Новомученик Путиловской церкви протоиерей Александр Беляев

Бесплатный доступ

В статье говорится о трагической судьбе члена причта церкви при Путиловском заводе протоиерея Александра Беляева. Он был назначен служить в этом храме в 1920 г. и в период своего служения испытал кампанию изъятия церковных ценностей и двукратное закрытие Путиловской церкви в мае 1922 г. и в феврале 1925 г. Если в первый раз верующим получилось отстоять храм, то в 1925 г. это сделать не удалось. В дальнейшем протоиерей служил в различных храмах Ленинграда и области и погиб, как новомученик, в 1938 г. Статья написана на основании архивных документов и воспоминаний очевидцев событий.

Русская Православная Церковь \ Санкт- Петербург \ Путиловский храм \ антирелигиозные гонения \ новомученик \ протоиерей Александр Беляев

Короткий адрес: https://sciup.org/140316858

IDS: 140316858   |   УДК: 271.2-9(470+571)"19"+929+343.42   |   DOI: 10.47132/2587-8425_2026_1_190

The New Martyr of the Putilov Church, Archpriest Alexander Belyaev

The article describes the tragic fate of Archpriest Alexander Belyaev, a member of the clergy of the church at the Putilov factory. He was appointed to serve in this church in 1920, and during his service, he experienced the campaign of confiscation of church valuables and the two-time closure of the Putilov church in May 1922 and February 1925. While the believers managed to defend the church the first time, they were unable to do so in 1925. Later, the archpriest served in various churches in Leningrad and the surrounding area, and he was martyred as a new martyr in 1938. The article is based on archival documents and eyewitness accounts.

Текст научной статьи Новомученик Путиловской церкви протоиерей Александр Беляев

BY-NC

HERALDOF THE HISTORICAL SOCIETYOF SAINT PETERSBURG THEOLOGICAL ACADEMY

Scientific Journal

No.1 (25)

Mikhail V. Shkarovsky

The New Martyr of the Putilov Church, Archpriest Alexander Belyaev

UDC 271.2-9(470+571)"19"+929+343.42

EDN IGBXFM

Ccc)

BY-NC

В первой половине 1920-х гг. членом причта церкви свт. Николая Чудотворца и св. мц. царицы Александры при Путиловском заводе служил новомученик протоиерей Александр Васильевич Беляев. Он родился 1 марта 1885 г. в д. Романьшино Лужского уезда Санкт- Петербургской губернии в семье местного священника, в 1905 г. окончил Санкт- Петербургскую духовную семинарию и с 1 сентября 1905 г. около семи лет работал надзирателем Александро- Невского Антониевского духовного училища (наб. Обводного канала, д. 9)1. В 1912 г. Александр Беляев был посвящен в сан диакона и иерея2. В 1912–1919 гг. он служил настоятелем церкви свт. Павла Исповедника при Александро- Невском Антониевском духовном училище, вплоть до ее закрытия органами советской власти (на год позже, чем самого училища)3. 14 апреля 1913 г. священник был награжден набедренником, а 6 мая 1915 г. — скуфьей4.

В 1920 г. о. Александр Беляев был назначен митрополитом Петроградским и Гдов-ским Вениамином (Казанским) вторым священником церкви свт. Николая Чудотворца и св. мц. царицы Александры при Путиловском заводе. В 1921–1923 гг. о. Александр состоял членом приходского совета в Путиловской церкви, причем с сентября 1922 по 1923 гг. являлся его секретарем, а в 1923 г. был возведен в сан протоиерея5. Весной 1922 г. ему довелось пережить драматические события кампании по изъятию церковных ценностей и временного закрытия на несколько дней храма свт. Николая Чудотворца и св. мц. царицы Александры.

