О возможности введения в российское законодательство уголовного проступка: за и против

В публикациях представителей российской юридической науки и практикующих юристов по вопросу о месте и роли института уголовного проступка в системе и структуре уголовного закона отмечается активная научная полемика по данной проблеме. В ходе научной дискуссии ряд ученых настойчиво отстаивают необходимость внесения в Уголовный кодекс Российской Федерации данной категории противоправного деяния. Одновременно имеется и противоположная точка зрения, авторы которой обращают внимание на то обстоятельство, что включение уголовного проступка в российское законодательство вряд ли окажет должный эффект.

Критически относясь к подобному высказыванию, автор публикации считает возможным утверждать, что возвращение в современное уголовное законодательство уголовного проступка как уголовно-правовой категории является в настоящее время одним из актуальных вопросов, требующих принятия соответствующего законодательного решения, целью которого является нейтрализация имеющихся на сегодня коллизионных положений и иных проблем в области уголовного законодательства.

Основная часть

Среди направлений совершенствования правосудия Председатель Верховного Суда Российской Федерации В.М. Лебедев [1] отмечает необходимость его дальнейшей гуманизации. В этих целях в соответствии с Постановлением Пленума Верховного Суда от 13 октября 2020 г. В Государственную Думу Российской Федерации был внесен проект федерального закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовнопроцессуальный кодекс Российской Федерации в связи с введением понятия уголовного проступка»1, согласно которому к таковым предлагается отнести 112 составов преступлений (в 2019 г. по ним осуждено 68044 гражданина), в том числе 53 состава преступлений в сфере экономики, из которых 36 — составляют пре- ступления в сфере экономической деятельности. Из указанного числа лиц за совершение преступлений в сфере экономики в 2019 году было осуждено 49657 лиц, в том числе по ч. 1 ст. 158 УК РФ — 37107 человек, по ч. 1 ст. 159 УК РФ — 2887 лиц, по ч. 1 ст. 160 УК РФ — 2063 лица, по ч. 1 ст. 166 УК РФ — 5928 лиц, по ч. 1 ст. 167 УК РФ — 1749 лиц, по ч. 1 ст.ст. 1592 и 1593 УК РФ — 1434 человека.

Для сравнения, проект аналогичного по сути закона о введении уголовного проступка, внесенного Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31.10.2017 г. № 42, предусматривал отнесение к уголовным проступкам лишь преступлений небольшой тяжести, за которые не предусмотрено наказание в виде лишения свободы (всего 83 состава), за которые в 2016 году осуждено по данным Верховного Суда РФ более 40 тыс. граждан, что с учетом приведенных выше статистических данных позволяет автору усомниться в данной цифре осужденных, ибо по сведениям Судебного департамента при Верховном Суде РФ из осужденных в 2019 году всего 68 тыс. граждан — 59 тыс. были осуждены за кражи, хищения и другие противоправные деяния без квалифицирующих признаков, за которые санкции предусматривали наказание в виде лишения свободы. Серьезная критика была высказана и за предложенную Верховным Судом РФ формулировку ч. 2 ст. 15 УК РФ о понятии уголовного проступка как «преступления небольшой тяжести, за которое Кодексом (УК РФ) не предусмотрено лишение свободы». Ни представители науки, ни практикующие юристы не могли ответить на вопрос о чем же идет речь: о преступлении или уголовном проступке, на что было обращено особое внимание в ходе заседания Научноконсультативного совета при Верховном Суде РФ. Не был поддержан данный законопроект и Правитель- ством Российской Федерации. В определенной мере решение этого вопроса предложено в проекте указанного выше федерального закона от 17 октября 2020 г.

Наиболее обсуждаемыми вопросами, обуславливающими необходимость введения уголовного проступка, являются следующие:

– сокращение уровня уголовной репрессии в силу того, что на 1 января 2000 г. в местах лишения свободы содержалось более 1 млн. граждан [2];

– реализация предложений представителей науки [3] и практикующих юристов [4] об исключении из КоАП РФ деяний, являющихся по степени общественной опасности на «границе» административного правонарушения и преступления. Так, по ст. 7.27 КоАП РФ ответственность предусмотрена за кражу на сумму 2,5 тыс. руб., а по ч. 1 ст. 158 УК РФ — при сумме похищенного, на 1 руб. ее превышающую, чем данная ситуация доведена до абсурдной. Аналогичной, по мнению А.В. Федорова, является и проблема разграничения административной и уголовной ответственности за незаконный оборот наркотических средств, где граница между преступным и непреступным нередко является условной [5];

– исключение из ч.2 ст.14 УК РФ понятия малозначительности деяния. По этому поводу А.Э. Жалинский отмечал, что формальная характеристика деяния и есть противоправность, которая противопоставляется общественной опасности [6, С. 127136]. При этом наличие которого допускает возможность принятия правоохранительными органами ежегодно по заявлениям и сообщениям граждан и организаций о преступлениях от 6 до 7 млн. решений об отказе в возбуждении уголовного дела [7]. Их значительный рост (с 1,2 млн в 1991 г. до 5,7 — 6,8 млн. в 2016 — 2021 гг.) обусловил снижение статистических показателей преступности

(с 3,85 млн. преступлений в 2006 г. до 2,004 млн. в 2021 г.) [8, с. 29— 30]. По мнению профессора В.В. Луне-ева: «общество не знает реального объема преступности, ее полных социальных последствий, действительной эффективности борьбы с преступностью, во что она фактически в целом обходится нашему обществу и т. д.». На вопрос «как Вы полагаете, ухудшилась или нет криминогенная обстановка в стране в связи с кризисом?» более 75% россиян ответили, что ухудшилась [9, с. 48—49]. Большинство отечественных ученых вполне обоснованно полагают о том, что российская статистика о преступности недостоверна и латентна [10].

