О проблеме легитимации новой идеологии в переходный период

К ак писал еще Макиавелли, захватить власть легко, трудно эту власть удержать. И в деле удержания власти одну из главных, если не решающую роль играет идеология.

Р-ечь идет даже не столько о конкретных положениях доктрины (в Р-оссии, например, вообще конституционно запрещена государственная идеология1), сколько о психологическом аспекте этого понятия. Образно выражаясь, идеология – это прежде всего своеобразная колея, по которой движется общественное сознание. И чем она глубже, тем проще предсказать и даже программировать поведение каждого отдельного субъекта. Это важно, и вот почему. Первые шаги к смене власти делают люди «заряженные», которые впоследствии по умолчанию принимают и поддерживают реализуемую политическую линию, фактически означающую формирование принципиально нового будущего. Для подобного шага относительно индифферентному большинству требуется приемлемый психологический повод.

Согласно одному из авторитетных исследователей в области информационной политики и политического манипулирования Георгию Почепцову2, любая революция свершается в трех пространствах: физическом, информационном и когнитивном. На современном уровне развития общества ключевым моментом революции является именно так называемый когнитивный взрыв, когда перестают работать старые правила интерпретации окружающей действительности. Именно после этого начинается переходный период и создание новой идеологии, которая дополняет, а зачастую и подменяет новые правила.

ТАРАСОВ

Родион

Тимурович – кафедра политологии и социальной политики Российского государственного социального университета

Каким же образом все это достигается? Правила интерпретации закреплены в общем культурном коде. Это комплексное понятие пришло из социодинамики культуры и, в самом общем смысле, включает в себя язык, тип мышления, характер восприятия сообщений, базовый набор архетипов и многие другие характеристики. Культурный код создает фильтр восприятия окружающей действительности, так называемые «рамки социальной памяти», в которые человек вписывает свой субъективный опыт.

Сам же культурный код формируется благодаря способности людей устанавливать общность временных перспектив. Эта общность выражается с помощью принятой системы координат

(часов, календаря) и воспроизводится вместе с социализацией. Усваиваются эти элементы очень глубоко, и потому любое их изменение всегда сопряжено с насилием. Но стоит ему пройти успешно, и формируется новый фильтр восприятия действительности, то есть фактически иное общественное сознание.

На практике для этого используются следующие механизмы:

– смена координат, то есть по большому счету календаря. Самый радикальный пример в этой области – Франция времен Первой республики, где было введено революционное летосчисление, ни в чем не совпадавшее с прежним. Немаловажную роль может сыграть и введение либо отмена государственных праздников. Они маркируют значимые события и идеи, направляя общественное сознание по нужному пути. Менять можно не только календарь, но и время. Так, например, произошло в Венесуэле, где был принят свой особый часовой пояс (отличающийся от соседних на полчаса);

– изменение представлений о прошлом и будущем. Одним из методов такой деятельности выступает интерпретация истории, начиная от ее простого идеологического осмысления и заканчивая формированием и подгонкой самих исторических фактов под новую идеологию. Все многообразие подобного подхода можно наблюдать с начала 90-х и вплоть до настоящего момента на постсоветском пространстве, где каждое из вновь образованных государств посчитало нужным сформировать собственные идентич- ности1. Изменение же представлений о будущем в основном ведется с помощью агитационно-пропагандистской работы, направленной на их унификацию. Общество, устремленное в будущее, не слишком обращает внимание на свое настоящее. Очень активно этот прием эксплуатировался в первые годы, после революции 1917 г., когда многие были готовы терпеть лишения ради счастливого завтра.

Таким образом, идеологические преобразования и их легитимация используют в своей основе описанный еще Марксом механизм социальной превращенной формы, создающей иллюзорный мир идеологии, который подменяет реальный. Со временем символические отношения начинают доминировать и преобразуются в самостоятельную действительность, довлеющую над людьми.

Основной механизм легитимации идеологии в переходный период именно таков: во-первых, вырвать общественное сознание из контекста времени, отобрав у него способность к адекватной интерпретации фактов; во-вторых, сформировать новые фильтры прочтения увиденного. На выходе мы получаем фактически новое общество, готовое жить в новом государстве.

Переходный период, таким образом, и есть тот интервал общественного бытия, когда меняются рамки социальной памяти, меняя одновременно политическую систему.