О разных масштабах миграций носителей ямной культуры (по краниологическим данным)

Интерес к истории формирования древних человеческих популяций Восточной Европы может быть удовлетворен сегодня исключительно на основе свидетельств палеогенетики, благодаря наличию большого количества соответствующих публикаций – ярких, широко цитируемых и с каждым годом все более многочисленных ( Orlando et al ., 2021; Mallick et al ., 2024). В составе публикующих их научных коллективов часто присутствуют и специалисты по скелетной морфологии человека ( Allentoft et al ., 2015; 2024; Damgaard et al ., 2018; Fu et al ., 2016; Järve et al ., 2019; Jones et al ., 2015, 2017; Haak et al ., 2015; Lazaridis et al ., 2018, 2022; Mathieson et al ., 2015, 2018; Mittnik et al ., 2018; Posth et al ., 2023; Saag et al ., 2021; Wang et al ., 2019), но вклад данных физической антропологии в моделирование популяционной истории в этих работах почти незаметен. При этом объем краниометрических материалов о населении некоторых регионов и исторических эпох может быть достаточным для статистической оценки сходства и различий между обсуждаемыми в палеоге-нетических работах популяциями. Правда, у краниологического подхода существуют недостатки. Один из них заключается в том, что выборки черепов за давностью публикации могут иметь отчасти устаревшую или приблизительную хронологическую привязку (например, только на уровне исторической эпохи – «неолит» или «эпоха бронзы»), которую не всегда возможно уточнить, особенно когда доступны только средние групповые данные. Это, конечно, резко контрастирует с почти обязательной радиоуглеродной датировкой па-леогенетических образцов. И все же, возможно, не будет лишним взглянуть сквозь призму краниологического источника на спорные или противоречивые вопросы популяционной истории, учитывая известную корреляцию между генетическими и краниологическими данными ( Evteev et al ., 2021; Manica et al ., 2007; Relethford , 1994).

Так, в последнее десятилетие регулярно упоминается масштабное переселение носителей ямной археологической культуры в Центральную Европу и Южную Сибирь, т. е. далеко за пределы своего и без того обширного ареала, охватывавшего всю степную зону Восточной Европы ( Allentoft et al ., 2015; Jeong et al ., 2019, 2020; Jones et al ., 2015; Haak et al ., 2015; Kristiansen et al ., 2017; Mathieson et al ., 2018; Narasimhan et al ., 2019; Tassi et al ., 2017; Racimo et al ., 2020; Wang et al ., 2021). Однако краниометрические данные свидетельствуют о том, что масштаб участия носителей ямной культуры в формировании древних популяций в Центральной Европе и в Южной Сибири как минимум не был одинаков.

С середины XX в. известно краниологическое сходство между носителями ямной культуры Восточной Европы и афанасьевской культуры Алтая и Минусинской котловины (Дебец, 1948; Алексеев, 1961; 1989), которое легло в основу одной из гипотез о происхождении афанасьевской культуры в результате движения носителей ямной культуры далеко на восток (Степанова, Поляков, 2010). В последние десятилетия установлено, что среди локальных ямных краниологических серий почти идентичны афанасьевским конкретно поволжские и приуральские, а также черепа носителей среднестоговской культуры, предшествовавшей ямной (Солодовников, 2003; 2009; 2010; Солодовников и др., 2018; Хохлов и др., 2016).

Между носителями ямной культуры и центральноевропейских культур шнуровой керамики антропологами, напротив, отмечались скорее различия, а не сходство из-за более широких лицевого и мозгового отделов черепа в ямных выборках ( Кондукторова , 1978; 1979), а это признаки, хорошо дифференцирующие западных и восточных европейцев, как древних, так и современных ( Алексеев , 1974; Кондукторова , 1973). Известна лишь одна неолитическая выборка из Центральной Европы (Осторф), поперечные размеры черепа в которой близки тем, что характерны для носителей ямной культуры ( Козинцев , 2008; 2013; 2016; Козинцев, Селезнева , 2015), и объясняется эта особенность, вероятно, особым происхождением осторфской группы, восходящей к охотникам-собирателям эпохи мезолита, о чем свидетельствуют особенности погребального обряда и изотопного состава скелетов из Осторфа ( Lübke et al ., 2009) и сравнение с краниологическими материалами из мезолитических памятников Западной Европы ( Schwidetzky, Rösing , 1990).

