Новые факторы конфликтогенного потенциала современных этнополитических процессов на юге России

DOI:

На современном этапе при все более напряженной ситуации, связанной с многофакторностью глобализационного кризиса в мире, его конфликтогенный показатель значительно возрастает. Одним из характерных и решающих факторов создавшегося кризиса является этнополитическая и религиозная составляющая, которая привносится населением из стран, исповедующих в основном ислам посредством нарастающего миграционного потока в Западную Европу. Глубинные причины и основания такого возрастающего глобализационного кризиса еще предстоит проанализировать как в рамках политологического, так и конфликтологического дискурса. При этом одним из наиболее серьезных последствий, с нашей точки зрения, выступа- ет увеличение неуправляемого миграционного потока из этих стран и та социальная напряженность, радикализация в странах Евросоюза, которую сегодня наблюдает мировое сообщество. Совершенно верно предвидел такую ситуацию итальянский философ Умберто Эко еще до наступивших событий в Европе. Он отметил, что «проблема состоит в том, что в следующем тысячелетии Европа превратится в многорасовый, или, если предпочитаете, в многоцветный континент. Нравится вам это или нет, но так будет. И если не нравится, все равно будет так» [12].

Серьезно осложняет и влияет на эту напряженность деятельность ИГИЛ, которая со своей стороны помимо нарастающего миграционного потока в страны Евросоюза направ- лена на экспансию и расширение своих границ в сторону стран Центральной Азии (граничащих с Россией), Ирак, Турцию и возможно в Западную Европу. Предпринимаемые противодействия со стороны западной коалиции Евросоюза и США в целях борьбы против незаконных действий исламского государства существенных результатов не принесли до тех пор, пока в этот процесс не вмешалась Россия. Вооруженные действия военно-космических войск РФ на территории ИГИЛ вызвали неоднозначную реакцию в мире.

Для России данная военная операция, одобренная законодательными органами страны, согласно Уставу ООН, в настоящее время чрезвычайно важна, так как участниками террористических акций незаконного исламского государства являются по официальной информации более 5 тыс. граждан СНГ [8]. В случае их возвращения на родину эти участники боевых действий незаконного государства ИГИЛ могут представлять серьезную угрозу и опасность в плане дестабилизации существующего политического строя посредством пропаганды радикального Ислама и террористических акций на своих территориях. Следует отметить, что большая часть этих участников являются гражданами РФ, проживающими в большинстве своем на Юге России в республиках Северного Кавказа, где, как известно, до сегодняшнего времени существует этнополитическая напряженность, основанная на конфликте традиционного и радикального Ислама.

С нашей точки зрения, на Юге России существует этнополитическое напряжение, доходящее иногда до террористических акций на территориях Дагестана, Кабардино-Балкарии, Ингушетии других республик, что угрожает национальной безопасности и целостности государства. Надо отметить, что именно Северный Кавказ, входящий в Прикаспийский регион, является наиболее дестабилизирующим. Дело в том, что это одна из территорий, где проявляют свои национальные интересы ведущие мировые державы, так как Каспийский регион является важным стратегическим звеном между Севером и Югом – Россией и Персидским заливом – как транспортный коридор и источник снабжения нефтью и газом рынков Европы [6]. Последствиями та- ких международных глобальных процессов в немалой степени являются события в Ираке, периодически обостряющиеся отношения Исламской Республики Иран с США, военный конфликт Грузии с Россией и т. д. Кроме этого, на данный геополитический фон накладывает свой негативный отпечаток и те миграционные процессы, которые происходят в этом прикаспийском регионе, накапливая соответственно тот конфликтогенный потенциал, который в значительной степени может изменять геополитическую ситуацию в прикаспийских регионах в пользу некоторых заинтересованных государств [2].

В качестве доказательной базы наличия конфликтогенного потенциала на Юге России стоит привести как официальные статистические данные, так и оценки различных специалистов (политологов, конфликтологов, демографов и др.), указывающих на тот факт, что только на начало 2013 г. находилось до 10 млн незаконных мигрантов в основном из республик Средний Азии и Закавказья (и только около 2 млн законных). За последние годы до начала общего кризиса и санкционной политики, рост числа мигрантов составлял 64 % в год. «Это, с одной стороны, дешевые рабочие руки, что удешевляет производство (особенно, в сфере строительства, сфере услуг) и является привлекательным. Но с другой – межнациональный климат в России ухудшается и очевидным образом ухудшает инвестиционную привлекательность страны» [5].

Следует подчеркнуть, что Кавказ в целом как составляющая геополитики Каспийского региона является перекрестком цивилизаций, тем регионом, владение которым позволяет обеспечивать влияние не только на этой территории, но и за его пределами. Но вместе с тем нестабильность на Северном Кавказе – это и нестабильность на значительных евразийских пространствах не только России, но и в других государствах, которые многими нитями (в том числе этнокультурными) связаны со всем Большим Кавказом [9, с. 9–10]. Здесь можно вспомнить такие военные конфликты, как: нагорно-карабахский конфликт, грузино-абхазский и грузино-южноосетинский конфликты, которые периодически оказывают негативное влияние на все соседние регионы. В связи с многонациональным, поликультурным характером российского общества важным для нас представляется региональный уровень анализа, особенно для Прикаспийского региона и южной части России: субъектов Южного и Северо-Кавказского федеральных округов, где угрозы, выраженные в конфликтах, сопровождающиеся терроризмом и экстремизмом, создают серьезное напряжение. Поэтому и необходимо для нас выявление факторов и путей консолидации общества, анализ взаимосвязи федеральной и региональной напряженности, поиск внешних и внутренних вызовов и угроз, что предполагает широкое обсуждение учеными и специалистами этих проблем и в первую очередь со стороны экспертного сообщества.