По делу «о сопротивлении изъятию церковных ценностей» из Путиловской церкви в 1922 г. были арестованы 22 ее прихожанина. 9 мая районное управление милиции передало в ГПУ 22 человека, которые обвинялись «в избиении при изъятии ценностей из Путиловской церкви и агитации, а также в кидании камнями в комиссию и милицию». Арестованные были заключены в Первый исправительный дом (тюрьму)6. В дальнейшем семь прихожан Путиловского храма предстали на судебном процессе 10 июня — 5 июля 1922 г. Три из них были приговорены к шести месяцам лишения свободы, а четверо других — оправданы и освобождены.

3 июня 1922 г. районная подкомиссия по изъятию церковных ценностей направила в отдел юстиции Петросовета доклад о необходимости привлечения к уголовной ответственности лиц, находящихся в ведении Петроградского губернского революционного трибунала и виновных «в деянии бесчинства с избиением участников изъятия», с иском о возмещении приходским советом моральных и материальных убытков пострадавшим на сумму 373,5 тысяч руб лей. При этом отмечалось, что вызванные в подкомиссию «для добровольной уплаты этой суммы» представители духовенства, в том числе, протоиерей Александр Беляев и члены приходского совета отказались ее заплатить7.

В прилагаемом к докладу списке лиц, которых предлагалось привлечь в качестве обвиняемых по делу «о сопротивлении изъятию церковных ценностей», перечислялись более 30 человек, заключивших договор о пользовании храмом с отделом управления райсовета: четыре члена причта (в том числе, о. Александр Беляев), а также все члены приходского совета («двадцатки»)8. Но эта акция проведена не была, подобные репрессии даже революционному трибуналу показались чрезмерными. Из показаний свидетелей видно, что протоиерей Александр Беляев, стремясь избежать кровопролития, успокаивал прихожан.

Массовое сопротивление верующих заставило советские власти отказаться от полного изъятия ценностей из Путиловского храма. Значительная часть его серебряной утвари и святынь была выкуплена прихожанами, сдавшими равное по весу количество собранного ими серебра, о чем 29 мая 1922 г. составили специальный акт, подписанный членами причта.

После разгрома ОГПУ боровшейся с обновленцами Петроградской автокефалии, в марте 1923 г. о. Александр вместе с общиной храма на несколько месяцев уклонился в обновленческий раскол, а 14 декабря того же года подписал обращение приходского совета и членов причта к назначенному Патриархом Тихоном управляющим Петроградской епархией епископу Лужскому Мануилу (Лемешевскому) с прошением «принять общину под свое духовное водительство»9.

Протоиерей Александр Беляев служил в храме свт. Николая Чудотворца и св. мц. царицы Александры до его закрытия 2 февраля 1925 г. В этот день о. Александр был вынужден вместе с настоятелем протоиереем Иоанном Зимневым подписать акт закрытия и опечатывания храма10. Из-за массовых протестов верующих решение о закрытии Путиловской церкви принималось высшими советскими инстанциями. Так, 13 февраля постановление президиума Ленгубисполкома утвердил пленум Ленинградского совета. 26 февраля и Секретариат председателя Всероссийского центрального исполнительного комитета известил городские власти, что президиум ВЦИК утвердил решение о закрытии церкви и «отклонил просьбу верующих» о его пересмотре11.

Архимандрит Феодосий (Алмазов) в своих воспоминаниях так описывает эти события и участие в них протоиерея Александра Беляева, упомянув его под фамилией «Молчанов»: «Перехожу к трагической гибели Путиловского храма. Он закрытию не подлежал, если следовать даже большевистскому декрету. Он был всегда приходским, а не домовым^ И вот все население тех мест, взволнованное слухами о готовящемся закрытии храма путиловцев, бросилось на защиту своего чудного великолепного храма. И духовенство тут ни при чем…

А духовенство путиловского храма по своему авторитету было ниже всякой критики. Протоиереем там был Александр Молчанов (в действительности — о. Александр Беляев. — М. Ш.) . Ни Зимнев, ни Молчанов проповедей не говорили, действовали только кадилом и кропилом, выпивали да закусывали…

