О временной парадигме кондиционала в ливвиковском и людиковском наречиях карельского языка

Кондиционал (лат. modus conditionalis), или условное наклонение, выражает осуществление действия при определенном условии. При этом кондиционал не только определяет условие, но и передает пожелание с некоторым оттенком неуверенности, стеснительности. Он может также выражать потенциальность, сомнение, предположение, видимость. Наряду с изъявительным наклонением кондиционал обладает весьма полной парадигмой спряжения, хотя в разных наречиях карельского языка имеет свои особенности.

Первые сведения о формах условного наклонения в ливвиковском и людиковском наречиях

карельского языка встречаются в исследованиях А. Генетца, когда при описании ливвиковских диалектов он говорит о наклонении «конъюнктива», включающего в себя как сослагательное, так и возможностное наклонение [13: 165]. В описании людиковских говоров А. Генетцом отмечается наличие форм кондиционала, образуемых как от лексической основы глагола, так и от форм II причастия актива (претерит кондиционала) [11: 23]. Среди исследователей, занимавшихся изучением людиковского глагола, назовем П. Вир-таранта (работы по галлезерскому говору люди-ковского наречия) [23: 105], А. П. Баранцева (по южнолюдиковскому (святозерскому диалекту))

[1: 153–158]. Условное наклонение ливвиковского наречия описано в грамматике Л. Ф. Маркиано-вой [17]. Из новейших исследований по глаголу следует выделить работы П. М. Зайкова [4] и И. П. Новак с соавторами [7].

В отличие от ливвиковского наречия, которое планомерно преподают как в школах и высших учебных заведениях, так и на языковых курсах, язык людиков оказался на периферии ревитали-зационных процессов и на сегодняшний день слабо представлен в образовательном пространстве: на нем не ведется планомерное и систематическое преподавание, и тому есть объективные и субъективные причины. Серьезными препятствиями является географическая дисперсность людиков, языковая неоднородность. Для создания учебной литературы необходим унифицированный вариант, приемлемый для носителей разных говоров: письменная норма лю-диковского наречия до сих пор не сформирована, в отличие от ливвиковского наречия. Ливвиков-ское и людиковское наречия находятся в наиболее тесном родстве другом с другом, и в дальнейшем материал, который будет проанализирован в статье, может быть использован при подготовке учебных пособий, в которых остро нуждаются представители людиковского наречия. В связи с этим в статье людиковская часть будет базироваться на диалектном материале (главным образом на святозерском диалекте), а ливвиковская – на литературной норме. При этом в контекстных примерах для демонстрации употребления форм наклонения в ливвиковском наречии нами будут использоваться также диалектные примеры.

***

В ливвиковском и людиковском наречиях карельского языка простые формы кондиционала 1 и 2 л. ед. и мн. ч. образуются при помощи показателей -izi- (ливвиковское наречие), -iži- (лю-диковское наречие), которые присоединяются к сильной гласной основе глагола и за которыми следует лично-числовое окончание: люд. aja-iži-n / ливв. ajazin; люд. anda-iži-d / ливв. andazit; люд. vedä-iži-mm(e) / ливв. vedäzimmö и т. д. В форме 3 л. ед. ч. показателем кондиционала является -is (ливв.) и -iš (люд.): люд. aja-iš / ливв. aja-is; люд. anda-iš / ливв. anda-is; люд. vedä-iš / ливв. vedä-is и т. д.

Показатель -zi-, -iži- < -isi- состоит из двух элементов -si- и -i-, второй из которых является показателем имперфекта [14: 246], [21: 150]. По поводу другого элемента -is- у исследователей имеются разные точки зрения на его происхождение. Так, Э. Сетяля считает, что показатель -isi- восходит к суффиксу фреквентативных глаголов -ksi [21: 147–150]. П. Равила возводил показатель -is- к именному деминутивному суффиксу -ise- [20]. А. Хакулинен полагал, что показатель мог развиться из какого-то похожего словообразовательного суффикса [14: 246]. Следует подчеркнуть, что показатель (-i)ži- (-isi-, -izi, -zi) является общим для северно-восточной группы прибалтийско-финских языков (финского, карельского, ижорского, водского и вепсского), в то время как юго-восточной группе (эстонскому и ливскому) свойственен суффикс -ksi, -ks [9: 80].

К показателю кондиционала присоединяются те же показатели грамматического лица-числа, что и в имперфекте индикатива [9: 80], [16: 154]. По мнению Я. Ыйспуу, рассматриваемое наклонение не имеет прямых соответствий в более дальних языках, за исключением саамского, в котором кондиционал связывается с потенциалом, поскольку эти наклонения близки друг другу семантически [9: 81].

