О необходимости проведения исследования проблем регламентации и реализации профессиональных прав адвоката, прямо не предусмотренных законодательством Российской Федерации

Планируемая в рамках реализации Концепции регулирования рынка профессиональной юридической помощи работа по объединению российских юристов на базе адвокатуры требует, чтобы при подготовке нормативных правовых решений в российское законодательство были имплементированы лучшие мировые практики и традиционные решения в сфере правового регулирования оказания юридической помощи.

К этим практикам и решениям, среди прочих, следует отнести закрепление в законодательстве такого объема гарантированных профессиональных прав адвоката, который в современных условиях развития государства и общества является достаточным для эффективного выполнения соответствующей процессуальной функции.

В связи с этим в отечественной юридической науке актуализируется необходимость исследования проблем регламентации и реализации профессиональных прав адвоката.

К одному из значимых проблемных вопросов в соответствующей сфере исследований относится поднятый А.В. Рагулиным [7] вопрос о реализации адвокатом права на совершение действий, прямо не предусмотренных, но и не запрещенных отечественным законодательством, а также о необходимости осуществления прямой правовой регламентации соответствующих действий.

Следует отметить, что на основании положений п. 7 ч. 3 ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – ФЗ «Об адвокатской деятельности») адвокат вправе совершать иные действия (помимо указанных в ч. 3 ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности»), не противоречащие законодательству Российской Федерации.

Близкий к этому тезис нашел свое отражение и в п. 11 ч. 1 ст. 53 УПК РФ, из содержания которого следует, что адвокат-защитник вправе использовать иные, т. е. не перечисленные в тексте ст. 53

УПК РФ и не запрещенные УПК РФ, средства и способы защиты.

А.В. Рагулин по этому поводу обоснованно отметил, что «положения вышеуказанных правовых норм содержат в себе некую презумпцию, которую можно назвать «презумпцией наличия профессионального права адвоката-защитника». Причем применять эти нормы необходимо именно в следующем смысле: если какие-либо отдельные аспекты, связанные с реализацией конкретных профессиональных прав адвоката-защитника, законом прямо не запрещены либо не регламентированы, адвокат вправе совершать соответствующие действия или требовать их совершения от должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному дел» [7, с. 347].

Анализ современной учебной и научной литературы показывает, что в ней уделяется явно недостаточно внимания вопросу о содержании профессиональных прав адвоката, прямо не закрепленных действующим законодательством Российской Федерации, хотя некоторые составные элементы данной группы прав в ней все же обозначаются: в основном указывается на возможность адвоката обращаться к общественному мнению через средства массовой информации [4], приглашать и пользоваться помощью частного детектива [3, с. 37; 8; 10, с. 117], принимать меры по примирению сторон при производстве по уголовным делам о преступлениях небольшой и средней тяжести [2], инициировать проведение медицинских обследований подозреваемого и обвиняемого и получать соответствующие заключения [9, с. 122].

Анализ опубликованных статистических сведений [1] и содержания различных дискуссий по данной проблеме, идущих в социальных сетях, созданных для юристов, также показал, что в настоящее время существует острый фактологический дефицит информации о реализации адвокатом профессиональных прав, прямо не запрещенных действующим законодательством.

На сегодняшний день наиболее значимым научным достижением в области исследования профессиональных прав адвоката, прямо не запрещенных действующим законодательством, стала произведенная А.В. Рагулиным систематизация профессиональных прав адвоката-защитника, в рамках которой им в целях восполнения фактически существующего пробела в понимании того, какие же права адвоката могут быть им реализованы на основании положений п. 7 ч. 3 ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности» и п. 11 ч. 1 ст. 53 УПК РФ, было предложено осуществить заимствова- ние зарубежного опыта правовой регламентации профессиональных прав адвоката-защитника, в рамках которого предложено к соответствующим правам относить такие права, как:

• –    право заверять для клиентов копии документов (Эстония, Болгария, Украина);

• –    право обращать внимание лица, производящего процессуальное действие, на допускаемые им нарушения закона (Молдова);

• –    право на участие в производстве по материалам уголовно-процессуального характера (т. е. при производстве так называемой доследствен-ной проверки) (Беларусь);

• –    право на противодействие процессуальным нарушениям со стороны должностных лиц, осуществляющих предварительное расследование, и суда (Азербайджан, Армения, Молдова, Украина);

