Неворобьиные птицы национального парка «Бузулукский бор»

Состав и структура экосистем национального парка «Бузулукский бор» и их орнитофаунистических комплексов являются результатом длительного естественного развития ландшафтов региона в условиях разнопорядковой ритмичности природных процессов. К настоящему времени здесь выявлено 184 вида птиц, в том числе 101 (54.9%) вид неворобьиных (см. таблицу). Из общего количества неворобьиных 29 (28.7% из 101) видов являются представителями европейского типа фауны. Однако если учесть, что ареалы ещё 28 (27.7%) видов до начала ледникового периода простирались от Европы до Дальнего Востока, то окажется, что количество видов фаунистического комплекса широколиственных лесов умеренного пояса Евразии достигнет 57 (56.4%). Представителей бореального фаунистического комплекса в составе авифауны парка насчитывается 22 вида, а с учётом 3 транспалеарктов общее число обитателей хвойных лесов Северной Евразии составит 25 (24.9%) видов. К средиземноморскому типу фауны относится 9 (8.9%), китайскому – 5 (4.9%), среднеазиатско-монгольскому – 4 (3.9%) и арктическому типу – 1 (1.0%) вид (Штегман 1938; Степанян 2003; Рябицев 2008). По характеру пребывания 80 (79.2% из 101) видов считаются гнездящимися, из которых 64 являются перелётными. С учётом 7 видов, отмечаемых здесь только во время сезонных миграций, общее количество пролётных достигает 71 (70.3%). Оседлых видов насчитывается 16 (15.8%), а с учётом 8, отмечаемых только зимой, зимний комплекс птиц парка составит 24 (23.8%) вида. Кроме того, по 3 (по 3.0%) вида считаются летующими и залётными. Из отмеченных на территории национального парка неворобьиных птиц 19 (18.8% из 101) видов считаются редкими и занесены в Красные книги РФ (2021), 21 (20.8%) – Самарской (2019) и 23 (22.8%) – Оренбургской (2019) областей. Кроме того, состояние популяций 10 оренбургских и 5 самарских видов птиц подлежит государственному мониторингу. Таким образом, суммарно состояние популяций 33 (32.7%) видов неворобьиных птиц, известных на территории оренбургской части национального парка и 26 (25.7%) видов, обитающих в пределах самарской части в настоящее время нуждаются в специальной охране.

Видовой состав неворобьиных птиц национального парка «Бузулукский бор»

Вид	ФК	ХП	Пойма реки Самары		Бузулукский бор
			18-20 века	21 век	18 век -1919 год	1920-1940 годы	1941-1965 годы	1966-1999 годы	2000-2025 годы
Podiceps nigricollis	Ek	Гн, Пр	?		Мн	Мл?	-	-	-
Podiceps auritus	Ek	Гн, Пр	?	-	Мл	Мл?	-	-	-
Botaurus stellaris	E	Гн, Пр	+?		Об	Мл
Ixobrychus minutus	E	Гн, Пр	Мл?		Мл	Мл
Nycticorax nycticorax	Cm	Л	+?	-	-	Мл		-	-
Casmerodius albus	Ek	Зл	-	-	-	-	-	-	р
Ardea cinerea	Ek	Гн, Пр	+?	?	+?	Мл	Мл	Мл?	Мл
Ciconia ciconia	Ek	Зл	-	-	-	-	-	Мл	-
Ciconia nigra	E	Гн, Пр	-	-	Мл	Мл	Мл	Р	р
Anser anser	Б	Гн, Пр	+	-	Мн, Мл	Мл	Мл	-	-
Cygnus cygnus	Б	Гн, Пр	-	-	О б-Мл	-	Мл	-	Мл
Anas platyrhynchos	Ek	Гн, Пр, Зм	Об	Мл	Мн	Мн-Об	Об	Мл	Мл
Anas crecca	Б	Гн, Пр	Об	Мл	Об	Об-Мл	Мл	+?	Мл?
Anas strepera	Ek	Гн, Пр	Мл?	+?	Мл	Мл	Мл	+?	Мл?
Anas penelope	Б	Пр	-	-	Мл	Мл	+?		-
Anas acuta	Б	Гн, Пр	+	+?	Мл	Мл	+?	+?	+?
Anas querquedula	Ek	Гн, Пр	+	+?	Мл	Мл	Мл	Мл	Мл?
Anas clypeata	Ek	Пр	?	-	Мл	Мл	Мл	.?	.?
Aythya ferina	E	Гн, Пр	+?	-	Мл	Мл	Мл
Bucephala clangula	Б	Пр	?	-	Мл	Мл	?		-
Mergellus albellus	Б	Пр	+?	-	+?	Мл	+		-
Mergus serrator	Б	Гн, Пр	?	-	+	Мл	+ ?	-	-
Mergus merganser	Б	Гн, Пр	?	-	+	Мл	+?	.?	?
Pandion haliaetus	К	Гн, Пр	+?	+?	Мл	Мл	Мл	р	р
Pernis apivorus	E	Гн, Пр	+	Мл?	Об?	Об	Мл?	Мл?	Мл?

Milvus migrans	Ca	Гн, Пр	Мн?	Мн	Об	Об	Об	Об	Об
Circus macrourus	Ca	Гн, Пр	+	-	-	Мл	Мл	-	-
Circus pygargus	E	Гн? Пр		Мл?	-	-	-	-	Мл
Circus aeruginosus	Ek	Гн, Пр	+	Об	Мл	Мл	Мл	+?	Мл
Astur gentilis	Tn	Гн, Ос	+	+	Об?	Мл	Мл	Мл	Мл
Accipiter nisus	Ek	Гн, Ос	Об?	Мл	Об	Об	Мл	Мл	Мл
Accipiter brevipes	Cm	Гн? Пр	_?	-?	-	-	-	-	Р
Buteo lagopus	Ap	Зм	+	Мл	Мл	Мл	Мл?	+?	Мл
Buteo buteo	E	Гн, Пр	Об	Об	Об	Об-Мл	Мл?	Об?	Об?
Circaetus gallicus	E	Гн? Пр	Мл?	Р?	Мл	Мл	Мл	р	Р?
Hieraaetus pennatus	E	Гн? Пр	+?	Мл?	-	-	-	-	Мл?
Clanga clanga	Б	Гн, Пр	+	Р	Мл	Мл	Мл?	р	Р
Aquila heliaca	E	Гн, Пр	+	Р	Об?	Об?	Мл	р	Р
Aquila chrysaetos	Tn	Гн, Пр, 3	+	Р	Мл	Мл	Мл	р	Р
Haliaeetus albicilla	Б	Гн, Пр. 3	+	Р	Мл	Мл	Мл	р	Р
Falco cherrug	Ca	Гн, Пр	Мл	Р	Об?	Мл	Мл	р	Р
Falco peregrinus	Cm	Гн, Пр, 3	+?	-	-	-	-	р	Р?
Falco subbuteo	Ek	Гн, Пр	+	Мл	+	Мл	Об-Мл	Мл	Мл
Falco columbarius	Б	Пр		-	+	-	-	-	-
Falco vespertinus	Ek	Гн, Пр	+	Р	Об	Об	Мл	-	+?
Falco tinnunculus	Ek	Гн, Пр	+	+?	+	Об	Мл	+?	Мл?
Lyrurus tetrix	Б	Гн, Ос	Об?	+?	Об?	Об	Об-Мл	Мл	Мл?
Tetrao urogallus	Б	Гн, Ос	+	Мл	Об	Об	Об-Мл	Мл	Мл
Tetrastes bonasia	Б	Гн, Ос	+	-	+?	+?	Мл	+?	Мл
Perdix perdix	E	Гн, Ос	+	Мл	Об?	Мн	Об	Об?	Мл
Coturnix coturnix	Cm	Гн, Пр	+	+?	+?	Мл	.?	-?	.?
Phasianus colchicus	Ca	Ак	-	-	-	+	+?	-	-
Grus grus	E	Гн, Пр	+	О	Об	Мл	Об?	Мл	+?
Crex crex	E	Гн, Пр	+	р	+	Мл	Мл?	Мл?	Р
Gallinula chloropus	Ek	Гн, Пр	+	?	Об	+	+?	+?	Мл
Fulica atra	Ek	Гн, Пр	+	?	Мн	Мн-Мл	Об?	+?	Мл