В младописьменном ливвиковском наречии показатель кондиционала утратил свой первый компонент i: ср. люд. anda iži n, ливв. anda zi n. Впрочем, в некоторых говорах людиковского наречия -iži- и -ži- могут употребляться параллельно [9: 82].

Кондиционал имеет четыре формы времени: презенс, имперфект, перфект и крайне малоупотребительный плюсквамперфект [4: 220]. Однако не все исследователи согласны с этой точкой зрения. А. Генетц выделял так называемую простую форму кондиционала и составную форму прошедшего времени [12: 221]. Его точку зрения поддерживал и Э. В . Ахтиа, когда писал о двух временных формах: презенсе с показателями -(i)zi, -is и перфекте с показателями -(n)nuzi/ -(n)nyzi [10: 76–77]. В. Д. Рягоев в тихвинском говоре также выделял две формы: презенс и образованный аналитический перфект [8: 141–143]. О двух формах в толмачовском говоре упоминал и Г. Н. Макаров [6: 71], и в более ранних работах П. М. Зайков, исследуя собственно карельские говоры [3: 30–33]. А. П. Баранцев выделял уже три временные формы: презенс, перфект (прошедшее время) и плюсквамперфект [1: 155–157]. В близкородственном вепсском языке у конди-ционала есть четыре времени: презенс, имперфект, перфект и плюсквамперфект [5: 138–158]. Не исключено, что именно вепсский язык повлиял на ливвиковское и людиковское наречия настолько сильно, что в них стали появляться новые временные формы кондиционала. Также можно предположить, что в вышеназванных наречиях существовало стремление выстроить в кондиционале полную парадигму сослагательного наклонения [4: 234].

Рассмотрим показатели всех возможных временных форм кондиционала.

В образовании презенса кондиционала показатель -iži- (люд.), -zi-, -izi- (ливв.) присоединяется к гласной основе глаголов (сильной при наличии количественного чередования ступеней согласных) и основе пассива. В формах 3 л. показатель -iži- модифицируется в -iš- (люд.), -is- (ливв.). В людиковском наречии при присоединении показателя кондиционала -i к основе глагола на -a, -ä, -o, -ö, -u, -y оба образовывают дифтонг ai,

äi, oi, öi, ui, yi. При присоединении показателя кондиционала к основе на -е конечная гласная основы утрачивается, а при присоединении к дифтонгу или долгой гласной в односложных основах также образуется дифтонг на -i с конечной гласной дифтонга: d’uo > d’oi, syö > söi, sua > sai. В ливвиковском наречии показатель -zi- присоединяется к глаголам с основой на -a, -ä, -o, -ö, -u, -y и с основой на дифтонг. При присоединении показателя -izi- к глаголам с основой на -e, -i упомянутые гласные утрачиваются. В 3 л. мн. ч. показатель кондиционала -s присоединяется к пассивной основе:

люд . ajada ‘ехать’: aja + -iži-(-iš) = ajaiži-n, ajaiš; ajatettaiš ‘Я, он поехал бы; они поехали бы’; mändä ‘идти’: mäne + -iži-(-iš) = mäniži-n, mäniš; mändä iš ‘Я, он пошел бы; они пошли бы’; syödä ‘есть’: syö + -iži-(-iš) = söi-žin/syöi-žin, söiš/syöiš, syötä iš ’Я, он съел бы; они съели бы’;

ливв. ajua ‘ехать’: aja + -zi-(-s) = aja-zi-n, aja-s, ajetta-s ‘Я, он поехал бы; они поехали бы’; mennä ‘идти’: mene + -izi-(-is) = men-izi-n, men-is, mendä- s ‘Я, он пошел бы; они пошли бы’; syvvä ‘есть’: syö + -zi-(-s) = syö-zi-n, syö-s, syödä-s ‘Я, он съел бы; они съели бы’ [17: 27].

люд. Ka tuultaa štobi tuul’ kävüiš da štobi puhtas puhtaz oliiž ni mid ei dieiš ‘Да проветрить нужно, чтобы ветер (воздух) продул и чтобы чисто стало, ничего не осталось бы’ [18: 356]; Kui tämä lumi on vilu muga minä vilustuižin ‘Как этот снег холоден, так и я замерзла бы’ [1: 155]; ливв . enne muidu men’izit ruadoh aijoimbah huondeksel ‘пошел бы ты раньше других на работу утром’; ottazimmo hänen käes ‘мы взяли бы ее за руку’ [4: 226].

