О языковом представлении времени

Время и язык изначально находятся в конфликтной ситуации, поскольку язык представляет собой систему стабильных обозначений в большинстве теорий, а мир, по крайней мере в повседневном опыте, подвержен времени и изменению. Время – загадочный феномен, близко касающийся человека, интуитивно как будто ясный, но и противоречивый и не поддающийся экспликации (2, с. 373). Всем известно и постоянно цитируется высказывание Блаженного Августина: «Что такое время? Пока никто меня не спрашивает, я понимаю, нисколько не затрудняюсь; но коль скоро хочу дать ответ об этом, я становлюсь в тупик». И не одному Августину приходилось поражаться тем парадоксам, с которыми сталкивается человеческая мысль, стремясь постигнуть эту трудноуловимую реальность – время.

Влияние времени на язык столь велико, что фактор времени имеет кардинальное значение как для структуры языка, так и для прагматики речи. Он не менее важен для лексической и грамматической семантики. Его эффект множествен и неоднозначен. Он касается плана выражения, знаковых единиц и коммуникативной организации высказывания.

Язык описывает действительность, которая, подобно речи, существует во времени. Поэтому он располагает богатейшим арсеналом внутренних – грамматических и лексических – средств для обозначения темпоральных аспектов действительности. Время проявляет себя через материальное наполнение мира, без которого оно не могло бы войти в поле наблюдения. Поэтому темпоральные компоненты присущи не только обозначениям действий и состояний, но также семантике многих имен, предметов и их атрибутов. Языки располагают также специальными «словами времени» – именами, прилагательными и наречиями, непосредственно указывающими на отрезки времени, их длительность, а также на присущие им субъективные коннотации, которые демонстрируют неотделимость времени от жизни человека и природы. Наконец, языки развивают аппарат вспомогательных средств – предлогов, союзов, аффиксов, частиц, координирующих время осуществления событий и действий, о которых идет речь.

Интересным представляется тот факт, что языковая модель временных отношений строится по пространственной схеме. Эта концепция представлена Дж. Лакоффом и М. Джонсоном. Одна из наиболее фундаментальных идей Ла-коффа состоит в том, что человеческая концептуализация, следовательно, языковая семантика, носит главным образом метафорический характер: время воспринимается в терминах движения в пространстве (9, с. 44). Аналогичные рассуждения мы находим в работах как отечественных, так и зарубежных лингвистов (1, 3, 5).

Во всем многообразии исследований, посвященных изучению языковой картины мира, можно считать противопоставление двух систем понятий – научных, используемых в физике, геометрии, логике и психологии и пр., в совокупности образующих научную картину мира, и, так сказать, «наивных» (наивная физика, геометрия, логика), используемых человеком независимо от его знаний или других научных дисциплин.

Современный человек даже в повседневной практике оперирует научным понятием пространства («трехмерная пустота»), времени (последовательность точек на временной оси).

Согласно Е.С. Яковлевой (8, с. 73), временные интервалы мыслятся носителями языка не в виде безликого отрезка числовой оси той или иной длительности, а как нечто семантизированное: время проходит под знаком тех или иных событий, а движение времени – это череда событий.

Выбор конкретного слова для описания той или иной ситуации определяется тем, с какой моделью времени говорящий соотносит то, что он описывает.

Анализ словарных дефиниций выявляет многоформенность, крайне сложное структурное, качественное и количественное многообразие временной картины мира, представленной содержательной стороной языковых единиц.

Так, наряду со словами, имеющим временное значение в его «чистом» виде, например, минута, день, год, время, будущий, сейчас и т.д., в языке существует куда больше слов, значение которых может быть истолковано лишь со ссылкой на время, например, «медленный» – совершающийся, происходящий в длительный промежуток времени, «хроника» – запись исторических событий в их временной последовательности.

