О причинах политических кризисов в работах П.А. Сорокина российского периода

Сыктывкарский государственный университет имени Питирима Сорокина, Сыктывкар, Россия, ,

Syktyvkar State University named after Pitirim Sorokin, Syktyvkar, Russia, ,

в начале своего долгого пути был крайне далёк от науки, проживая на периферии Российской империи. Однако своим «бычьим упрямством»1, феноменальной памятью и неиссякаемой с самого раннего детства тягой к знаниям он проложил себе дорогу к вершине общественных наук XX в.

Большую часть прошлого столетия Питирим Александрович Сорокин на родине оставался табуированным и не очень известным мыслителем. Как сообщают первые переводчики его автобиографического романа А.В. Липский и П.П. Кротов, в редких публикациях советского периода его имя появлялось в негативном свете: «Если же табу [на Сорокина] изредка снималось, типической характеристикой ученого были, например, такие выражения: “маститый теоретик-социолог, подвизающийся по части клеветы на нашу страну”, “политический мастодонт»” и т.п.»2.

С конца восьмидесятых годов происходит своеобразное возвращение великого учёного в Россию – начинают издаваться его работы российского периода, осуществляются переводы англоязычных статей и монографий, а также активизируется научная работа в сфере применения его теорий и анализа творчества (Кутузова, Кузиванова, 2016: 13).

П.А. Сорокин известен как основатель научного направления, посвящённого изучению альтруистической любви и «мирного добрососедства» в человеческих отношениях – амитологии. Однако очевидно, что предложенные им в середине XX в. рецепты по установлению мира и согласия в социуме оказались не востребованы, и череда кризисов только в истории России – тому подтверждение. Поэтому весьма актуальным представляется обращение к его концепциям революции в контексте современности.

Целью данной работы ставится выявление причин политических кризисов в работах П.А. Сорокина в российский период творчества. Для этого мы предлагаем провести компаративный анализ его монографий в обозначенный период, а также обратиться к некоторым особенно важным для раскрытия темы статьям в контексте происходивших событий в России 1910–1920-х гг. и биографических фактов учёного.

Стоит выделить некоторых крупнейших отечественных исследователей жизни и научной деятельности П.А. Сорокина. Одним из первых среди тех, кто глубоко познакомился с трудами П.А. Сорокина в советский период, стал И.А. Голосенко, лично получивший от автора тома «Социальной мобильности» и «Социальной и культурной динамики» (о чём сообщает В.В. Василенко)3 и исследовавший ранние работы мыслителя (Голосенко, 1992). П.П. Кротов в соавторстве с А.В. Липским опубликовал первый перевод автобиографии П.А. Сорокина «Долгий путь»4. Ю.В. Дойков собрал важную часть переписки учёного в двухтомник «Питирим Сорокин. Человек вне сезона», воссоздав таким образом его биографию по письмам5. В.В. Сапов продолжает публиковать переводы англоязычных монографий ученого и сопровождать их вступительными статьями и другим библиографическим материалом, воссоздавая исторический контекст написания работ (Сорокин, 2014; 2015; 2019; 2023). Н.Ф. Зюзев – автор двух диссертаций о философских взглядах П.А. Сорокина6 и нескольких книг о его творческом пути, ориентированных на широкую публику и специалистов в области гуманитарного знания7. Интеллектуальной биографии П.А. Сорокина и влиянию его учителей на творчество посвящена диссертация8 и ряд статей доктора исторических наук В.В. Василенко (в том числе: Василенко, 2016). Заметный вклад в анализ биографии и изучение контекста формирования научных взглядов П.А. Сорокина продолжает вносить Н.А. Головин (Головин, 2021). Существует ещё много других отечественных исследователей, силами которых было собрано и подвергнуто научному анализу большое количество материала, позволившего воссоздать биографию П.А. Сорокина с максимальной точностью и во всех подробностях, однако перечисление всех в рамках настоящей статьи видится нам нецелесообразным.

