-то опасались. Наконец ситуация восстановилась — все утки подплыли и начали есть, а изгойная стала от них отплывать (один раз всё же была атака на неё). Таким образом, изгойная утка специально вызвала бегство от мнимой опасности и воспользовавшись боязнью остальных сумела поесть. Здесь несколько примечательных моментов. Во-первых, изгой или не изгой, а если подал сигнал опасности — все мгновенно реагируют. Во-вторых, когда утка-изгой приблизилась к «опасному» месту и стала кормиться, остальные не ринулись туда, а продолжали приближаться медленно, с опаской, смотрят сами. В-третьих, хотя молодые текущего года вывода жизненного опыта практически не имеют, молодая самка сумела «провернуть такую интригу». В-четвёртых, интриганами считаются высшие обезьяны, и считается, что для этого им необходим большой мозг (Марков 2011), а тут кряква очень сложную интригу проделала.

В интернете имеются небольшие видео про вилохвостого дронго Dic-rurus adsimilis и сурикатов Suricata suricatta , где дронго, увидев у су-рикатов много корма, издаёт сигнал опасности; сурикаты бросают еду и убегают, а дронго — ест. Нередко сурикаты понимают, что сигнал ложный и не убегают. Если сурикаты «не верят» (смотрят вверх и никого не видят), тогда дронго издаёт «подтверждающий» тревожный крик суриката (хорошо имитирует), и тогда сурикаты убегают. Есть мнение, что сурикаты могут понимать эту уловку, но вероятный хищник — страшнее.

Обсуждение и заключение

Интересно и важно понять, насколько «умны» те или иные птицы. Как оказалось, хорошим индикатором когнитивных возможностей является так называемый полушарный индекс Портмана: отношение массы переднего мозга к массе ствола мозга. У кряквы этот индекс составляет 6.08, у серебристой чайки 4.31, по чернозобой гагаре сведений нет, но для краснозобой гагары Gavia stellata этот показатель составляет 3.69, в то время как у птиц, считающихся самыми умными — врановых и попугаев — достигает 19 и 28 соответственно (Portmann, 1947). Кряквы и чайки явно не обладают такими когнитивными способностями, тем не менее оказались способны к весьма сложным, подчас буквально «интри - ганским» действиям. Согласно теории «социального мозга», которая, правда, выработана для приматов, мозг приматов развивался и наращивал объём при увеличении сложности социальных отношений в группах, в частности, развития внутригрупповой политики (Dunbar 1992). Приведённые здесь наблюдения свидетельствуют, что по крайне мере у птиц для сложного «интриганского» поведение в группах вполне может хватить возможностей мозга, пусть и устроенного по другому принципу, чем у млекопитающих. При этом такое социальное поведение может проявляться даже у птиц с невысоким индексом Портмана.

Изучая поведение животных, мы обращаем внимание прежде всего на «инструментальный мозг», а «социальный мозг» чаще всего упускается при проведении исследований. Учёные, изучающие поведение животных, всё время сталкиваются с проблемой: «что мы упускаем, наблюдая за поведением животных»? Несколько лет назад этот вопрос даже специально обсуждался на Поведенческом семинаре в ИПЭЭ РАН. На мой взгляд, данная статья как раз и высвечивает то главное, что мы упускаем. Долгое время считалось, что у животных (именно у высших позвоночных) существуют только «рефлексы и инстинкты». Сейчас за многими видами признаётся наличие когнитивных способностей. При этом острие нашего восприятия направлено в этом плане на операциональные способности животных. В социальном отношении мы всё ещё считаем их значительно примитивней, чем они есть на самом деле. В действительности млекопитающие и птицы вполне способны оценивать социальную среду и вести себя с учётом весьма сложных социальных контекстов. «Социальный мозг» есть не только у человека, поэтому нам пора и в этой области перейти от социальных «рефлексов и инстинктов» к социально-когнитивному поведению.

От классической этологии наука быстро устремилась в сторону изучения умственных способностей животных – в когнитивную этологию. При этом другие формы поведения, в частности, социальное поведение и многие невыясненные особенности инстинктивного или «доумствен-ного» поведения остаются изученными слабо. Мы упускаем из виду социальное поведение изучаемых объектов. Однако оказывается, что у них, как и у человека, тоже есть «социальный мозг», различия здесь лишь количественные.