Разработанная на палеогенетических данных гипотеза о том, что большинство (до 75 %) предков носителей шнурокерамических культур состояло из представителей ямной культуры ( Haak et al ., 2015), в последние годы претерпела изменения. Теперь предполагается, что распространение генетических признаков степного населения в Центральной Европе могло происходить и без участия носителей ямной и шнурокерамических культур посредством контактов более раннего населения, оставившего памятники культуры шаровидных амфор, и энеолитических групп из восточноевропейских степей ( Allentoft et al ., 2024), хотя еще недавно среди носителей культуры шаровидных амфор не удавалось найти генетические черты степняков ( Mathieson et al ., 2018; Tassi et al ., 2017), наоборот, – не исключалось наличие среди земледельцев, связанных с культурой шаровидных амфор, некоторого количества предков носителей ямной культуры Предкавказья ( Wang et al ., 2019). Заметное влияние предшествующих неолитических популяций Центральной Европы прослеживается теперь как у ранних, так и у поздних представителей культуры шнуровой керамики, генетическая характеристика которых оказалась весьма разнообразна ( Fernandes et al ., 2018; Papac et al ., 2021), а влияние степных популяций отмечается в составе населения Юго-Восточной Европы уже в V–IV тыс. до н. э., т. е. задолго до формирования ямной культуры ( Nikitin, Ivanova , 2022; Penske et al ., 2023).

Попробуем взглянуть на этот круг проблем, используя данные краниологии.

Материалы и методы

Для межгрупповых сопоставлений использованы данные о десяти краниометрических признаках лицевого и мозгового отдела черепа человека (продольный, поперечный, высотный и скуловой диаметры, наименьшая ширина лба, верхняя высота лица, ширина и высота глазницы, ширина и высота грушевидного отверстия) в более чем 80 разных группах преимущественно европейского населения эпох мезолита, неолита, энеолита и бронзы, взятые из нескольких обобщающих публикаций (Schwidetzky, Rösing, 1990; Казарницкий, 2024; Козинцев, 2000; 2007, 2008; 2021)1. Сравнение проводилось традиционным методом расчета квадратов расстояний Махаланобиса (D²) между группами по десяти признакам (с поправкой на численность) в программе Canon (Козинцев, 2007) с дальнейшим многомерным шкалированием полученных расстояний в программе Statistica для построения двухмерных графиков (рис. 1; 3).

Результаты и обсуждение

Прямое сопоставление серий черепов из памятников культур шнуровой керамики Германии, Чехии и Словакии, Польши, Восточной Пруссии, Эстонии, фатьяновской и балановской культур Верхнего и Среднего Поволжья (родственных кругу шнуровых культур) с пятнадцатью территориальными группами ямной культуры и четырьмя группами афанасьевской культуры (рис. 1: А ) подтверждает многие обсуждавшиеся прежде мнения. Во-первых, это выразительное сходство афанасьевских серий (рис. 1: А , № 43–46) с доно-волжскими ямными (№ 32–36). Во-вторых, это краниологическое разнообразие ямных локальных групп: на противоположных окраинах ареала – в Северном Причерноморье (№ 28–31) и в Приуралье (№ 41–42) – расположены наименее широколицые из них, в доно-волжских (центральных) группах отмечаются более широкие мозговой и лицевой отделы черепа и более широкие глазницы; в прикаспийских (южных) – наибольшие значения тех же поперечных размеров (№ 37–40). В-третьих, это систематические различия между жителями лесной и степной зон: для первых (№ 1–9) в среднем характерны более длинный и узкий мозговой отдел черепа и более узкое лицо (ярче всего выраженные в наиболее западных группах). Однако одна лесная шнурокерамическая выборка – с территории Эстонии (рис. 1: А , № 5) – морфологически очень близка наименее широколицым ямным группам.

Если дополнить анализ материалами о неолитическом населении Центральной и Юго-Восточной Европы, относящимися к разным археологическим культурам и разделенными нами очень условно и приблизительно по территории современной Западной Польши (краниометрические различия между этими географическими группами популяций при используемом нами

Dimension 1

наборе признаков, по-видимому, случайны), то именно среди них обнаруживаются ближайшие морфологические аналогии западным шнурокерамическим выборкам (рис. 1: Б ). Это хорошо заметно и по расстояниям Махаланобиса в виде гистограмм для наиболее интересующих нас краниологических серий (рис. 2: A, B, C ). Однако уже для восточно-прусской выборки расстояния до западных неолитических групп в среднем больше (рис. 2: D ), а для эстонской (рис. 2: E ) и фатьяновских и балановской – еще больше (рис. 2: F-I ). Эстонская выборка более всего схожа со многими ямными группами, но и не лишена сходства с восточнопрусской шнурокерамической и с фатьяновскими, а среди более ранних западных – с выборками черепов из памятников с территории Польши: йордансмюльской культуры и культуры шаровидных амфор. Фатья-новские и балановская выборки на рис. 1Б расположены обособленно, хотя наименьшие расстояния Махаланобиса имеют тоже с наименее широколицыми ямными группами (рис. 2: F-I ). Афанасьевские серии – снова среди доно-волжских ямных (рис. 1: A, Б ).