Ррс. орнитол. журн. 2026. Том 35. Экспресс-выпуск № 2624

Окончание таблицы

Вид	ФК	ХП	Пойма реки Самары		Бузулукский бор
			18-20 века	21 век	18 век – 1919 год	1920-1940 годы	1941-1965 годы	1966-1999 годы	2000-2025 годы
Otis tarda	Са	Л	-	-	-?	Мл	-	-	-
Tetrax tetrax	См	Л	-	-	-?	Мл	-	-	-
Charadrius dubius	См	Гн, Пр	+	Мл	+	Об	Об	Об	Мл?
Vanellus vanellus	Ек	Гн, Пр	+	+?	Об?	Об-Мл	Мл	+?	+?
Haematopus ostralegus	К	Гн, Пр	+	Р	+	Мл	Мл	Р	Р
Tringa ochropus	Б	Гн, Пр	+	+?	Об	Об-Мл	Мл	+?	+?
Tringa nebularia	Б	Пр	Мл	?	+	Мл	Мл	+?	+?
Actitis hypoleucos	Ек	Гн, Пр	+	+	+	Об	Об	Мл?	Мл
Gallinago gallinago	Б	Гн, Пр	+	?	Мл	Мл	+?	+?	+?
Gallinago media	Е	Пр	+?	Р	?	-	-	-	-
Scolopax rusticola	Е	Гн, Пр	+	?	Об	Об-Мл	Мл	+?	-?
Numenius arquata	Е	Пр	+?	-	Мл	Мл	Мл?	Р	-?
Chroicocephalus ridibundus	Е	Гн, Пр	+	-	Мл	Мл	+?	-	-
Larus cachinnans	См	З	-	-	-	Мл	-	-	-
Sterna hirundo	Ек	Гн, Пр	+	?	+	Мл	+?	+?	+?
Sternula albifrons	Ек	Гн, Пр	Мл	Р	?	?	?	Мл?	-?
Columba palumbus	Е	Гн, Пр	+	Мл	Мл	Мл	Об	Мн	Мл
Columba oenas	Е	Гн, Пр	Об	Мл	Мн	Об-Мн	Мн	Об	Мл
Columba livia	См	Гн, Ос	Об	Мн	Мл	Мл-Об	Об	Об	Мн
Streptopelia turtur	Е	Гн, Пр	+	+?	Мл	Мл	Мл	Мл	Мл-Р
Streptopelia orientalis	К	Гн, Пр	-	Мл	?	?	Мл	Мл	Мл-Об
Cuculus canorus	Ек	Гн, Пр	+	+	Об?	Об	Об	Об?	Об
Cuculus optatus	К	Гн, Пр	-	-	Мл	-	-	-	Мл
Bubo bubo	Е	Гн, Ос	Мл	Р	Мл	Мл	Мл	Р	Р
Asio otus	Ек	Гн, Пр	+	Об?	Мл	Мл	Мл	Мл?	Об?
Asio flammeus	Тп	Гн, Пр	+	+	+	Мл	Мл	Мл	Мл
Otus scops	К	Гн, Пр	+	Р	Мл	Об	Об	Р	Р
Aegolius funereus	Б	З	+	Мл	-?	-	-	-	-
Athene noctua	Са	Гн, Ос	+	?	Мл?	Мл	+?	+?	Мл?
Glaucidium passerinum	Б	К	-	-	-	-	-	-	Мл
Strix aluco	Е	Гн, Ос	+	Р	Мл	Мл	Мл	Р	Р
Strix uralensis	Б	Гн, Ос	+?	+	-	Мл?	Мл	Мл	Об?
Caprimulgus europaeus	Е	Гн, Пр	+	+	+	Об	Об	Об	Об?
Apus apus	Е	Гн, Пр	+	+	Об?	Мл	Мл	Мл?	Мл
Coracias garrulus	Е	Гн, Пр	Об?	Р	Мл	Об?	Мл	Р	Р
Alcedo atthis	Е	Гн, Пр	+	?	Мл	Мл	Мл	Мл	+?
Merops apiaster	См	Гн, Пр	+	Об	Об?	Об?	Об	Мл?	Мл
Upupa epops	Ек	Гн, Пр	+	Мл	Мл	Мл	Об?	Об?	Мл
Jynx torquilla	Ек	Гн, Пр	+	+?	+?	Мл	Мл	+?	+?
Picus viridis	Е	Гн, Пр	+	+?	+	Мл	Мл	Мл	+?
Picus canus	Е	Пр, З	+?	+?	?	Мл	Мл?	+?	Мл
Dryocopus martius	Б	Гн, Ос	+	Мл?	Об?	Об-Мл	Мл	Мл	Мл?
Dendrocopos major	Ек	Гн, Ос	+	Об	Мн	Мн	Об	Об?	Об
Dendrocopos medius	Е	Гн, Ос	-	Р	+?	+?	Мл?	?	Р
Dendrocopos leucotos	Ек	Гн, Ос	+	Мл	+	Мл	Мл	+?	Мл
Dendrocopos minor	Ек	Гн, Ос	+	Мл	+	Мл	Мл	Мл	Мл

Условные обозначения

ФК – фаунистические комплексы: Е – европейский; Ек – европейско-китайский; Б – бореальный; Тп – транспалеарктический; Ар – арктический; См – средиземноморский; Са – среднеазиатско-монгольский. ХП – характер пребывания: Гн – гнездящийся; Пр – пролётный; Зм – зимующий; Зл – залётный; Ос – оседлый.

