Новый взгляд на толерантность в работах Лори Г. Биман и ее научной школы

Введение. Монография Лори Г. Биман « Deep Equality in an Era of Religious Diversity» [Beaman 2017], название которой можно перевести как «Глубокое равенство в эпоху религиозного многообразия», увидела свет в 2017 г., и сразу западные исследователи признали ее важной и своевременной работой.

Прежде чем анализировать содержание и значимость данной работы, следует сказать несколько слов о ее авторе. Лори Г. Биман – известная современная канадская исследовательница и автор многих работ по проблематике религиозного разнообразия, религии в Канаде, автор критических исследований национального и международного законодательства, исследований секуляризма, феминизма и близкой проблематики. Труды Биман испытали на себе влияние постмодерна, в т.ч. работ М. Фуко, а также ряда менее известных в России авторов, например американского политолога Уильяма Юджина Коннолли (William Eugene Connolly), который долгое время специализировался на вопросах развития плюрализма и секуляризма. Последние из его крупных работ также датируются 2017 г. Речь идет, например, о книге «Aspirational Fascism: The Struggle for Multifaceted Democracy under Trumpism» [Connolly 2017].

Рождение школы. Лори Г. Биман, во многом развивая идеи Конноли, транслировала их на канадскую социально-политическую реальность, а затем возглавила значимый международный проект, привязанный к кафедре религиоведения университета Оттавы, которую Лори Г. Биман также возглавляет на протяжении ряда лет.

Монография, к которой мы обращаемся, во многом написана под влиянием результатов данного проекта, поэтому он требует особого внимания.

Проект называется «Религия и разнообразие». Он изначально стартовал в 2010 г., был рассчитан на 7-летний период и финансируется канадским Научно-исследовательским советом по социальным и гуманитарным наукам ( SSHRC ). Биман выступила руководителем научной группы в составе 37 ученых, которые анализируют международные практики сохранения религиозного разнообразия. В том числе рассматриваются практики Австралии, Франции, Великобритании и Соединенных Штатов. Проект нацелен на картирование религиозного разнообразия и выявление наиболее интересных практик его сохранения, например в рамках политики мультикультурализма¹. С момента его запуска проект создал интеллектуальную экосистему с исследователями из более чем 20 университетов по всему миру, которая включила около 80 студентов и аспирантов, политиков и партнеров, в т.ч. из правозащитных институтов.

Содержание подхода. Проект, возглавляемый Биман, можно назвать по-своему уникальным и не имеющим прямых аналогов в российском исследовательском пространстве. Это в первую очередь связано с оригинальным подходом, который олицетворяет собой толерантные установки. Так, проект нацелен на изучение религиозной идентичности людей, анализ законодательной составляющей, анализ соотношения категорий «пол», «сексуальность» и «религиозная свобода», а также изучение и разработку альтернативных моделей управления религиозным разнообразием. При этом, и это является наиболее оригинальным решением, исследователи ориентируются на позитивные практики межрелигиозного диалога и пытаются абстрагироваться от «иудеохристианского уклона» который является определяющей парадигмой во всех аналогичных исследованиях, особенно проводимых в Восточной Европе и в России.

Итогом многолетней реализации проекта стал, во-первых, опрос, предполагающий неформальный, широкий взгляд на религиозность, выходящий за границы формализованных представлений о религии², и, во-вторых, работа Лори Г. Биман «Deep Equality in an Era of Religious Diversity» , в которой автор попыталась охватить основные достижения проекта и концептуализировать их в новом социально-философском ключе.

Книга Биман основана на ряде работ, опубликованных автором, начиная с 2008 г. В частности, здесь важна работа «Определение вреда: религиозная свобода и пределы закона» 2008 г. [Beaman 2008]. Именно она положила начало проводимым и сегодня исследованиям, и именно эта работа заложила основные постулаты новой концепции.

