О гнездовании лебедя-шипуна Cygnus olor на острове Нерва (Финский залив)

Вселение лебедя-шипуна Cygnus olor в восточную часть Финского залива началось во второй половине 1980х годов (Бузун, Храбрый 1990; Коузов 2005), с середины 2010-х годов наблюдается вторая волна его расселения в регионе (Коузов, Лосева 2016; Коузов и др. 2024).

Остров Нерва расположен в северной части открытой морской акватории восточной части Финского залива на расстоянии 30.8 км к западу от архипелага Берёзовые острова, в 27.8 км от северного берега Финского залива, в 24 км к северо-северо-востоку от острова Мощный и 15 км к юго-востоку от архипелага Большой Фискар. Остров Нерва является сглаженной гранитной сельговой скалой высотой до 7 м, вытянутой в меридиональном направлении, длиной 544 и шириной 240 м. Большая часть острова покрыта моховым покрытием с низкотравными злаковыми куртинами в скальных трещинах и в понижениях субстрата (рис. 1). В северной части острова имеется несколько полуразрушенных кирпичных одноэтажных строений. С восточной стороны на склоне к ним примыкает куртина из нескольких низких осин. Мелководная зона вокруг острова отсутствует. Остров занят колониями морских птиц.

За всю историю наблюдений лебедь-шипун на острове не отмечался ни разу, в том числе и нами при его обследованиях начиная с 2010 года. Ближайшими местами гнездования видя являются архипелаг Сескар (Носков и др. 1993), остров Мощный (Коузов 2015), архипелаг Большой Фискар (Иовченко и др. 2002; Коузов и др. 2024) и остров Малый Фискар (Коузов, Лосева 2015). При обследовании острова Нерва 24 июня 2024 при подходе к острову нами был обнаружен выводок лебедя-шипуна из 4 птенцов в возрасте примерно 2 недель.

Во время наземного учёта мы обнаружили гнездо, покинутое птенцами, которое располагалось на восточном склоне острова в 52 м от воды и в 3 м над водой; оно находилось у мористого края осиновой куртины на крупном галечнике среди валунов и злаковых кочек (рис. 2). Гнездо было построено из прошлогоднего тростника с примесью сухих древесных веток и травы. Если трава и древесные ветки достаточно обычны вокруг гнезда, то тростник на острове нигде не растёт. То есть птицы собирали тростниковый плавник, принесённый водой, который найти здесь довольно трудно. Это явно свидетельствует об индивидуальных предпочтениях особей, поскольку многие пары шипунов в таких условиях начинают строить гнёзда из других, более обычных материалов – травы, зелёных водорослей, фукуса или даже из гальки и палок.

Рис. 1 (слева). Общий вид острова Нерва. Финский залив. 24 июня 2024. Фото авторов Рис. 2 (справа). Покинутое птенцами гнездо лебедя-шипуна Cygnus olor на восточном склоне острова Нерва. Финский залив. 24 июня 2024. Фото авторов

Таким образом, к настоящему времени шипун с середины прошлого десятилетия расселился из самых западных частей российской части Финского залива практически по всем участкам его островных зон и побережий (Коузов и др. 2024), включая районы посёлка Чёрная Лахта (Коузов 2015а), остров Котлин (Фёдоров 2018, 2019), Невскую губу и район Сестрорецка (Коузов и др., в печати), а также Берёзовые острова (Коузов, Кравчук 2026). Однако до сих пор гнездовая область лебедя-шипуна охватывает только самые западные части Ленинградской области, что говорит о наличии здесь климатических лимитов, например, сроков схода льда и продолжительности безлёдного периода (Коузов и др. 2025). В тоже время большая белая цапля Casmerodius albus , появившись на гнездовании на западе Ленинградской области только в 2019 году (Коузов и др. 2019), очень быстро расширила свою гнездовую область до восточных частей региона (Коузов и др. 2022).

Кроме того, хочется обратить внимание на то, что остров Нерва, будучи местом массового гнездования большого числа видов морских птиц, на данный момент не имеет никакого природоохранного статуса. Массовое развитие морского туризма на Финском заливе несёт серьёзную угрозу местным орнитокомплексам. На наш взгляд, необходима организация на острове Нерва регионального заказника, что послужило бы хорошей мерой, ограничивающей негативное воздействие на природу Финского залива от развития транспортной инфраструктуры и увеличения морского траффика (Chusov et al . 2017).