Численность : Мн – многочисленный; Об – обычный; Мл – малочисленный; Р – редкий; «+» – вид присутствует, но численность не установлена; ? – необходимо подтверждение; «-» – вид отсутствует; * – исчезнувший вид.

Динамика состава и численности неворобьиных птиц

В динамике состава и численности неворобьиных птиц национального парка «Бузулукский бор» с конца XIX века по настоящее время выделено 5 гидроклиматических периодов, на протяжении которых по литературным данным, фондовым материалам архива парка и личным наблюдениям авторов прослеживаются тренды изменения видового состава, распространения и обилия отдельных видов птиц.

Из поганок ещё в конце XIX и начале XX века на водоёмах бора довольно многочисленной была черношейная поганка Podiceps nigricollis , а отдельными парами встречалась и красношейная Podiceps auritus (Карамзин 1901). Однако с обмелением и пересыханием водоёмов, которое приняло особенно интенсивный характер к концу 1930-х годов, эти виды исчезли (Даркшевич и др. 1940) и позднее не регистрировались. По неподтверждённым данным, здесь отмечались также серощёкая поганка Podiceps grisegena и чомга Podiceps cristatus .

Из цапель к настоящему времени здесь сохранилось лишь не более 20-30 особей сравнительно немногочисленных и в прошлом серых цапель Ardea cinerea (Кнорре 1940; Даркшевич 1953); «весьма обычная» в прошлом большая выпь Botaurus stellaris , а также малочисленные ранее волчок Ixobrychus minutus и кваква Nycticorax nycticorax исчезли. В последнее время регистрировалась большая белая цапля Casmerodius albus (Морозов 2017).

Периодически в прошлом и изредка в настоящее время здесь отмечается чёрный аист Ciconia nigra (Карамзин 1901; Кнорре 1940; Чиби-лёв и др. 2008; Барбазюк, Вельмовский 2023), в конце ХХ века регистрировались залёты белого аиста Ciconia ciconia (Белик 1999).

Серый гусь Anser anser , довольно многочисленный в прошлом, в связи с освоением территории уже к концу XIX века почти исчезал (Заруд-ный 1888), а в 1929 году над рекой Боровкой видели только одну особь; не совершали остановок на водоёмах бора в эти годы и пролётные серые гуси (Кнорре 1940). Однако после наполнения водоёмов эти гуси вновь гнездились в 1942-1958 годах (Чибилёв и др. 2008). В последующие годы достоверные сведения об их встречах на территории парка отсутствуют.

Лебедь-кликун Cygnus cygnus в прошлом также был «довольно многочисленным» видом. Однако уже к концу XIX века его численность существенно уменьшилась, а в начале ХХ столетия здесь был уничтожен последний на то время выводок (Кнорре 1940). В последующие годы отдельные пары на озёрах Светлейшее и Чистенькое гнездились в 19421958 годах (Чибилёв и др. 2008), а затем, после значительного перерыва, выводки кликунов вновь были отмечены в 2024 и 2025 годах. По неподтверждённым данным в парке отмечался также шипун Cygnus olor .

В 1936-1940 годах в заповеднике отмечалось около десятка выводков чирков, из которых чаще наблюдался свистунок Anas crecca, а треску- нок Anas querquedula отмечался реже (Отчёт... 1941). Единично в гнездовое время чирки наблюдались и в последние годы (Барбазюк, Вель-мовский 2024), хотя на пролёте они были и остаются более обычными. Серая утка Anas strepera почти постоянно отмечалась в небольшом количестве, а шилохвость Anas acuta гнездилась лишь отдельными парами и периодически (Даркшевич 1946, 1956), хотя во время пролёта отмечалась несколько чаще. По-видимому, лишь периодически и по несколько пар гнездились в регионе широконоска Anas clypeata и красноголовый нырок Aythya ferina. В небольшом количестве по реке Боровке и старице Холерной до середины ХХ века отмечались выводки большого Mergus merganser и длинноносого M. serrator крохалей (птенцы кольцевались), а свиязь Anas penelope, гоголь Bucephala clangula и луток Mer-gellus albellus в небольшом числе наблюдались лишь во время пролёта (Даркшевич 1950, 1953). В последние годы их встречи здесь не известны.

Скопа Pandion haliaetus как гнездящийся вид долины реки Боровки известна с 1895 года (Карамзин 1901). Неоднократно по надпойменной части долины реки скопа отмечалась также в 1930-е годы (Кнорре 1940), хотя сильное обмеление и пересыхание водоёмов, несомненно, осложняло её пребывание в регионе. Периодическое улучшение обводнённости территории в последующие годы способствовало сохранению вида, что подтверждается его встречами в окрестностях города Бузулука (Белик 1999), а также в западной части бора (Давыгора 1998) и примыкающей части поймы реки Самары (Барабашин 2004).

Из ястребиных наиболее обычным в регионе был и остаётся сейчас чёрный коршун Milvus migrans (Кнорре 1940; Карякин, Николенко 2008), хотя периодическое ухудшение кормовой базы негативно сказывалось на его численности. Довольно обычным в 1930-е годы в бору считался и осоед Pernis apivorus (Кнорре 1940), который, однако, к 1980-м годам стал редким (Даркшевич 1982). В последующие годы ситуация несколько улучшилась (Белик 1998) и в самарской части национального парка осоед стал обычным гнездящимся видом (Карякин, Николенко 2008).

Из луней изредка, но постоянно по крупным старицам бора отмечается болотный лунь Circus aeruginosus, а в пойме реки Самары он сейчас считается даже обычным видом (Барабашин 2004). С остепнением крупных гарей в 1930-е годы в бору появлялся степной лунь Circus mac-rourus (Даркшевич и др. 1940). Позднее он также отмечался по зарастающим степными кустарниками участках долин Самары и Боровки, причём здесь несколько чаще он встречался во время перелётов (Кнорре 1940; Даркшевич 1953, 1956). В 2023 году как возможно гнездящийся вид в парке зарегистрирован и луговой лунь Circus pygargus (Давыгора 2023). Из ястребов в 1930-е году повсеместно в регионе встречался перепелятник Accipiter nisus, который считался самым обычным оседлым видом бора. Преимущественно в его высокоствольных массивах гнездился также тетеревятник Astur gentilis (Кнорре 1940). Однако в ходе вскоре начавшейся компании борьбы с хищными птицами их распространение существенно изменилось, и они стали встречаться гораздо реже (Дарк-шевич 1956). После прекращения преследования ситуация несколько улучшилась и в августе 1997 года на 20 км пешеходного маршрута в бору было отмечено 4 выводка перепелятника (Белик 1998); несколько чаще он стал встречаться и в пойме Самары, особенно в окрестностях села Богатое (Карякин, Николенко 2008). У Чуфаровского кордона было найдено гнездо тетеревятника, которое птицы занимали несколько лет подряд (Белик 1999), а весной 2019 года тетеревятник отмечался в урочище «Сосны-великаны» (Артемьева, Кривошеев 2021). Отдельные особи этих видов на территории парка (чаще всего у посёлков Борское, Колту-бановский) отмечались и зимой (Преображенская, Стопалова 2012, 2013). В мае 2009 года у старого русла реки Танеевки был отмечен также одиночный, вероятно, бродячий самец европейского тювика Tachyspiza bre-vipes (Морозов, Корнев 2009).