• –    право получения информации о принятых процессуальных решениях (Азербайджан);

• –    право участия адвоката-защитника в осмотре (в том числе осмотре места происшествия), предъявлении предмета для опознания (Азербайджан, Турция);

• –    право на ознакомление с материалами прекращенного уголовного дела (Азербайджан);

• –    право на ознакомление с материалами, представленными в суд для подтверждения законности и обоснованности заключения под стражу или содержания под стражей (Азербайджан, Латвия, Таджикистан);

• –    право предлагать свою редакцию записи в протоколе (Казахстан); право составлять частные протоколы осмотра местности (Киргизия);

• –    право знакомиться на предприятиях, в учреждениях и организациях независимо от форм собственности с необходимыми для оказания юридической помощи документами и материалами (Киргизия);

• –    право встречаться с представителями государственных и муниципальных учреждений, судьями, прокурорами, представителями органов предварительного следствия и получать от них информацию и копии документов, связанных с оказанием правовой помощи (Латвия);

• –    право представить письменный отзыв по обвинительному заключению (Молдова, Гватемала);

• –    право на использование технических средств при исполнении обязанности защиты, если это не затрудняет производство процессуальных действий (Эстония);

• – право на получение информации о задержании подзащитного (Венгрия, Албания, Мексика);

  – право на ознакомление с доказательствами, выдвигаемыми против обвиняемого, и на указа-

• ние на источники соответствующих доказательств при предъявлении обвинения (Албания);

  – право быть предварительно уведомленным о месте и времени производства следственных действий, в которых должен принять участие его подзащитный (Албания, Вьетнам);

  – право самостоятельного вызова свидетелей в суд (ФРГ, Индия); право на заблаговременное сообщение сторонам о составе суда в целях реализации профессионального права адвоката-защитника на заявление отводов (ФРГ);

  – право обращаться в суд с целью устранения нарушений профессиональных прав (Италия);

  – право производить осмотр места жительства подзащитного (Камбоджа);

  – право во внесудебном порядке беседовать со свидетелями, предоставленными стороной обвинения, без согласия стороны обвинения (Бруней);

  – право требовать от полиции и иных органов безопасности сведения касательно мотивов задержания любого человека, а также письменные сведения об этих причинах (Аргентина);

  – право требовать зачитывания показаний допрошенного в ходе судебного следствия свидетеля для проверки правильности записи его показаний в протоколе судебного заседания, а также дополнения и уточнения этих показаний (Аргентина);

  – право в начале судебного рассмотрения уголовного дела довести до сведения суда заявления стороны защиты (Гватемала);

  – право требовать у ответственного должностного лица любого государственного органа подтверждения нахождения его подзащитного в соответствующем месте (Чили) [5, 6, 7].

Несмотря на несомненную значимость проведенного А.В. Рагулиным исследования по интересующему нас вопросу, отметим, что оно было осуществлено в контексте несколько иной основной проблематики, в нем не осуществлялось исследование адвокатской деятельности применительно к иному, чем защитник, статусу субъекта, ее осуществляющего. Кроме того, сформулированные ранее положения нуждаются в дальнейшем научном осмыслении и развитии на монографическом уровне.

В связи с вышеизложенным представляется необходимым проведение всестороннего исследования профессиональных прав адвоката, прямо не предусмотренных законодательством Российской Федерации, в рамках которого следует:

– определить основные исторически обусловленные закономерности становления и развития профессиональных прав адвоката, прямо не пред- усмотренных действующим законодательством в России;

– провести теоретический анализ проблем правовой регламентации профессиональных прав адвоката, прямо не предусмотренных действующим законодательством;

– разработать авторскую модель содержания и классификации профессиональных прав адвоката, прямо не предусмотренных действующим законодательством;

– обосновать основные направления совершенствования правовых и организационных механизмов, обеспечивающих юридическое закрепление, практическую реализацию и охрану профессиональных прав адвоката, прямо не предусмотренных действующим законодательством;

– выявить основные тенденции в правовом закреплении профессиональных прав адвоката, прямо не предусмотренных действующим законодательством, в законодательстве зарубежных государств;

– разработать и обосновать, на базе теоретических положений исследования и с учетом отечественной и зарубежной законотворческой и правоприменительной практики комплексные рекомендации, направленные на совершенствование правого закрепления профессиональных прав адвоката, прямо не предусмотренных действующим законодательством.