Из зарубежных исследователей Б. Джонстон, Р. Смит и Л. Николз внесли наиболее заметный вклад в изучение научной биографии профессора П. Сорокина. У всех существуют серии работ, посвященные карьерным, научным и личным особенностям биографии Питирима Александровича с момента его приезда в США в Колледж Вассара и до получения статуса почётного профессора в отставке в Гарвардском университете. У Барри Джонстона в этой тематике была написана книга «Питирим Сорокин: интеллектуальная биография»1. Л. Николз создал одну из наиболее известных периодизаций жизни Питирима Сорокина, высказал идею о том, что мыслитель с точки зрения академического стиля остался русским автором: с большим количеством цитируемого материала, с широкой географией привлекаемых для критики и рецензирования авторов, а также крайне резким в своей полемике (Nichols, 2022). Р. Смит продолжает публиковать редкие биографические материалы (аудиозаписи лекций, фотографии, малоизвестные статьи, письма из личной переписки и др.) и свои научные эссе на сайте-проекте, посвящённому П. Сорокину2.

Политологическому творчеству П. Сорокина в российский период деятельности в 2012 г. была посвящена диссертация Б.А. Ионова «Политические идеи П.А. Сорокина в российский период творчества», в которой исследователем предложено авторское уточнение хронологии, а также выделены научные интересы и прослежен генезис основных идей П. Сорокина российского периода3.

К наиболее известным сегодня специалистам, специализирующимся на идеях кризисов и революций в работах Сорокина и продолжающих своё творчество, относятся М.В. Ломоносова и В.А. Ковалёв. Первым исследователем из названных была защищена кандидатская диссертация «Социология революции П.А. Сорокина», в которой была обоснована значительная роль концепций революции у П.А. Сорокина в контексте всех аналогичных теорий XX в.4 Позднее М.В. Ломоносова обращалась к изучению его представления фактора голода в революционных движениях прошлого столетия (Ломоносова, 2017). В.А. Ковалев подготовил серию работ об актуальности сорокинского политологического наследия, о возможностях применения теорий и концепций кризисов для объяснения современных политических реалий (Ковалев 2017, 2022).

Питирим Александрович начал свой путь как юрист по кафедре уголовного права. С течением времени он всё больше смещал свой фокус в сторону социологических исследований, пока в определённый период не стал «историософом», к числу которых старался себя не причислять, хотя под конец жизни и признавал, что в его концепциях «больше общего, чем различного» с А. Тойнби, автором одной из наиболее влиятельных цивилизационных теорий.

Определённое внимание в его работах уделяется политическим аспектам многих социальных явлений, поэтому на творчество ученого стоит обращать внимание и политологам. Сам Пи-тирим Александрович был «включённым наблюдателем» в потрясения начала XX в.: активным агитатором «товарищем Иваном» в период первой русской революции 1905 г., злословным памфлетистом в ходе волнений после смерти Л. Толстого и юбилея царской семьи, секретарём А.Ф. Керенского и одним из избранных депутатов во Временном правительстве 1917 г. Однако, находясь в двух шагах от расстрела, он оставил политическую гонку и сосредоточился на науке. Такой глубокий, незабываемый и горький опыт дал П.А. Сорокину необходимые энергию и знания для научной проработки политических кризисов, хотя и добавил субъективности его творчеству.

Первым крупным опытом научного анализа политических конфликтов стала монография «Преступление и кара, подвиг и награда», выпущенная им в конце 1913 г. Это была позитивистская работа, преисполненная оптимизма: согласно тексту, в ходе поступательного развития человеческого общества и формирования необходимых положительных рефлексов, которые закрепляются в обществе в виде морали, вскоре можно будет покончить с преступлениями, насилием, войнами (Сорокин, 2015 б). Следуя позитивистской методологии, молодой исследователь скрупулёзно обработал статистику политических и иных конфликтов за многие века человеческой истории, с помощью чего, по подобию естественных наук, пришёл к своему выводу. Конечно, не обошла эта работа и других аспектов кризисов, в том числе и их причин. Любые кризисы будь то отдельное преступление, внутренний политический конфликт в определённом государстве или международное противостояние, рассматривались как «конфликты разнородных шаблонов поведения» (Сорокин, 2015 а: 149) с соответствующим масштабированием средств кары и награды.