Из канюков в 1930-е годы самым многочисленным и повсеместно наблюдающимся на территории парка видом считался обыкновенный канюк Buteo buteo . Однако в связи с ухудшением кормовой базы (в основном, мышевидные грызуны) уже в начале 1940-х годов его численность характеризовалась как «незначительная» (Кнорре 1940). Подобные явления, несомненно, проявлялись и позднее, поскольку в августе 1997 года канюк вновь считался довольно многочисленным видом бора (Белик 1998). Почти ежегодно в прошлом здесь отмечался и зимняк Bu-teo lagopus (Кнорре 1940), отдельные особи которого в пойме Самары и её окрестностях периодически встречаются и в настоящее время (Преображенская, Стопалова 2012).

В 1932 году на территории заповедника было найдено одно гнездо змееяда Circaetus gallicus , который до начала 1940-х годов неоднократно отмечался и в других местах бора (Кнорре 1940). Во второй половине 1940-х, начале 1960-х, середине 1970-х и начале 1980-х годов змееяд, вероятно, гнездился, причём как в бору, так и на сопредельной части поймы реки Самары (Даркшевич 1953, 1982). Возможно, этот хищник обитает здесь и в настоящее время, поскольку в середине августа 1997 года птица, несущая змею, отмечалась у юго-восточной окраины бора, 2 парящие птицы наблюдались в окрестностях Чуфаровского кордона, а охотящуюся одиночку видели в окрестностях села Пасмурово (Белик 1998, 1999). В мае 2017 года в пойме Самары близ устья реки Погромки находили также гнездо орла-карлика Hieraaetus pennatus (Морозов 2017), который в 2023 году наблюдался и во время охоты на голубей в посёлке Колтубановский (Давыгора 2023).

Большой подорлик Clanga clanga в Бузулукском бору известен в качестве гнездящегося вида с конца XIX столетия (Карамзин 1901), а на его заповедной территории жилые гнезда находили в 1930-х (Кнорре 1940), затем в 1970-х и 1990-х годах (Чибилёв 1995; Красная книга… 1998). В последние десятилетия в парке выявлены три участка, где большой подорлик регулярно отмечается и, вероятно, периодически гнездится: в пойме Самары, где у западных пределов парка, он отмечался в 2007 (Карякин, Николенко 2008) и 2015 году (Морозов 2017); в окрестностях посёлка Заповедное (Барабашин 2001) и в низовьях реки Боровки, где гнездо находили в 2006 году (Карякин 2008).

Могильник Aquila heliaca на территории Бузулукского бора отмечался в 1895 (Карамзин 1901), а затем в 1927-1941 годах, когда наиболее обычным был на «Орлиной гряде» и некоторых других не облесённых гарях, где порой наблюдалось до 8-11 особей, «сидевших на трёхчетырёх рядом стоящих соснах» (Кнорре 1940). Гнездящимся видом региона могильник считался также в 1950-х годах (Даркшевич 1953, 1956) и, возможно, гнездился здесь до конца ХХ века, поскольку неоднократно отмечался на сопредельной территории (Белик 1999). За последние десятилетия его гнёзда находили в 2001 году на восточной окраине бора вблизи села Троицкое (Барабашин 2001), а в 2023 – в Широковском лесничестве (Барбазюк, Вельмовский 2023). Западнее гнездование одной пары было известно в окрестностях посёлка Колтубановский (Карякин, Николенко 2008), а 3 гнезда и 2 места вероятного гнездования были выявлены в пойме реки Самары на территории самарского участка парка (Карякин, Паженков 2010). Вероятно, в одном из этих мест в окрестностях села Борское в 2020 году и находили гнездо с пуховыми птенцами (Барбазюк 2020). Эти находки позволяют оценить общую численность этих орлов, обитающих в последние годы на территории парка, в 5-7 пар.

Гнездование в бору беркута Aquila chrysaetos достоверно известно с 1895 года (Карамзин 1901). Позднее – в 1927-1940 годах – он гнездился на одной из сосен среди гари в центральной части заповедника, а пара отмечалась и в Державинском лесничестве (Кнорре 1940). Постоянно 12 пары беркутов гнездились в бору также в 1950-1970-е годы и, вероятно, в начале 1980-х, а в его окрестностях в эти годы встречались и зимующие птицы (Даркшевич 1950, 1956, 1982). Позднее гнездование беркута достоверно было установлено лишь в 2001 году на водоразделе ручьёв Черталык и Карачев Муштай (Барабашин 2001), что не исключает вероятность гнездования 1-2 пар и в настоящее время.

Орлан-белохвост Haliaeetus albicilla в первой половине XIX века считался наиболее обычным из крупных пернатых хищников Оренбуржья (Эверсманн 1866), но уже в конце столетия он встречался в регионе лишь изредка (Карамзин 1901). Малочисленным орлан здесь был и в начале 1930-х годов, хотя к концу этого десятилетия стал встречаться несколько «чаще, чем прежде» (Кнорре 1940). Его гнездование в регионе было известно и в течение ряда последующих лет (Даркшевич 1953, 1956), но во второй половине ХХ века белохвост в окрестностях Бузулука отмечался лишь осенью 1995 года (Белик 1999). Позднее несколько особей были отмечены на примыкающей к бору пойме Самары во время зимних учётов 2012 и 2013 годов (Преображенская, Стопалова 2012, 2013). Примерно в это же время гнездование орлана было выявлено в урочище Светлейшее и у рыборазводного пруда на ручье Студёный, а в 2023 году 2 гнезда найдены в окрестностях Кочкарного болота (Барбазюк, Вель-мовский 2023). Все эти встречи последних десятилетий, очевидно, свидетельствуют о начале возрождения боровой популяции вида после депрессии конца ХХ столетия.