В русском языке, например, мгновения и миг как показатели повышенной эмоциональной напряженности – это частицы качественного, эмоционального времени. Используя введенную бл. Августином дихотомию мыслимого и переживаемого времени, можно сказать, что мгновения и миги описывают время переживаемое – «растяжение самой души».

Во французском и английском языках слова момент, минута и мгновение не образуют подобного семантического спектра. Они описывают различные аспекты быстроты, совершения действия, т.е. собственно «кратковременность».

Так слово moment указывает на краткость временного интервала, «пролетность времени» без какой-либо его концептуализации бытовое / надбытовое. Возможность событийного заполнения качественного осмысления времени для английского и французского языков начинается с часа.

Осмысление времени как основной категории бытия связывается в философском анализе с двумя основными формами концептуализации времени: временем циклическим и временем однонаправленным (из прошлого через настоя- щее в будущее), векторным и необратимым (4, с. 25).

Представления о времени как о цикле или как о линии относятся к числу базовых образов, связанных с понятием времени. Ю.С. Степанов особо подчеркивает, что «концепты “ Циклического времени ” и “Линейного времени” доминируют над множеством частных понятий времени » (6, с.186).

Семантика темпоральных слов может содержать признаковые элементы как циклической, так и линейной модели времени. Особенности представления данных моделей времени могут быть запечатлены в семантике темпоральных прилагательных (7, с. 5).

Примером линейного прошлого может послужить следующее высказывание:

Il se rappela l’ accident passé.

В примере речь идет о воспоминании Жан-Марка про автомобильную катастрофу, увиденную им несколько дней тому назад (событие, которое прошло и не может иметь место в настоящем).

Проиллюстрируем пример с прилагательным fini, относящимся к сфере прошлого. В толковых словарях данное прилагательное определяется следующим образом: « qui a été mené à son terme, achevé, terminé». Mon travail est fini. Ses études sont finies.

В своем значении fini содержит сему завершенности.

Je voyais de loin la petite masse sombre du rocher entourée d’un halo aveuglant par la lumière et la poussière de mer. Je pensais à la source fraiche derriere le rocher < ... >  Mais quand j’ai été plus près, j’ai vu que le type de Raymond était revenu. Il etait seul. < ... >  Pour moi, c’etait une histoire finie et j’étais venu sans y penser.

В данном примере речь идет о драке между главными героями и арабами, которая произошла на пляже. Некоторое время спустя Мерсо возвращается и замечает одного араба, загорающего под солнцем. Для него это событие уже потеряло актуальность и он не ожидал этой встречи.

Прошлое в рамках циклической модели времени мыслится как то, что может вновь повториться . Среди прилагательных со сферой прошлого опыта привилегией выражения признака постоянной повторяемости (описания ситуаций с «богатым прошлым») обладает прилагательное vieux , как, например, в следующем контексте:

Je sais. C est une vieille histoire . Mais je sais qu’il faut faire .

Vieux Х= «ситуация Х, которая когда-то повторялась не раз, теперь через неопределенно долгий период времени повторилась вновь».

Рассмотрим пример с прилагательным infini . Толковые словари определяют его следующим образом: « qui n’a pas de fin, de terme». La puissance, la miséricorde divines sont infinies. L’univers est-il infini?

• (4 ) Il y a d’étranges possibilités dans chaque homme. Le présent serait plein de tous les avenirs, si le passé n’y projetait déjà une histoire. Mais, hélas ! Un unique passé propose un unique avenir-le projette devant nous, comme un point infini sur l’espace.

Здесь представлены размышления главного героя о настоящем и будущем. По его мнению, прошлое и будущее переплетаются и это будет продолжаться бесконечно.

Приведенный анализ способов представления идеи времени в языке позволяет предположить, что категорию времени в языке можно отнести к таким понятиям, с помощью которых определяется соотношение между лингвистической и вне-языковой деятельностью человека, с помощью которых реальный мир трансформируется в «проецируемый мир» человеческого сознания. Трансформация картины мира говорящим осуществляется главным образом на уровне перцептуального пространства и времени.