Следует подчеркнуть, что именно эту мысль высказала на одном из последних научных семинаров Российского общества политологов в Нижнем Новгороде в октябре 2015 г. профессор МГИМО М.М. Лебедева, анализируя современные вызовы национальной безопасности. Она подчеркнула, что сегодня в период этнополитических и религиозных конфликтов не всегда эффективны официальные государственные органы и учреждения в переговорных процессах в целях противодействия экстремизму. Именно неинституциональные акторы и экспертные сообщества сегодня бывают более результативными инструментами в поисках компромиссов и согласия в конфликтных ситуациях.

Необходимо отметить, что в настоящее время нарастает концентрация рисков и угроз региональной нестабильности. Конечно же, это связано с влиянием прежде всего радикальных религиозных течений, идущих извне (ИГИЛ, Аль-Каид, ваххабизм и др.). По мнению целого ряда авторитетных исследователей, произошло заметное обновление этих угроз и рисков этнополитической и религиозной напряженности [7; 3; 4, с. 173–176]. Но при этом сохранила свое влияние, действовавшее как минимум на протяжении всего постсоветского периода, иерархия угроз и рисков, что потребовало пересмотра среднесрочных и долгосрочных прогнозов и конфликтологических сценариев развития исследуемых макрорегионов [11].

Регион Северного Кавказа вызывает обеспокоенность и по причинам того, что в нем недостаточно развиты или вовсе отсутствуют современные цивилизационные и демократические механизмы. Прежде всего, не в полной мере работают рыночные механизмы (существуют проблемы конкуренции, рынка труда, безработицы, коррупции, клановости и т. д.). Сегодня практически ощущается недостаток свободных СМИ, существуют серьезные проблемы с объективностью судов, постоянно возникают проблемы с соблюдением прав человека, отмечается высокий уровень клановости и коррупции и т. д. Все это является благоприятной почвой и основой для дестабилизации общества, обоснования и пропаганды радикального Ислама и введения законов Шариата сторонниками исламского государства.

Ввиду того что Северный Кавказ имеет самое непосредственное отношение к Каспию (через Дагестан в Кабардино-Балкарию, Ингушетию, Чечню и т. д.), он привлекает не только западные страны и США, но сегодня данный регион с богатейшими углеводородными ресурсами может быть интересен и для ИГИЛ, что значительно усложняет конфликтогенный фактор и угрозу этнополитической и конфессиональной безопасности. В результате такого анализа мы отмечаем то, что Юг России с прикаспийским вектором исследования и ее приграничного сектора характеризуется рядом конфликтогенных факторов.

С одной стороны, недостаток современных демократических механизмов, то есть наряду с первоочередной задачей экономических преобразований и развития рыночных отношений должно укрепляться и развиваться гражданское общество. Достаточно высокий конфликтогенный (межличностный и межгрупповой) потенциал в обществе при относительно низком уровне толерантных отношений. Данная проблема должна быть на сегодняшний день одним из основных направлений работы в предлагаемой Федеральным центром реформирования российского общества в целом, а также и в задачах социально-экономических преобразований Южного и СевероКавказского федерального округа в частности. Политика в сфере межэтнических и религиозных отношений, распространение толерантности будет эффективна при активном взаимодействии как органов власти различ- ных уровней, так и институтов гражданского общества.

С другой стороны, говоря об определенной степени толерантности, необходимо учитывать, что она в целом среди всего российского населения относительно невысока. Главное препятствие, по мнению автора, – совершенно разное понимание своих интересов как представителями местного населения, так и мигрантами. И в данном случае важно учесть высказывание Умберто Эко, что «хотя время упущено надо с дикарской нетерпимостью бороться у самых ее основ, неуклонными усилиями воспитания нетерпимости, начиная с самого нежного детства, прежде чем она отольется в некую книгу и прежде чем она превратится в поведенческую корку, непробиваемо толстую и твердую» [12].

Другая причина – нестабильность в некоторых территориях региона, прежде всего экономическая (борьба за передел собственности на фоне безработицы и общей неустроенности коренного населения), а также социально-политическая нестабильность общества. Потому что рост территориальной дифференциации имеет своим следствием не только повышенную эксплуатацию ресурсов отдельных регионов, но и может привести к распаду общего экономического пространства государства.

В заключение надо особо отметить, и это сегодня очевидно, что у самой России нет и не может быть будущего без политики, способной обеспечить гармонию в межнациональных и конфессиональных отношениях, сотрудничестве всех населяющих страну народов [1, с. 27]. Иначе мы можем в недалеком будущем разделить судьбу сегодняшней Западной Европы.