Из крупных соколов «обычным, но немногочисленным гнездящимся» видом бора в прошлом считался лишь балобан Falco cherrug (Карамзин 1901; Кнорре 1940). Здесь он гнездился и в середине ХХ века, хотя уже к началу 1980-х годов стал редким видом (Даркшевич 1953, 1982). В последующие годы сведения о его встречах в центральной части бора отсутствуют, но в гнездовое время он отмечался в Борском районе (Лебедева 2007), где допускалось гнездование нескольких пар (Карякин, Николенко 2008). У другого крупного сокола - сапсана Falco peregrinus -достоверное гнездование 2 пар в бору было установлено лишь в 1970 -х годах (Красная книга… 1998), но уже в начале следующего десятилетия его здесь относили к числу исчезающих видов (Даркшевич 1982). По -видимому, некоторое время в бору сапсан сохранялся и позднее, о чём свидетельствует встреча одиночной птицы, пролетавшей над центральной частью бора в июне 2000 года (Барабашин 2001).

Из мелких соколов стабильным в бору было состояние популяции чеглока Falco subbuteo , несколько пар которого обитали в смешанных массивах, припойменных сосняках, а также по изреженным опушкам (Кнорре 1940). Гнездился он здесь и в середине ХХ столетия, причём в местах, где было много хруща, отмечался даже «стаями» (Даркшевич 1953, 1956, 1977). Однако уже в начале 1980-х годов численность чеглока существенно снизилась, и он считался здесь малочисленным видом (Даркшевич 1982). В последующие годы состояние боровой популяции этого сокола несколько улучшилось и только в пойме реки Боровки в июне 2000 года было отмечено 5 пар птиц (Барабашин 2001). Ещё 5 встреч (пара, 2 гнезда и 2 встречи птиц) были зарегистрированы по западному сектору парка (Карякин, Николенко 2008). В целом на его территории сейчас обитает, по-видимому, около 10-12 пар чеглоков.

Кобчик Falco vespertinus и обыкновенная пустельга Falco tinnunculus в прошлом также были довольно многочисленными, особенно по гарям с куртинами деревьев (Кнорре 1940). Гнездились они здесь и в середине ХХ столетия (Даркшевич 1953, 1956), но позднее, вплоть до конца этого периода их встречи в бору и его ближайших окрестностях не известны. За последние десятилетия одиночный кобчик отмечался лишь в пойме реки Самары на сопредельной территории (в окрестностях Домашкин-ского водохранилища), а одиночную пустельгу видели у автодорожного моста в окрестностях села Богатое (Карякин, Николенко 2008). Помимо этих видов, в начале ХХ века в Бузулукском бору отмечался и дербник Falco columbarius (Даркшевич 1953).

Из куриных птиц в Бузулукском бору известны 5 видов. Из них в первой половине ХХ столетия наиболее обычным был глухарь Tetrao urogallus , гнездившийся преимущественно в сосновых массивах. Так, из 140 токов, известных в 1938-1940-х годах, 66 (47.1%) были зарегистрированы в мшистых, 38 (27.2%) в ложнотравяных и 32 (22.8%) в сложных борах, причём большинство их находилось на территории заповедника (5200 га). Здесь же в 1938 году было учтено 25 токующих самцов, в 1940 году их отмечалось уже около 50 (Отчёт… 1941), а в 1946 году насчитывалось 46 (Даркшевич 1946). Примерно на таком же уровне численность токующих глухарей оставалась и позднее, поскольку в конце 1950-х и начале 1960-х годов в бору было известно 37 токов (Чибилёв и др. 2008). В последующие годы количество обитающих здесь глухарей существенно снизилось и к концу 1960-х годов оно не превышало 100-150 особей (Ки-риков 1975). Отмечались глухари здесь и позднее, причём после депрессии в конце ХХ века численность их вновь стала увеличиваться (Руди и др. 1989; Белик 1999). В последние годы это подтверждается встречами выводков у реки Черталык, окрестностях хутора Гремячий, озера Светлое, а в 2019-2020 годах токующих птиц слышали и в окрестностях посёлка Партизанский (Барбазюк 2020). Гнездился глухарь и в самарской части национального парка (Лебедева 2015).

Тетерев Lyrurus tetrix также был обычен в бору, но отмечался преимущественно в редколесье, по опушкам, а также зарастающим вырубкам и гарям. В 1938 году 43.5% (из 69) токующих тетеревов регистрировались в мшистом бору, 29.0% на гарях и 23.2% в ложнотравяном бору (Инвентаризация… 1941). На периферии массива тетерева обычно придерживались его окраин, островных лесков, а к зиме обычно концентрировались в березняках. В 1936 году на пробных площадках заповедника (300 га) отмечалось 19 токовиков (Отчёт… 1937), а в целом на его первоначальной территории (5200 га) в 1939 году насчитывалось 69 токующих птиц. К 1944 году их количество здесь сократилось до 23 (при увеличении заповедной территории почти до 11000 га), в 1946 году вновь возросло до 97, а их общее количество в бору в это время достигало 200-250 особей. На довольно высоком уровне численность тетерева сохранялась и в течение ряда последующих лет (Даркшевич 1946, 1953). Вместе с тем к началу 1960-х годов на современной территории национального парка было известно лишь 23 тока (Чибилёв и др. 2008), а к началу 1980-х годов тетерев в бору стал редким (Даркшевич 1982; Руди и др. 1989). По-ви-димому, лишь на незначительном уровне численность сохранялась и в последующие годы, поскольку тетерев не регистрировался во время зимних учётов 2012 и 2013 годов (Преображенская, Стопалова 2012, 2013) и не отмечался позднее.

Во время генерального межевания в XVIII веке в бору был известен и рябчик Tetrastes bonasia . В середине 1960-х годов в Державинском лесничестве на 1000 га лесопокрытой площади учтено 6 выводков (Кири-ков 1975). Гнездящимся видом бора рябчик считался также в последующие годы (Чибилёв 1995), а затем был отмечен во время учётов в январе 2013 года (Преображенская, Стопалова 2013).

Из фазановых самым обычным видом национального парка является серая куропатка Perdix perdix , населяющая различные местообитания с кустарниковыми зарослями или куртинами высокой травы на гарях, пустырях, полянах и по долинам рек Боровки и Самары. Здесь на территории заповедника (5200 га) в 1938 году было отмечено 12 выводков общей численностью около 200 особей. Довольно значительным их количество было также в начале 1950-х годов (Даркшевич 1953, 1956) и, по-видимому, сохранялось на протяжении большинства следующих лет. Этому способствовало проведение биотехнических мероприятий и высокий репродуктивный потенциал вида, обеспечивающий быстрое восстановление численности после очередной депрессии. В перелесках поймы Самары, а также колках и лесополосах в зимы 2012 и 2013 годов плотность серой куропатки составила 0.6 и 4.0 ос./100 га (Преображенская, Стопалова 2012, 2013).

Как спорадически гнездящийся вид полян и возделываемых участков долин Самары и Боровки в прошлом на территории национального парка известен перепел Coturnix coturnix (Кнорре 1940). Сведений о его обитании здесь в последующие годы нет, что, однако, не исключает вероятности встреч при более детальном изучении авифауны парка.