Отрицательная форма презенса кондицио-нала 1 л. ед. и мн. ч., 2 л. ед. и мн. ч. и 3 л. ед. ч. образуется при помощи отрицательного глагола ei в форме 1 л. ед. и мн. ч., 2 л. ед. и мн. ч. и 3 л. ед. ч. и смыслового глагола в форм 3 л. ед. ч. (в ливвиковском наречии – в 3 л. мн. ч. сохраняется пассивная основа) презенса кондиционала:

люд. ajada ‘ехать’: en, ei, ajoiš; ei ajetaiš ‘Я, он не поехал бы; они не поехали бы’; mändä ‘идти’: en, ei, mäniš; ei mändäiš ‘Я, он не пошел бы; они не пошли бы’; syödä ‘есть’: en, ei söiš/syöiš, ei syötä iš ‘Я, он не съел бы; они не съели бы’;

ливв. ajua ‘ехать’: en, ei aja-s, ei ajetta-s ‘Я, он не поехал бы; они не поехали бы’; mennä ‘идти’: en, ei men-is, ei mendä-s ‘Я, он не пошел бы; они не пошли бы’; syvvä ‘есть’: en, ei syö-s, ei syödä-s ‘Я, он не съел бы; они не съели бы’ [17: 28];

люд . Minä mud en tiedäiš ka peränikät sanottih Lohmuoin oli ‘Я не знала бы [этих деревень], да сплавщики говорили, что Логмозеро было’ [2: 55]; Štobi maid ei happaniiš midä pidi emändäle ruata ‘Что нужно было хозяйке сделать, чтобы молоко не скисло?’ [18: 351];

ливв. myö emmo ottas händy meččäh ‘мы не взяли бы его в лес’; hyö ei pajatettas nämii pajoloi, gu ei tiettäs ‘они не пели бы этих песен, если бы не знали их’ [4: 227].

Показателями имперфекта кондиционала в людиковском наречии карельского языка являются -nuiži-/-nyiži-, -nuiš-/-nyiš-, ливвиковском наречии – -nuzi-/-nyzi-, -nnuzi-/-nnyzi, -nus-/-nys-, -nnus-/-nnys-, где показатель имперфекта кон- диционала распадается на два компонента: первый из которых -nu-/-ny- относится к показателю 2. причастия актива, второй является непосредственно показателем кондиционала. Показатель присоединяется к гласной или согласной основе глагола и к основе пассива (в 3 л. мн. ч.):

люд. ajada ‘ехать’: aja + nu + -iži-(-iš) = mina ajanuiži-n, häin ajanuiš, hyö ajetanuiš ‘Я, он поехал бы; они поехали бы’; mändä ‘идти’: män + ny + -iži-(-iš) = mina männyiži-n, häin männyiš, hyö mändänyiš ‘Я, он пошел бы; они пошли бы’; syödä ‘есть’: syö + -ny- + iži-(-iš) = minä syönyiži-n, häin syönyiš, hyö syötänyiš ‘Я, он съел бы; они съели бы’;

ливв. ajua ‘ехать’: aja-nuzi-n, aja-nu-s, ajetannus ‘Я, он поехал бы; они поехали бы’; mennä ‘идти’:

men-nyzi-n, men-ny-s mendänys ‘Я, он пошел бы; они пошли бы’; syvvä ‘есть’: syö-nyzi-n, syö-ny-s, syödä-ny-s ‘Я, он съел бы; они съели бы’ [14: 28]; люд. Egläi minä ruadanuižin äijän, ku olnuiž aigad ‘Вчера бы много сделал, если бы время было’ [15: 281]; Ka tiedänüižin sen kai sanoinuižin

‘Если бы я знал об этом, то рассказал бы тебе’ [1: 156]; ливв . minä tiedänyzin kuz on häi, sanonuzin muamale ‘если бы знал, где он, сказал бы маме’;

hyö minuu tiijustettanus ‘они узнали бы меня’ [4:

Отрицательные формы структурно обра- зуются так же, как и в презенсе: к отрицательному глаголу в соответствующем лице-числе присоединяется смысловой глагол в 3 л. ед. ч. в форме кондиционала. В 3 л. мн. ч. за отрицанием ei следует смысловой глагол в форме 3 л. мн. ч. имперфекта кондиционала:

люд. ajada ‘ехать’: en, ei ajanuiš, ei ajetanuiš ‘Я, он не поехал бы; они не поехали бы’, mändä ‘идти’: en, ei männyiš, ei mändänyiš ‘Я, он не пошел бы; они не пошли бы’; syödä ‘есть’: en, ei söiš/syöiš; ei syötäiš ‘Я, он не съел бы; они не съели бы’;

ливв. ajua ‘ехать’: en, ei ajanus-nus, ei ajeta-nnus ‘Я, он не поехал бы; они не поехали бы’, mennä ‘идти’: en, ei men-ny-s, ei mendä-nnys ‘Я, он пошел бы; они не пошли бы’, syvvä ‘есть’: en, ei syö-nnys, ei syödä-nys ‘Я, он не съел бы; они не съели бы’ [17: 9];

люд. Akad siid nostettih häntte, ei ka sinnäi kuolnuiš ‘Женщины вытащили его, иначе там и умер бы’ [2: 123]; Ei tirppanuiš mattit panda ka lapset oldih rindal ‘ Он не вытерпел бы выругаться, да дети были рядом’ [1: 156]; ливв . en tullus gu ei kučuttu ‘я не пришел бы, поскольку меня не звали’; ei käynys häin nikun ‘не ходил бы он никуда’ [4: 236].