И отцы, и дети, и матери, и дочери, и молодые, и старые — все оказали сопротивление… И вот взволнованные христиане видят, что идут целые тучи грузовиков: наполненных молодежью с возбужденными лицами. Решили, что едут оцепить храм и оттеснить верующих от храма. Женщины стали молиться посредине дороги наперерез машинам. Произошло замешательство. Грузовики снова тронулись. Милиция энергично действовала. Кое-кого задавили. Стоны, крики, ужас. Полетели камни. Вмешалась конная милиция. Грузовики проехали. Комсомольцы со всех концов города на собрании неистовствовали. Евдокимов ругал защитников храма “белой сволочью”. Нескольким христианам, бывшим на собрании вопреки всем кордонам, почти не давали говорить, а над говорившим издевались. Атмосфера была грозовая. Все были наэлектризованы. При голосовании тысячи комсомольских рук поднялись за закрытие храма. А комсомольцы эти не имели никакого отношения к Нарвскому району и Путиловскому храму. И храм не для неверующих, а для верующих. Проголосовали обращение храма в клуб.

Но надо решение провести в исполнение, т. е. фактически закрыть. Не дает народ: тут грузовики не помогут. И день, и ночь народ стеной сторожил церковь. Около нее молитвы, пение. Около трех месяцев прошло, пока народная энергия пошла на убыль. Закрыли святое место. Устроили мерзость запустения. Говорят, ухлопали двести тысяч рублей на переделку под клуб. Я его видел, хотя и противно было видеть. Занятия в клубе долго не начинались, все боялись народного гнева.

Итак, рабочий народ ярко показал, какой он правды хочет: марксистской или христианской. Нельзя говорить, что церковь защищал рабочий по невежеству. Народ рабочий лучше нас знает свою пользу, ибо душа человека по природе христианская. Церковь защищал не народ, одурманенный «попами», а народ, сознающий свою государственность христианской. И опять по сему делу аресты, тюрьмы, суд, ссылки и даже расстрелы. И где теперь Иван Петрович Зимнев, и Александр Алексеевич Молчанов (правильно — Беляев. — М. Ш. ) — иереи путиловские? Чем они кормят своих уже поднявшихся многочисленных детишек? Горе! Горе! Спасли жен и детей, но погубили церковное дело»12.

Действительно, когда Путиловскую церковь захотели превратить в советский клуб, рабочие с женами и детьми двинулись на ее защиту. Около трех месяцев длилась фактическая осада храма. Лишь 3 апреля начался вывоз церковного имущества. Путиловский храм был окончательно ликвидирован как церковное здание 5 мая 1925 г. Через месяц, 6 июня президиум Ленгубисполкома принял постановление: утвердить решение президиума Ленгубэконо от 1 апреля — передать оставшееся имущество храма Домпросвету при заводе, а также «предложить ускорить переоборудование помещения церкви под клуб»13.

Обвинения архимандрита Феодосия членов причта Путиловской церкви в недостаточном сопротивлении, фактически даже в трусости, не вполне справедливы. В тех условиях закрытию храма невозможно было помешать. Протоиерей Александр Беляев, как и о. Иоанн Зимнев, участвовал в сборе подписей верующих и подаче прошения во ВЦИК. Вероятно, они старались действовать легальными методами, рассчитывая ими спасти от закрытия храм, но потерпели неудачу.

С февраля 1925 г. по 9 марта 1935 г. протоиерей Александр Беляев около десяти лет служил в церкви Всех Святых (бывшей при Ушаковском земском училище) на пр. Стачек, д. 54. В это время он проживал по адресу: пр. Стачек / Петергофская ул., д. 48/4, кв. 38. 9 марта 1935 г. о. Александр был уволен «при сокращении штатов», в этот же день подписали ордер на обыск у него и арест. Поздно вечером 21 марта, при массовой высылке духовенства из Ленинграда в ходе так называемого «Кировского потока», протоиерей был арестован у себя на квартире. При обыске ничего компрометирующего не нашли и изъяли лишь паспорта пастыря и его жены, а также одну фотографию14.