Рассмотрим концептуальную схему Биман в ее основных постулатах. В первую очередь есть тезис, что современные общества (речь идет преимущественно о западных обществах) в рамках интенсификации миграционных процессов столкнулись с ростом религиозного разнообразия и одновременным увеличением числа истово верующих и числа атеистов. Эти категории людей противостоят друг другу – у них разное мировоззрение, и их нужно примирять, но возникает вопрос: как это сделать, и кто должен уступить? Здесь автор рассматривает разные сферы. В том числе речь идет об образовании, здравоохранении, праве. Автор констатирует, что ни в одной из этих сфер нет единого решения и часто все вырождается в насилие против какой-либо социальной или религиозной группы. Тем не менее в работах Биман доминирует канадская практика, которая, являясь мультикультуральной, преподносится как наименее конфликтная. Здесь показательно, что основная цель ее прошлых работ заключается в том, что мы в российской практике называем картированием конфликтов, только реализованная в макромасштабе. Как считает автор, во всех религиозных столкновениях есть опыт разжигания конфликтов и опыт примирения и мирного существования. Таким образом, проанализировав широкую практику, можно создать своего рода выжимку, представленную картами конфликтов и переговоров. В свою очередь, это выявит неконфликтные и мирные подходы в рамках межрелигиозного диалога, которые будет достаточно просто популяризировать, в т.ч. вопреки жесткой законодательной системе. Вообще взгляд Лори Г. Биман на закон и нормативное пространство как таковое представляется весьма интересным. В частности, речь об этом также шла в работе «Определение вреда: религиозная свобода и пределы закона» и получила дополнительное раскрытие уже в работе «Глубокое равенство в эпоху религиозного многообразия». Автор критикует существующую практику стигматизации религиозных меньшинств, которые, особенно в свете различных терактов и атак, якобы начинают угрожать религиозному большинству, которое само по себе неоднородно и постепенно распадается на фракции, расширяя религиозное многообразие¹. В таких условиях право лишь закрепляет несправедливость, например возможность миграции или натурализации для отдельных мигрантов из исламских стран в США после 11 сентября 2001 г. И здесь, критикуя косность закона, Биман фактически раскрывает для читателя определенную анархистскую реальность, т.к., с ее позиции, современное право несправедливо, суды не в состоянии толковать религиозную свободу, будучи некомпетентными, а структура семьи – моногамная или полигамная – и вовсе является личным делом ее членов [Talbot 2013]. Кроме того, важным сегментом общества в последние годы становятся те, кого автор называет nones , т.е. люди, отрицающие религию, к примеру, «кто угодно, но не христианин». Автор указывает, что их взгляды также имеют право на существование и должны уважаться обществом вплоть до создания специальных каналов артикуляции интересов, потому что это справедливо – в этом заключаются паритет прав и реальная толерантность в ее практическом выражении [Tomlins 2012].

Из этих идей Лори Г. Биман постепенно формирует свою концепцию глубокого равенства, которая, являясь по своей сути неолиберальной, очень хорошо

Ibid.

гармонирует с канадской политической моделью и теми социальными решениями, которые принимались в данной стране в последние годы.

Сама концепция была описана автором в статье «Deep Equality as Alternative to Accommodation and Tolerance» [Beaman 2014], которая вышла в 2014 г. Ее суть сводится к следующему. Существует иерархия, которая связана с уровнем толерантности принимающего большинства по отношению к принимаемому меньшинству. С точки зрения автора, эта ситуация несет в себе проблему, т.к. генерирует негативный потенциал, который чреват социальным взрывом. Вместо этого требуется «вести успешные переговоры о религиозном разнообразии в обыденном», т.е. пытаться относиться к контрагентам не лояльно, а на равных. Это неизбежно создаст новые коммуникативные возможности, которые повлияют на гармонизацию отношений между сторонами в социуме. Здесь Биман вновь обращается к идеям Уильяма Юджина Коннолли, который применительно к политической реальности размышлял об «агонистическом уважении», которое является таковым, т.к. требует отказа от убежденности в правоте, в истинности и в авторитетности.

Безусловно, это является определенной умозрительной идеалистической конструкцией, т.к. если, например, верующий христианин перестанет настаивать на том, что Христос – сын Бога, то он неизбежно предаст свою веру, хотя, вероятно, в социальном плане он станет более толерантным, например, к мусульманам.

Тем не менее работы Биман и ее коллег проникнуты идеей «агонистического уважения», и идея глубокого равенства предстает в качестве призмы для наблюдения за множественной несправедливостью, существующей в обществе, преодолеть которую можно лишь преодолев свои амбиции и абстрагировавшись от своих особенностей в таких областях, как пол, раса, религия, сексуальность и пр. Это, по мнению автора, должно помочь решить не только прикладные социальные проблемы, но и проблемы глобальные, например связанные с экологией, зоологическим разнообразием и т.д. Характерно, что объектом трансформации должно выступить существующее общество, которое эволюционирует от консервативного к толерантному и «свободному». Как следствие, основные проблемы исследователь усматривает в консервативной христианской и моногамной культуре, которая должна дать дополнительную возможность малым культурам и узко распространенным идеям. Неизбежный полемический вопрос здесь оказывается связанным с тем, что, к примеру, люди с исламским мировоззрением и полигамным взглядом на семью еще меньше, чем моногамные христиане, открыты к толерантной культуре, однако данный вопрос в определенной степени игнорируется. Вероятно, это связано с тем, что для современной Канады исламское влияние не является столь определяющим, каким оно в последние годы стало для мультикультурных Германии и Бельгии.