Помимо вышеупомянутой, в российский период вышла, а затем была изъята из печати монография «Голод как фактор», которая должна была стать отдельной главой последней монографии российского периода – «Социология революции». Из монографии следует, что голод подавляет («депрессирует») множество других рефлексов, как основных (свободы поведения, самозащиты), так и условных (правовых, религиозных и т.д.). В таком внутриличностном конфликте голод одерживает верх и принуждает индивидуума к воровству и насилию для удовлетворения потребности в питании: «Наблюдение показывает, что детерминатор голода и вызываемые им акты поведения нередко антагонизируют с актами, вызываемыми детерминатором групповой самозащиты… Наблюдение показывает, что из этой коллизии голод нередко выходит победителем, то есть депрессирует своего антагониста» (Сорокин, 2014: 144). На групповом и институциональном уровне голод побуждает к восстаниям и революциям, миграциям, в том числе к насильственным – он заставляет государства развязывать войны в попытке накормить своё население или защититься от голодающих соседей: «Если мирная эмиграция почему-либо невозможна (как, например, сейчас для жителей России) и встречает сопротивление со стороны населения стран иммиграции, если преодолеть голод никакими другими способами не удается, то место мирной эмиграции может занять эмиграция или иммиграция насильственная» (Сорокин, 2014: 243).

Предварял данное исследование, конечно, выход статей, в которых некоторые основные тезисы были апробированы автором. Так, в 1921 г. им опубликована статья «Голод и убеждения (идеология) человека», в которой мы встречаем суждение о том, что «голод в очень многих случаях выходит победителем из единоборства с противоречащими ему убеждениями» (Сорокин, 2019: 112). В 1922 г. выходят работы о девиациях в психике индивидов и проблемах в социальноэкономической сфере, связанных с недостатком питания – «Голод и психические переживания», выводом которой становится, что «вся наша душевная жизнь теснейшим образом зависит от количества и качества калорий, поступающих в организм» (Сорокин, 2019: 215). В том же году опубликованы статьи «Влияние голода на социально-экономическую организацию общества» и «Голод и идеология общества». Примечательно, что в последней статье встречается ссылка на параграф. В комментариях к одному из изданий В.В. Сапов отмечал, что она была пропущена непреднамеренно и «свидетельствует о том, что данная статья является фрагментом главы книги “Голод как фактор” снятой цензурой» (Сорокин, 2019: 734).

Ещё одна монография российского периода, «Социология революции», впервые была опубликована «в 1925 г. и практически сразу была переведена на японский (1926), немецкий (1928) и на латышский (1929) языки... К написанию “Социологии революции” П.А. Сорокин приступил ещё в России, завершив работу над ней в 1923 г.» сообщает в своей статье М.В. Ломоносова (Ломоносова, 2017: 37). Книга вместила в себя и опыт человека, оказавшегося в центре бури народных волнений и потрясений, за ней последовавших; и научные изыскания в области проблематики внутригосударственных конфликтов: их причины, этапы развития, последствия для общества и отдельных членов социума (Сорокин, 2015 а). Как отмечал В.А. Ковалев, «в “Социологии революции»”, написанной в первые месяцы после чудесного спасения из большевистского ада, отчетливо видно не только оперирование популярными тогда научными теориями, но и сплавленный с ними личный, экзистенциальный опыт – впечатления жертвы, чудом сбежавшей с бойни» (Ковалев, 2017: 59). Причинам внутренних конфликтов посвящена последняя часть монографии, в которой автор приходит к выводу, что ущемление естественных рефлексов (потребностей) у массы лиц приводит к революциям. В этом качестве упоминаются различные базовые потребности индивидуумов: безопасность, половой инстинкт, самовыражение, но самым значимым триггером волнений называется потребность в питании. С опорой на внушительный массив статистических данных (некоторые из которых, правда, не очень надёжны, в частности, относящиеся к периодам до н.э.), автор показывает зависимость между недостатком нутриентов, с одной стороны, и ростом преступности и конфликтогенности в различные исторические периоды – с другой. Вторым критичным фактором, порождающим конфликты (революции), помимо подавления рефлексов, с точки зрения П.А. Сорокина, является некачественное государственное управление: «Для наступления революции … нужно ещё наличие второго условия в виде недостаточного и неумелого торможения революционного взрыва, стимулируемого ущемлёнными инстинктами» (Сорокин, 2014: 574–575).