Итак, часть шнурокерамических и культурно близких им групп действительно имеет общие черты в морфологии черепа с некоторыми ямными. Является ли это свидетельством взаимодействия между ними или следствием более ранних событий их популяционной истории? Для ответа на этот вопрос включим материалы из памятников линейно-ленточной керамики (рис. 3: A , № 47– 50), предшествующей уже привлеченным западным неолитическим группам, и из энеолитических могильников среднестоговской и хвалынской культур (рис. 3: А , № 51, 52, 53) – предшественников ямной культуры. Выделим только шнурокерамические, фатьяновские и балановскую и добавленные на этом этапе

Рис. 1 (с. 346). Географическое положение европейских краниологических серий и результаты многомерного шкалирования расстояний Махаланобиса между ними, включая афанасьевские группы Южной Сибири ( А – между носителями ямной, афанасьевской, фатьяновской, балановской и шнуровых культур; Б – с добавлением серий из неолитических памятников Центральной и Юго-Восточной Европы)

Условные обозначения : а – культуры шнуровой керамики ( 1 – Центральная Германия; 2 – Чехия и Словакия; 3 – Западная Польша; 4 – Восточная Пруссия; 5 – Эстония); б – фатья-новская и балановская культуры ( 6 – фатьяновская ранняя центральная; 7 – фатьяновская ранняя южная; 8 – фатьяновская поздняя; 9 – балановская); в – неолит Юго-Восточной Европы ( 10 – культура Винча; 11 – культура Боян; 12 – Русенское городище; 13 – культура Бодрог-керештур; 14 – культура Тиса; 15 – культура Тисаполгар; 16 – культура Лендьель, Польша; 17 – культура Лендьель, Венгрия; 18 – культура Лендьель, Словакия; 19 – культура Хаман-джия; 20 – культура шаровидных амфор); г – неолит Центральной Европы ( 21 – культура Вальтерниенбург-Бернбург; 22 – Мекленбург; 23 – Осторф; 24 – рессенская культура, Франция; 25 – рессенская культура, Германия; 26 – йордансмюльская культура; 27 – михельсберг-ская культура); д – ямная культура ( 28 – нижнеднепровская восточная; 29 – нижнеднепровская южная; 30 – нижнеднепровская западная; 31 – ингульская; 32 – волго-донская; 33 – нижневолжская левобережная; 34 – самарская; 35 – нижнедонская правобережная; 36 – нижнедонская левобережная; 37 – ставропольская; 38 – калмыцкая южная; 39 – калмыцкая; 40 – астраханская; 41 – приуральская (тамар-уткульская) левобережная; 42 – приуральская (тамар-уткульская) правобережная); е – афанасьевская культура ( 43 – Алтай, суммарные данные 1984 г., 44 – Алтай, суммарные данные 2009 г.; 45 – Минусинская котловина, суммарные данные 1984 г.; 46 – Минусинская котловина, суммарные данные 2009 г.)

Рис. 2. Гистограммы расстояний Махаланобиса (D2) между краниологическими сериями культур шнуровой керамики

( А - Центральная Германия; B - Чехия и Словакия; C - Западная Польша; D - Восточная Пруссия; E - Эстония), фатьяновской ( F - ранняя центральная; G - ранняя южная; H - поздняя) и балановской (I) и некоторыми другими, привлеченными к анализу Условные обозначения и номера серий см. в подписи к рис. 1 и 3

группы (рис. 3: A ), для остальных обозначим только ареал (на карте) и масштаб межгрупповой вариации краниометрических признаков (на графике).

Две из трех восточных энеолитических выборок – среднестоговская и одна из хвалынских (рис. 3: А , № 51, 52) – демонстрируют значительное сходство с доно-волжскими ямными и афанасьевскими, в очередной раз подтверждая упоминавшиеся выше выводы краниологов о сходстве и родстве представителей этих популяций ( Хохлов и др ., 2016). Краниометрическая изменчивость носителей линейно-ленточной керамики оказалась в пределах вариации более поздних западных серий эпохи неолита. Три западные шнурокерамические группы в одинаковой степени схожи и с линейно-ленточными, и с большинством более поздних неолитических выборок Центральной и Юго-Восточной Европы (рис. 2: A–C ). Восточно-прусская и эстонская группы и все фатьянов-ские и балановская, напротив, имеют больше сходства с хвалынскими и средне-стоговскими, чем с линейно-ленточными сериями (рис. 2: D–I ).