В 1936 году из Ташкентского зоопарка в заповедник завезли 5 сыр-дарьинских фазанов Phasianus colchicus . В 1937 году из них оставались 1 петух и 2 курочки, которые благополучно перезимовали и вывели потомство. Однако из этих птиц впоследствии осталось лишь 4 молодых, которые вместе с остальными взрослыми особями зиму 1937/38 года перенесли без негативных последствий. В июле 1938 года от 3 птиц было собрано 46 яиц, которые подложили под домашних куриц. В одном гнезде из 22 яиц вывелось 16 птенцов (Логинова 1941), сведений о другой кладке нет. В 1939 году было получено потомство ещё от 5 самок, из которого 10 особей были выпущены на волю, где часть из них вскоре погибла от хищников (Отчёт… 1939). В 1941 году из выпущенных на волю фазанов в окрестностях вольеры отмечались лишь 2-3 самки, а более поздних сведений о них и других птицах нет.

Серый журавль Grus grus в прошлом населял побережья рек и озёр Бузулукского бора и его окрестностей (Зарудный 1888; Карамзин 1901).

Однако при засухе 1930-х годов численность его здесь «очень сильно уменьшилась» и в небольшом числе он гнездился только по наполняющимся весной речушкам и озёрам Партизанского лесничества; изредка журавль появлялся и в припойменной части заповедника, а весной 1940 года пара держалась на старице реки Боровки в окрестностях его управления (Даркшевич и др. 1940; Кнорре 1940). После наполнения водоёмов в 1943 году количество встреч журавля увеличилось и в середине 1950-х годов он уже регулярно отмечался по глухим местам бора (Дарк-шевич 1946, 1953, 1956). В последующие засушливые годы число журавлей в регионе постепенно уменьшалось и к началу 1980-х годов вид снова стал редким (Даркшевич 1982; Руди и др. 1989). Сведения о состоянии популяции журавлей парка в последние годы отсутствуют, хотя вероятность их гнездования здесь не исключается.

Из пастушковых на всех озёрах и старицах бора в многоводные годы самым многочисленным видом была лысуха Fulica atra , довольно обычной камышница Gallinula chloropus , а по сырым местам с кустарниками отмечался коростель Crex crex . Вместе с тем при обмелении и пересыхании водоёмов за весь 1939 год в бору была отмечена лишь 1 лысуха, а в 1940 году она вообще не отмечалась. С усыханием «мокрых и сырых мест» гораздо реже стал встречаться и коростель (Кнорре 1940; Даркшевич и др. 1940). С возрождением водоёмов в 1943 году лысуха и, вероятно, также камышница и коростель вновь стали гнездиться (Даркшевич 1946). Подобное, несомненно, наблюдалось и во время последующих изменений обводнения региона, что подтверждается современными встречами лысухи на пруду в верховье ручья Карачев Муштай и камышницы в урочище Берёзовое (Давыгора 2023). В конце XX – начале XXI века в пойме Самары в самарской части парка насчитывалось до 200 пар коростеля, а в последнее время он отмечался также на обширном сыром понижении в окрестностях села Борское и в урочище Светлейшее (Барбазюк, Вельмовский 2023).

В прошлом «характернейшими» видами окрестностей бора были стрепет Tetrax tetrax и дрофа Otis tarda, которых, однако, уже к концу XIX столетия «винтовка и берданка удалили отсюда» (Зарудный 1888). На современной территории национального парка стрепет впервые был отмечен в припойменной части заповедника в сентябре 1936 года, позднее, вероятно, эта же птица встречалась на поляне в лесу, а в июне и августе 1937 года стрепеты отмечались в окрестностях пересыхающего озера Лебяжье. Дрофа летом 1940 года впервые наблюдалась на одной из обширных уже остепняющихся гарей бора, а затем неоднократно встречалась на центральной гари, возникшей после пожара 1921 года. В видовых очерках «Материалов…» стрепет отнесён к «летним птицам, спорадически появляющимся на открытых местах бора», а дрофа к «летним птицам, летующим на гарях и пустырях» (Кнорре 1940). Однако в его заключительном разделе эти виды помещены в группу «впервые обнаруженных на гнездовье за последние 14 лет», хотя каких-либо доказательств этому не приводится.

По заболоченным лугам широко был распространён чибис Vanellus vanellus . Однако с усыханием территории к концу 1930-х годов редкие встречи с ним регистрировались лишь в пойме реки Самары (Кнорре 1940). Возрождение водоёмов бора в 1943 году, как и после ряда других засушливых лет, несомненно, способствовали некоторому восстановлению численности чибиса, хотя в связи с её общим сокращением даже при наиболее благоприятных условиях последних лет здесь не отмечали случаев его гнездования.

Сравнительно обычным в прошлом по песчаным и галечниковым берегам водоёмов был малый зуёк Charadrius dubius , который в связи с относительным постоянством этих условий довольно «характерным видом» считался в конце ХХ века (Чертков 1994) и небольшими колониями гнездился в начале XXI века (Самигулин 2009).

Сравнительно обычным видом Бузулукского бора в середине ХХ столетия считался также кулик-сорока Haematopus ostralegus (Даркшевич 1953), хотя его гнездование в долине реки Боровки было достоверно установлено лишь в 2001 году (Барабашин 2001). Регулярно по 1-4 пары куликов-сорок здесь отмечались и в последние годы (Барбазюк, Вель-мовский 2023), а в 2005 году гнездование установлено и в самарской части бора (Лебедева 2007).

Из бекасовых самым обычным обитателем всех болот и сырых побережий других водоёмов региона до начала 1930-х годов был черныш Tringa ochropus , а по зарастающим кустарником берегам рек Боровки и Гатной – вальдшнеп Scolopax rusticola; спорадически здесь в небольшом количестве встречался также бекас Gallinago gallinago (Карамзин 1901; Леонтьев 1931; Кнорре 1940; Даркшевич 1953). Позднее в связи с колебанием обводнения территории их распространение постоянно изменялось, а постепенное сокращение численности привело к тому, что в последние годы они здесь уже не отмечаются. Вместе с тем здесь, по-видимому, обитает и дупель Gallinago media , встреченный в пойме реки Самары (Морозов, Корнев 2009). Не известен в последние годы здесь и встречавшийся в 1931, 1932 и 1941 годах пролётный и изредка гнездившийся в Борском районе большой улит Tringa nebularia (Лебедева 2007), а также в отдельные годы наблюдавшийся большой кроншнеп Nume-nius arquata (Кнорре 1940; Белик 1999). Из обитателей открытых, преимущественно песчаных берегов водоёмов самым обычным был (Кнорре 1940; Даркшевич 1950, 1953; Чертков 1994) и остаётся перевозчик Acti-tis hypoleucos .