Тем не менее следует отметить, что геостратегический анализ не является целью исследований Лори Г. Биман и ее коллег. Скорее их исследование напоминает возведенный в степень метод case study, через который предполагается установить логику социального диалога между людьми «разных интересов», которые действительно ведут себя толерантно, находясь в определенной системе отношений друг с другом. Здесь можно провести аналогию с существующим в точных науках доказательством от противного: если диалог между людьми есть и они ведут себя толерантно, значит, их поведение обусловлено набором факторов. Выделение данных факторов и их популяризация смогут повысить качество отношений в социуме, и более того, возможно, данный рецепт станет пригодным для экспорта в менее толерантные общества. Именно эта квинтэссенция диалога именуется авторами глубоким равенством, которое проявляется в уважении, юморе, добрососедстве и дружбе. Кроме того, наличие выявленного глубокого равенства в эпоху религиозного многообразия предполагает, что популяризация положительного опыта сможет изменить взгляд людей на разнообразие с проблемного на стимулирующий.

При том что и последняя монография, и предыдущие работы Биман и ее соавторов развиваются вокруг религиозной проблемы, на периферии их размышлений неизменно возникает идея о том, что принцип толерантности и глубокого равенства является более сильным, чем религиозная принадлежность, и связан с гуманистической сущностью человека как такового. Здесь показательно, и это указывает на научность школы Биман, что автор вводит новые понятия, через которые описывает свою философию. Одним из таких терминов становится словосочетание «агонистическое уважение». Суть данного термина сводится к следующему: человек испытывает агонию, подвергая сомнению элементы своей веры, и превращает свои собственные вопросы о взглядах другого в уважение к ним – иными словами, испытывает выраженный дискомфорт, пытаясь посмотреть на мир глазами «другого». В этой ситуации рационализированная религиозность сменяется «эмоциональными и чувственными ощущениями», суть которых глубже и которые являются более естественными. В свою очередь, чувственное восприятие ведет к уважению позиции контрагента [Beaman 2017: 92-94].

Еще одним фактором, о котором мы вскользь упомянули выше, является закон, а точнее, его ограничение. Биман в своих работах отмечает, что центральный проект деятельности ее школы сводится к тому, чтобы создать пространство диалога на донормативном уровне, для чего нужно децентрализовать закон, затормозить его применение, дав возможность людям понять друг друга в досудебном порядке. В российской практике, где судебная система развита гораздо слабее, чем в Канаде, данный тезис выглядит надуманным, однако можно предположить, что в Канаде существует высокая степень зарегулированности и формализации отношений через суд при наличии у людей привычки обращаться в судебные инстанции в поисках справедливости [Beaman 2017: 174-177]. В таких условиях, действительно, практика социального компромисса в досудебном порядке становится основой для гармонизации отношений между антагонистическими группами. Тем не менее это еще раз указывает на географическую специфику концепции и сложность ее наложения, к примеру, на российские реалии.

Определенную футуристичность исследования признает и сама автор. В частности, в конце работы она ведет диалог с идеями К. Гергена, изложенными, к примеру, в статье 2015 г. « From Mirroring to World-Making: Research as Future Forming » [Gergen 2015]. Биман говорит, что не описывает существующую реальность, хотя строит описание на реальных кейсах, а пишет о том, что должно возникнуть [Beaman 2017: 193-194], и система глубокого равенства только может появиться, но ее возникновение не предопределено, хотя и желательно.

Вывод. Таким образом, можно констатировать, что, несмотря на кризис развития неолиберальных идей в европейской традиции в связи с миграционным кризисом 2013–2017 гг., в Канаде и США эти идеи продолжают свое развитие и получают мощную концептуализацию, поддерживаемую в т.ч. на государственном уровне. В то же время нельзя не отметить, что проблемы религиозного, гендерного, социального характера сегодня остро стоят во всем мире, не имеют однозначного решения и, более того, постоянно провоцируют конфликты. В таких условиях попытка глубокого философского анализа проблемы, предпринятая канадскими исследователями, вызывает интерес и уважение и, несомненно, может служить приращению научного знания.