По некоторым публикациям вполне понятным становится, что уже в этот период П.А. Сорокин недолюбливал монистические теорий политических кризисов, будь то войны или революции. В брошюре «Причины войны и пути к миру» он писал, что «небольшого размышления достаточно, чтобы признать всякую теорию единого или единого главного фактора – негодной... Социология “единого фактора” – это социология того уровня, на котором когда-то стояла медицина знахарей, лечивших от всех недугов угольками и нашёптыванием» (Сорокин, 1917: 11). Он призывал коллег-народников отказаться и от чисто экономического, и от империалистического объяснения войны, но применять наиболее адекватные с объективной точки зрения теории и подходы.

В отдельных статьях российского периода дополнительно можно обнаружить отражение взглядов П.А. Сорокина на зарождение конфликтов. К примеру, в малоизвестной, но крайне актуальной ввиду центробежных тенденций 1917 г. работе «Автономия национальностей и единство государства» называется несколько причин для политических конфликтов (Сорокин, 2011).

Во внутренней политике Российской империи автор видит ошибку, совершаемую многими государствами того времени и часто приводящую к дезинтеграции – отсутствие автономий коренных народов. В дальнейшем, как он находит, в случае сецессии, это может приводить и к межгосударственным проблемам, так как увеличение числа акторов осложняет международные отношения. То есть мы видим неактуальное административно-территориальное устройство, развитие которого тормозилось государством, в то время как национальное равноправие и элементы самоуправления были признаны многими прогрессивными странами.

В статье «Запаздывание» (Сорокин, 2000: 25–27), впервые опубликованной 04 мая 1917 г., мы находим отражение его взглядов, которые в дальнейшем разовьются и углубятся в «Социологии революции». В тексте о кризисе Временного правительства, П. Сорокин пишет о запоздалых решениях, которые когда-то могли предотвратить вспышку насилия и преступности, будь они приняты раньше: право трудового народа на землю, поддержание дисциплины в армии, поддержка займа… Временное правительство оказалось неспособным в нужное время создать «контрдавление» ущемлённым инстинктам, «удалить или ослабить причины, вызывающие ущемление» или разделить «ущемлённые группы» (Сорокин, 2015 а: 575).

Ещё одна статья, «Словесный фетишизм революции» (Сорокин, 2000: 151–154), напечатанная в октябре 1917 г., снова обличает слабость власти, теперь большевистской, в подавлении революционных настроений по формуле П.А. Сорокина. Несмотря на многостраничные многообещающие резолюции, фактически действующая власть не решает реальные социально-экономические проблемы.

Анализ всего массива работ П.А. Сорокина российского периода как минимум требует отличного от статьи формата исследования. В приведённых выше примерах мы нашли яркое подтверждение тому, что Питирим Александрович на протяжении всего российского периода своего творчества уверенно, систематически придерживался выбранной точки зрения: это становится ясно при сопоставлении его публицистических произведений революционного 1917-го и более поздних научных изысканий российского периода творчества. Причины политических кризисов усматриваются им в подавлении человеческих рефлексов и в неудовлетворительной работе государственного аппарата, который не контролирует ситуацию и проявляет себя как несостоятельный.