В пространстве расстояний Махаланобиса, преобразованных в двухмерные координаты (см. рис. 3: A ), две восточные шнурокерамические группы морфологически ближе к ямным, хвалынским и среднестоговским, чем к территориально более близким западным группам. В то же время фатьяновские и балановская группы, будучи ближайшими соседями степных популяций, все же не столь к ним близки по морфологии черепа. Если бы носители ямной культуры непосредственно участвовали в формировании населения лесной зоны Европы, то степень этого влияния, вероятно, была бы пропорциональна географической удаленности лесных групп, однако наибольшее сходство с ямными и предшествующими им степными коллективами имеет население Балтии, а не соседнего Поволжья, в то время как носители центральноевропейских культур шнуровой керамики обладают краниометрическими признаками географически ближайших к ним популяций эпохи неолита. И все это резко контрастирует с почти идентичностью облика носителей доно-волжской ямной и южносибирской афанасьевской культур.

Сосредоточим наше внимание только на европейских материалах, среди которых фатьяновские и балановская группы выглядят пока наиболее специфичными, исключим афанасьевские и дополним анализ данными о населении Восточной Европы и Кавказа как более раннего, так и более позднего времени, начиная с памятников эпох мезолита и неолита и заканчивая катакомбными и полтавкинской культурами (рис. 3: Б ).

Популяции мезолита и неолита Восточной Европы выглядят морфологически гораздо разнообразнее более позднего населения тех же территорий. Нео- и энеолитические выборки черепов из лесостепного Волго-Ура-лья (рис. 3: Б : н, № 66–68) имеют в среднем наименьшие размеры мозгового и лицевого отделов при столь же широких и низких орбитах, как и у остальных восточных европейцев. Неолитические группы волосовской и ямочно-гребенчатой культур из лесной зоны Верхнего Поволжья (рис. 3: Б : м, № 64, 65) своеобразны наибольшей относительной шириной черепа и лица, а выборки из неолитических могильников мариупольского типа в степном Приднепровье (рис. 3: Б : л, № 59–63) – максимальными абсолютными значениями размеров черепа, в особенности поперечных.

Три выборки из могильника Звейниеки в Латвии при большом хронологическом охвате (мезолит, неолит) и морфологическом разнообразии (рис. 3: Б : к, № 56–58) все же имеют ряд краниометрических характеристик, которые встречаются как в ямных сериях, так и в шнурокерамических из Восточной Пруссии и Эстонии, и в поздней фатьяновской (№ 8), и в балановской (№ 9): это длинный, узкий и высокий нейрокраниум, широкое лицо, низкие и широкие глазницы. Две степные мезолитические группы из приднепровских могильников Васильевка I и III (рис. 3: Б : и, № 54, 55) выделяются очень большими продольными и высотными размерами узкого мозгового отдела – именно эти черты, но несколько менее выраженные, наблюдаются в двух самых ранних фатьяновских выборках

Рис. 3 (с. 350). Географическое положение краниологических серий и результаты многомерного шкалирования расстояний Махаланобиса между ними

( А – с добавлением серий из памятников энеолита Восточной Европы и раннего неолита Центральной Европы; Б – с добавлением серий из памятников эпохи бронзы, энеолита, неолита и мезолита Восточной Европы и Южного и Восточного Кавказа и с исключением афанасьевских)