Утром 22 марта о. Александра доставили в Дом предварительного заключения на ул. Вой нова (Шпалерной) и в тот же день состоялся единственный допрос. Протоиерея ни в чем не обвиняли, а лишь пытались добиться от него сведений о новых лицах, которых по социальному признаку можно было бы выслать от Ленинграда. Однако пастырь держался очень стойко и не назвал ни одного имени. Так на вопрос следователя «Назовите… знакомых из числа служителей религиозного культа, бывшей аристократии, дворян, купечества, заводчиков, фабрикантов и т. п. и членов их семей» о. Александр ответил: «Совершенно никого назвать не могу». На предложение назвать знакомых ему иностранцев, переписывающихся с заграницей, лишенных избирательных прав, бывших чиновников, полицейских, офицеров царской и белой армий, кулаков, бежавших из ссылки, и лиц, хранящих церковные ценности, следовал стандартный ответ: «Никого не знаю». На один из последних вопросов — «С кем были разговоры по вопросу о выселении из Ленинграда?» — протоиерей ответил также непреклонно: «Никаких разговоров ни с кем не вел»15.

В этот же день — 22 марта следователь Зырянов составил заключение по делу протоиерея Александра Беляева, в котором писал: «…При ведении следствия на целый ряд поставленных ему вопросов давал уклончивые шаблонные ответы: “Не знаю, не помню и т. п.”. Полагал бы его, как социально- опасный элемент выслать из Ленинграда в Оренбург вместе с семьей»16.

Следует упомянуть, что вместе с о. Александром проживали его сын Игорь, школьник 12 лет, и жена — 44-летняя домохозяйка Надежда Сергеевна Беляева. Дочь пастыря, 22-летняя Нина Александровна Беляева, работавшая чертежницей на заводе Станкострой, проживала у подруги, учительницы, на ул. Халтурина, д. 6. Видимо, желая спасти ее от высылки, о. Александр на допросе показал: «Дочь со мной не живет, потому что не согласна во взглядах». Сестра протоиерея, учительница Павла Васильевна Молчалина (53 года) проживала вместе с мужем на ул. Декабристов, д. 1317.

23 марта пастырь был приговорен особым совещанием НКВД СССР как «социальноопасный элемент» к ссылке на пять лет в Астрахань вместе со своей женой18. 25 марта освобожденный из тюремного заключения протоиерей подписал обязательство выехать в пятидневный срок из Ленинграда в Астрахань. По этому делу о. Александр был реабилитирован прокуратурой Ленинграда 20 сентября 1989 г.19 В город святого апостола Петра пастырь, вероятно, уже не вернулся.

При этом священнослужитель все же смог поселиться в Ленинградской области. В конце 1936 г. — марте 1938 г. протоиерей Александр Васильевич Беляев служил настоятелем деревянной Казанской часовни на кладбище поселка Тосно Тосненского района (каменная Казанская церковь в Тосно была закрыта в 1936 г., но общину не сняли с регистрации). В частности, на 1 мая 1937 г. он значился в составе клира этой часовни в списке духовенства епархии, составленном митрополитом Ленинградским Алексием (Симанским)20.

Отец Александр Беляев (в деле, вероятно ошибочно, значится, что он родился в г. Боровичи Новгородской губернии) был арестован в период «большого террора» 12 марта 1938 г. у себя в доме в пос. Тосно, и 20 марта того же года особой «тройкой» при Управлении НКВД по Ленинградской области был приговорен по статье 58 (пп. 10 и 11) Уголовного кодекса РСФСР (по обвинению в контрреволюционной деятельности и агитации) к высшей мере наказания. Новомученик был расстрелян в Ленинграде 25 марта 1938 г. и похоронен на Левашевской пустоши21. В настоящее время память о нем возрождается в приходе восстановленной Путиловской церкви свт. Николая Чудотворца и св. мц. царицы Александры.