Приведенные аргументы являются по мнению автора, вполне достаточными для законодательного возвращения в российское законодательство уголовного проступка. Однако научная дискуссия по данному вопросу свидетельствует о неоднозначном отношении к данной проблеме. Например, профессор Л.В. Головко [11, с. 387—400] указывает на отсутствие должных правовых оснований для введения в российское законодательство уголовного проступка. По существу аналогичного мнения придерживается А.А. Толка-ченко [12] (заместитель Председателя Верховного Суда РФ (в почетной отставке), который отмечает, что «в современных условиях введение уголовного проступка ... и судопроизводство по нему сами по себе не способны оказать принципиального влияния на уголовную политику и практику применения уголовного законодательства». Или, например, профессор И.М. Гальперин считал, что включение уголовных проступков означало бы по существу лишь изменения терминологического характера [13, с. 66].

При исследовании проблемы уголовного проступка, считаем необходимым сформулировать его социально — правовое обоснование, об- ратившись к трудам таких видных российских ученых, как С.Г. Келина [14], Г.А. Кригер [15], Н.Ф. Кузнецова [16] и др., в которых отражена идея о выделении в уголовном законодательстве таких общественно опасных деяний как уголовные проступки. Сегодня активное участие в научной полемике об уголовном проступке принимают С.В. Максимов [17], Е.В. Рогова [3], В.Ф. Цепелев [18], Н.С. Щедрин [19], сам автор [20] и др.

Одной из причин введения уголовного проступка является, на наш взгляд, и переизбыточность уголовной репрессии, поскольку к уголовной ответственности в 1992-2001 гг. ежегодно привлекалось более 1,5 млн.    взрослого    населения, а в 2012—2017 гг. — около 900 тыс., в 2018 г. — 831 тыс. и в 2021 г. — 739 тыс. граждан, что влечет дальнейшую криминализацию общества.

В случае принятия законодателем решения о введении в УК РФ категории уголовных проступков принципиальным становится вопрос определения тех противоправных деяний, которые возможно к ним отнести.

Во-первых, как уже отмечалось, в категорию уголовных проступков необходимо перевести часть административных деликтов (мелкое хищение, правонарушения, связанные с незаконным оборотом наркотиков и ряд других), ныне относящихся к административным правонарушениям. При этом нами учитывается позиция не только представителей науки уголовного права, но и ученых — административистов [21].

Во-вторых, к уголовным проступкам следует отнести большинство преступлений небольшой тяжести, по которым критерием может стать наказание в виде лишения свободы на срок до 3-х лет, а за преступления экономической направленности — возможно и до 5-ти лет. Одновременно следует учитывать, что к группе преступлений небольшой тяжести законодатель сегодня отно- сит часть экологических преступлений, деяния против конституционных прав и свобод человека и гражданина, которые вряд ли могут быть отнесены к категории уголовных проступков [20].

Для реализации указанного предложения предлагается в Особенную часть УК РФ включить Раздел XIII «Уголовные проступки», что представляется более рациональным, нежели издание отдельного закона, поскольку: во-первых, это позволит избежать дублирования большинства правовых институтов Общей части УК РФ, которые должны выступать едиными как для преступлений, так и для уголовных проступков (формы вины, обстоятельства, исключающие преступность деяния, и т.д.); во-вторых, позволит подчеркнуть их непосредственную связь, близость социальной природы и весьма незначительную разницу в степени общественной опасности; в-третьих, такое решение вопроса будет способствовать строгому ведению статистического учета уголовных проступков и иных преступлений.

Выводы и заключение

Автор полагает, что возвращение в российское законодательство уго- ловного проступка, хотя и приведет к достаточно значительным терминологическим новшествам, однако оно будет служить такой значимой цели как реализация и соблюдение принципа справедливости, в частности, когда речь заходит об уголовноправовых последствиях для лиц, совершивших данные деяния.

Представляется, что исследуемые законодательные инициативы вполне согласуются с общими тенденциями, наметившимися в уголовном законодательстве современной России в период с двухтысячных годов и по настоящее время, особенно актуализируясь в свете политикосоциальной направленности на возможные либеральные тенденции в области уголовно-правовых санкций. На такую потребность сегодня, как уже отмечалось ранее, неоднократно обращалось внимание представителями криминологической науки, как указанными в настоящей публикации, так и другими отмечающими назревшую потребность дифференцировать уголовную ответственность в случаях совершения противоправных деяний, которые не представляют значительной общественной опасности.