Из чайковых небольшими колониями «на болотах и озёрах» бора в прошлом гнездилась озёрная чайка Chroicocephalus ridibundus (Карам- зин 1901), которая немногим позднее при сильном усыхании водоёмов отмечалась лишь на Трёхлапной старице Соболевского лесничества. Небольшими колониями по берегам речек бора гнездилась речная крачка Sterna hirundo (Кнорре 1940), а в 1984 году на территории Борского и Богатовского районов находили небольшие колонии малой крачки Ster-nula albifrons (Лебедева 2007). Здесь эти виды, возможно, имели более широкое распространение, поскольку крачки отмечались и на сопредельной территории (Морозов 2017). Кроме них на пруду у села Могу-тово в октябре 1929 года встречали и явно бродячую хохотунью Larus cachinnans (Кнорре, 1940).

Из голубей в прошлом наиболее многочисленным был гнездящийся в старых дуплистых деревьях клинтух Columba oenas; в меньшем количестве в это время встречался вяхирь Columba palumbus . Однако к середине ХХ века численность вяхиря (в связи с усилившимся тяготением к периферии массива) заметно увеличилась и сотенные стаи этих голубей стали летать кормиться на соседние поля (Кнорре 1940; Даркшевич 1953). Во второй половине ХХ века в связи с вырубкой дуплистых деревьев ситуация коренным образом изменилась и на самарской территории парка численность вяхиря оценивалась примерно в 800-1000, а клинтуха – около 200 особей (Лебедева, Пантелеев 2000). В последние годы количество вяхирей в пределах парка существенно уменьшилось, а клинтух встречается лишь отдельными парами (Белик и др. 2010).

Из горлиц на территории бора в прошлом была известна лишь обыкновенная горлица Streptopelia turtur (Кнорре 1940; Даркшевич 1953). Однако в последние десятилетия численность её резко сократилась (Белик, Мищенко 2017) и сейчас она здесь является «редким, спорадически гнездящимся видом», а вытесняющая её большая горлица Streptopelia orientalis становится всё более обычной птицей парка (Морозов, Корнев 2017; Лебедева 2018; Барбазюк, Вельмовский 2023).

Полудикие сизые голуби Columba livia сейчас обитают как на всех кордонах (по 1-3 пары), так и в небольших селениях и крупных населённых пунктах, где насчитывается, соответственно, от 60 до 300 ос./км² (Преображенская, Стопалова 2012, 2013).

Довольно обычным и повсеместно встречающимся видом является обыкновенная кукушка Cuculus canorus , кукование которой слышится с первых чисел мая до середины июля (Кнорре 1940; Даркшевич 1953). Здесь она чаще всего подкладывает яйца в гнёзда трясогузок, коньков и соловьёв.

Глухая кукушка Cuculus optatus после перерыва с конца XIX – начала ХХ веков (Карамзин 1901; Попов 1977) вновь была отмечена в июне 2010 и мае 2015 года в старовозрастном сосняке поймы реки Танеевки и в урочище Берёзовое в окрестностях посёлка Колтубановский (Морозов, Корнев 2017; Морозов 2017; Давыгора 2023).

Из сов в Бузулукском бору наиболее известен филин Bubo bubo . Его гнезда в конце XIX столетия находили в пойме реки Боровки (Карамзин 1901), затем здесь же в мшистом массиве заповедника в 1927-1941 годах, а по голосу филин отмечался также в Широковском и несколько чаще в Опытном лесничестве (Кнорре 1940). Гнездящимся видом бора филин считался в начале 1950-х, затем в 1970-е годы (Даркшевич 1953, 1982), а также в 1984-1988 (Руди и др. 1989). Гнездо (с 4 птенцами) найдено и в 1986 году, а следы пребывания филина отмечались в середине августа 1997 года (Белик 1999). Его гнезда находили также в самарской части парка, а взрослые птицы отмечались у западной границы парка на сопредельной территории (Карякин, Паженков 2007; Паженков и др. 2009; Лебедева 2015). Несомненно, гнездится филин на территории национального парка и в настоящее время.

Из неясытей с XIX века в Бузулукском бору известна серая неясыть Strix aluco , гнездовыми стациями которой были старые лиственные массивы с дуплистыми деревьями (Кнорре 1941; Даркшевич 1953, 1982). По брачным крикам отмечалась она здесь и в последние годы (Артемьева, Кривошеев 2021; Барбазюк, Вельмовский 2023). Вместе с тем, если во время предыдущих учётов в самарской части бора численность серой неясыти определялась в 100-200 пар, то в последние годы она сократилась в несколько раз (Лебедева, Пантелеев 2000) и сейчас плотность её населения оценивается лишь в 0.82 пар/км² (Паженков и др. 2009). В небольшом количестве (1.1 ос./10 км) она встречалась и во время зимовки (Преображенская, Стопалова 2012).

Считается, что отмеченное сокращение численности серой неясыти вызвано в основном конкуренцией с длиннохвостой неясытью Strix ura-lensis , которая в небольшом числе как гнездящийся вид отмечалась в Бузулукском бору с середины ХХ столетия (Даркшевич 1953), а к началу XXI века в самарской части бора стала обычным видом (Паженков и др. 2009). В 2003 году она встречалась также в окрестностях посёлка Боровое (Самигулин, Лужников 2003), затем в 2009 году в долине реки Танеевки, в 2010 – в окрестностях устья ручья Черталык, в 2016 – недалеко от посёлка Лесное, а ночами её голоса слышались и в других участках бора (Морозов, Корнев 2009, 2017; Морозов 2017). В небольшом количестве она здесь и зимует (Преображенская, Стопалова 2012).

Из других сравнительно крупных представителей отряда в регионе известны болотная Asio flammeus и ушастая A. otus совы. Основной гнездовой стацией болотной совы были припойменные ландшафты, где её численность довольно существенно изменялась в зависимости от численности мелких грызунов. Довольно обычной, хотя и немногочисленной она здесь остаётся и в последние годы. В отличие от неё, ушастая сова в прошлом отмечалась реже (Кнорре 1940; Даркшевич 1953). Однако в последние годы ситуация, по всей видимости, изменилась, по- скольку на сопредельной территории ушастая сова считается «одной из наиболее обычных сов» (Паженков и др. 2009).

Вероятно, с изреживанием лесного массива и вывешиванием дуплянок с середины ХХ века в бору увеличилась и численность редкой ранее сплюшки Otus scops , скопления которой отмечались порой в местах массовой концентрации майского хруща (Карамзин 1901; Кнорре 1940; Дарк-шевич 1953, 1977). Не наблюдалось угрозы состоянию её популяции и в последние годы (Лебедева, Пантелев 2000; Паженков и др. 2009).