Условные обозначения : а – культуры шнуровой керамики ( 1 – Центральная Германия; 2 – Чехия и Словакия; 3 – Западная Польша; 4 – Восточная Пруссия; 5 – Эстония); б – фатья-новская и балановская культуры ( 6 – фатьяновская ранняя центральная; 7 – фатьяновская ранняя южная; 8 – фатьяновская поздняя; 9 – балановская); в – неолит Юго-Восточной Европы ( 10 – культура Винча; 11 – культура Боян; 12 – Русенское городище; 13 – культура Бодрог-керештур; 14 – культура Тиса; 15 – культура Тисаполгар; 16 – культура Лендьель, Польша; 17 – культура Лендьель, Венгрия; 18 – культура Лендьель, Словакия; 19 – культура Хаман-джия; 20 – культура шаровидных амфор); г – неолит Центральной Европы ( 21 – культура Вальтерниенбург-Бернбург; 22 – Мекленбург; 23 – Осторф; 24 – рессенская культура, Франция; 25 – рессенская культура, Германия; 26 – йордансмюльская культура; 27 – михельсберг-ская культура); д – ямная культура ( 28 – нижнеднепровская восточная; 29 – нижнеднепровская южная; 30 – нижнеднепровская западная; 31 – ингульская; 32 – волго-донская; 33 – нижневолжская левобережная; 34 – самарская; 35 – нижнедонская правобережная; 36 – нижнедонская левобережная; 37 – ставропольская; 38 – калмыцкая южная; 39 – калмыцкая; 40 – астраханская; 41 – приуральская (тамар-уткульская) левобережная; 42 – приуральская (тамар-уткульская) правобережная; е – афанасьевская культура ( 43 – Алтай, суммарные данные 1984 г.; 44 – Алтай, суммарные данные 2009 г.; 45 – Минусинская котловина, суммарные данные 1984 г.; 46 – Минусинская котловина, суммарные данные 2009 г.); ж – культура линейно-ленточной керамики ( 47 – Чехия и Словакия; 48 – восточная Германия; 49 – юго-западная Германия; 50 – Австрия); з – степной энеолит ( 51 – среднестоговская культура; 52 – Хвалынск II; 53 – Хвалынск I); и – мезолит Приднепровья ( 54 – Васильевка I; 55 – Васильевка III); к – Звейниеки, Латвия ( 56 – мезолит, 57 – ранний неолит; 58 – средний и поздний неолит); л – неолит Приднепровья ( 59 – Никольский; 60 – Дереивка; 61 – Вовниги; 62 – Вильнянский; 63 – Васильевка II); м – неолит Верхнего Поволжья ( 64 – волосов-ская культура; 65 – ямочно-гребенчатая культура); н – неолит и энеолит Волго-Уралья ( 66 – Меллятамак, неолит; 67 – Лебяжинка, Царево-Александровский и Бурановская суммарно, неолит; 68 – Съезжее и Лебяжинка, энеолит); о – могильники эпохи бронзы Кавказа ( 69 – Шенгавит; 70 – Гинчи; 71 – Мингечевир; 72 – Артик и Ором; 73 – Норадуз и Ца-макаберд; 74 – Лчашен); п – катакомбные (к.) и полтавкинская культуры ( 75 – к. запорожская; 76 – к. херсонская; 77 – к. ингульская; 78 – к. самарско-орельская; 79 – к. крымская; 80 – к. нижнедонская правобережная; 81 – к. нижнедонская левобережная; 82 – к. волго-донская; 83 – к. восточно-манычская северная; 84 – к. восточно-манычская центральная; 85 – к. восточно-манычская южная; 86 – к. предкавказская; 87 – полтавкинская)

(рис. 3: Б , № 6, 7). Таким образом, аналоги восточным представителям круга культур шнуровой керамики обнаруживаются не столько среди ямных, сколько среди существенно более ранних популяций Восточной Европы эпох мезолита и неолита.

Тенденция к снижению межгрупповой изменчивости в степной зоне продолжается и в более позднюю эпоху – катакомбные и полтавкинская группы в целом повторяют облик лишь части предшествующего им населения ямной культуры. Выборки из Южного и Восточного Кавказа эпохи бронзы имеют общие черты, отличающие их от восточноевропейских популяций: более длинный мозговой отдел, более высокое и менее широкое лицо, более высокие глазницы.

Выводы

Не вызывает сомнений давно установленное сходство краниологических серий доно-волжской ямной и южносибирской афанасьевской культур, связанное с формированием последней на основе восточноевропейских популяций. Краниологическая характеристика представителей круга культур шнуровой керамики различна: центральноевропейским выборкам обнаруживаются ближайшие морфологические аналогии в краниологических материалах неолита Центральной и Юго-Восточной Европы, но группы из Восточной Пруссии и Эстонии, а также поздняя фатьяновская и балановская имеют сходство со степными энеолитическими и балтийскими мезо- и неолитическими выборками. Ранние фатьяновские серии отличаются от других групп близкого им культурного круга набором признаков, которые наблюдаются в приднепровских могильниках эпохи мезолита. Сходство с населением ямной культуры имеют только восточные группы шнурокерамического круга культур, которое может объясняться тем, что в состав и тех и других вошли восточноевропейские популяции гораздо более ранних исторических эпох. Обсуждаемое в палеогенетических публикациях продвижение носителей ямной культуры в Центральную Европу по краниологическим данным не выглядит столь значительным, как их миграции в Южную Сибирь.