Из сычей немногочисленным гнездящимся или вероятно гнездящимся видом Бузулукского бора является мохноногий сыч Aegolius funereus , который зимой 2012 года изредка отмечался в берёзовых и осиновых лесках поймы реки Самары (Преображенская, Стопалова 2012). В припойменной части бора и вблизи населённых пунктов «довольно часто» слышали голос домового сыча Athene noctua , но доказательств его гнездования здесь не найдено. Не доказано в бору и гнездование воробьиного сычика Glaucidium passerinum , который отмечался здесь во время осеннего токования в 2004 году (Лебедева 2004).

В ХХ столетии распространённым видом был обыкновенный козодой Caprimulgus europaeus , который в местах массовой концентрации майского хруща собирался в многочисленные стаи (Кнорре 1940; Даркше-вич 1953, 1977). Сравнительно обычен козодой и сейчас, хотя конкретные данные о его численности отсутствуют.

В дуплах и других полостях старых сосен в Бузулукском бору издавна гнездились чёрные стрижи Apus apus . Однако с вырубкой фаутных деревьев их количество здесь уменьшилось, хотя сравнительно обычными они оставались и позднее (Кнорре 1940; Дакшевич 1953), а локально небольшими группами в бору встречаются и в настоящее время.

Из ракшеобразных наиболее характерным представителем бора является золотистая щурка Merops apiaster . Её колонии находили и находят (по опросным сведениям до 40-50 пар) по берегам рек Боровки, Самары, а также в откосах песчаных карьеров в окрестностях посёлков Кол-тубановский и Опытное (Кнорре 1940; Даркшевич 1953; Чертков 1994). С 1895 года в бору отмечается сизоворонка Coracias garrulus , которая в конце XIX и первой половине ХХ века была «весьма обыкновенной гнездящейся птицей» изреженных лесных массивов, а также долин рек Самары и Боровки (Карамзин 1901; Кнорре 1940; Даркшевич 1953). Позднее в связи с облесением гарей и пустырей численность её резко сократилась, а в последние десятилетия пары этих птиц встречались лишь в 1997 году по юго-восточной окраине бора (Белик 1999), в 2000 и 2001 – в двух местах по долине Боровки (Лебедева, Пантелеев 2000; Барабашин 2001), а позднее сизоворонка отмечалась как очень редкий вид в пойме Самары в Борском районе (Лебедева 2007). По долине Боровки с конца XIX века изредка гнездится и обыкновенный зимородок Alcedo atthis

(Карамзин 1901; Кнорре 1940; Даркшевич 1953: Чертков 1994). В дуплах, норах и других полостях в Бузулукском бору с конца XIX века известно гнездование удода Upupa epops (Карамзин 1901). В 1927-1941 годах основными гнездовыми стациями его были гари-пустыри, а также лесосеки и поляны по долинам рек Самары и Боровки, где его гнёзда, помимо дупел, находили в штабелях древесины и нишах зданий, в том числе в селе Боровое (Кнорре 1940; Даркшевич 1953; Чертков 1994). Вместе с тем разнообразие используемых для гнездования мест и количество гнездящихся особей может резко меняться, а в последние годы явно наметилась тенденция к снижению численности удода.

Из дятлов (8 видов) в прошлом наиболее многочисленными считались большой пёстрый Dendrocopos major и желна Dryocopus martius , населяющие преимущественно лиственные и сложные припойменные леса, а в хвойных предпочитающие участки с обилием фаутных деревьев. После вылета молодых большие пёстрые дятлы обычно постепенно перемещались в сосновые массивы, куда их привлекало обилие семян молодых шишек. Наиболее высокая численность – около 30 ос./100 га – в это время наблюдалась в мшистых борах, а в других типах леса эти дятлы встречались реже – около 20 ос./100 га (Положенцев, Кнорре 1935). Позднее – к концу 1930-х годов – на численность большого пёстрого дятла, желны, а также населяющего преимущественно лиственные массивы поймы реки Боровки белоспинного дятла Dendrocopos leucotos существенное негативное влияние оказала вырубка дуплистых деревьев, а в связи с лесовосстановительными работами к этому времени в Бузулукском бору заметно снизилась и численность малого пёстрого дятла Dendrocopos minor (Кнорре 1940). Большой пёстрый, в меньшей мере и остальные виды дятлов сравнительно обычными обитателями бора считались также в середине ХХ столетия (Даркшевич 1953), характерными его представителями они были во второй его половине (Чертков 1994; Белик, 1999) и остаются в настоящее время (Самигулин 2017; Барбазюк, Вельмовский 2024).

По материалам зимних учётов в 2012 и 2013 годах, большого пёстрого дятла в сосновых массивах насчитывалось, соответственно, 24.0 и 13.0 ос./100 га, в широколиственных участках 10.0 и 8.0, в перелесках 5.0 и 1.0, в населённых пунктах 4.0 и 2.0, в пойме реки Самары в 2012 году 20.0, а в мелколиственных участках – 13.0 ос./100 га. Белоспинных дятлов в центральной части бора и пойме в эти годы отмечалось 4.0 и 7.0 ос./100 га, в мелколиственных лесах 2.0, перелесках 0.2-0.7 ос./100 га. Малого пёстрого дятла в сосновых массивах насчитывалось по 2.0 и 7.0, в широколиственных – 3.0 и 5.0, а мелколиственных 3.0 ос./100 га. Довольно обычными эти дятлы были и в марте 2024 года, когда плотность населения достигала 3.56 ос./100 га у большого пёстрого и белоспинного и 3.03 у малого пёстрого. Желна в эти годы оказалась самым малочис- ленным дятлом, которого в 2012 и 2013 годах в широколиственных лесах насчитывали 2.2 и 4.8, в сосновых 1.3 и 2.2, в перелесках – по 1.1, в мелколиственных участках 2.2 ос./10 км, а в 2024 – 1.74 ос./100 га (Преображенская, Стопалова 2012, 2013; Барбазюк, Вельмовский 2024).

Сравнительно малочисленным видом (3.0 ос./100 га) в широколиственных массивах в 2012 году был и средний пёстрый дятел Dendrocopos medius , известный в Бузулукском бору как гнездящийся вид с середины ХХ столетия (Даркшевич 1953).

В 1929 году в бору было установлено гнездование зелёного дятла Picus viridis , который в гнездовое время встречался также в 1940, 1970, 1997 годах, а кочующие птицы отмечались здесь в октябре 1941 года, в середине ХХ века и в 1984 году (Кнорре 1940; Даркшевич 1953; Давыгора 2000; Лебедева 2007). Одиночно в октябре 1924 и 1941 годов, а по 0.3 и 1.2 ос./10 км в 2012 и 2013 годах встречался в бору также седой дятел Picus canus .

В 1929-1941 годах в долине реки Боровки в небольшом количестве отмечалась, а в середине столетия также гнездилась вертишейка Jynx torquilla (Кнорре 1940; Даркшевич 1953, 1956), встречи которой в последние годы здесь не были известны.