Перфект кондиционала образовывается при помощи глагола olla и 2. причастия актива смыслового глагола. В 3 л. мн. ч. смысловой глагол выступает в форме 2. причастия пассива. Названная форма свойственна только ливвиковскому и людиковскому наречиям карельского языка. В собственно карельском наречии функционирует одна составная форма, относительно которой в различных исследованиях используются наименования перфект или плюсквамперфект (olizin / olisin / oliziin tullun / tullut ‘я пришел быʼ). В южнокарельских диалектах собственно карельского наречия отмечается возможность употребления сокращенных по звучанию вариантов лично-числовых форм вспомогательного глагола: oiziin / oizin, oiziit / oizit, oisʼ, oizima / oizimma, oizija / oizitta [7: 320]:

люд. ajada ‘ехать’: oližin, oliš ajanu, oldaiš ajattu ‘Я, он поехал бы; они поехали бы’, mändä ‘идти’: oližin, oliš, männy, oldaiš mänty ‘Я, он пошел бы; они пошли бы’; syödä ‘есть’: oližin, oliš, syöny, oldaiš syötty ‘Я, он съел бы; они съели бы’;

ливв. ajua ‘ехать’: olizin, olis ajanuh, oldas ajettu ‘Я, он поехал бы, они поехали бы’, mennä ‘идти’: olizin, olis mennyh, oldas mendy ‘Я, он пошел бы, они пошли бы’, syvvä ‘есть’: olizin, olis syönnyh, oldas syödy ‘Я, он поел бы, они поели бы’ [17: 10];

люд. Egläi d’o oližit azunu ‘Еще вчера ты мог бы сделать’; Lapset oldaiš kävüttü školah da pidi ruata ‘Дети ходили бы в школу, да надо было работать’ [1: 157]; ливв . olizimmo tulluh gostih ga autobussi ei kävele ‘мы приехали бы в гости, да автобус не ходит’; olizit pannuh peen pehkoh ‘спрятался бы ты’ [4: 239].

Отрицательная форма перфекта условного наклонения строится из отрицательных форм презенса кондиционала глагола olla в соответствующем лице-числе и 2. причастия актива смыслового глагола, в 3 л. мн. ч. смысловой глагол выступает в форме 2. причастия пассива:

люд. ajada ‘ехать’: en, ei oliš ajanu, ei oldaiš ajattu ‘Я, он не поехал бы; они не поехали бы’; mändä ‘идти’: en, ei oliš männy, ei oldaiš mänty ‘Я, он не пошел бы; они не пошли бы’; syödä ‘есть’: en, ei oliš syöny, ei oldaiš syötty ‘Я, он не съел бы; они не съели бы’;

ливв. ajua ‘ехать’: en, ei olis ajanuh, ei oldas ajattu ‘Я, он не поехал бы; они не поехали бы’, mennä ‘идти’: en, ei olis mennyh, en oldas mendy ‘Я, он не пошел бы; они не пошли бы’, syvvä ‘есть’: en, ei olis syönnyh, ei oldas syödy ‘Я, он не съел бы; они не съели бы’ [17: 10];

люд. En olīš nähnü, ka en uskonuiš ‘Если бы я не увидел, то и не поверил бы’; Paimoi palkattih štobi lehmät ei oldaiš hävittü mečäs ‘Нанимали пастуха, чтобы коровы не пропали бы в лесу’ [1: 157]; ливв. en olis tulluh, ga kučuttih ‘я не пришел бы, да позвали’; hyö ei oldas tuldu gostih gu ei piästänys ruadolois ‘они не пришли бы в гости, если бы не освободились от работы’ [4: 239].

Плюсквамперфект кондиционала образуется из личных форм глагола olla в форме имперфекта кондиционала (ливв. olluzi-, olluh, oldanus, люд. olnuizi-, olnuiš, oldanu) и 2. причастия актива смыслового глагола. В 3 л. мн. ч. смысловой глагол употребляется в форме 2. причастия пассива. Следует подчеркнуть, что, по мнению П. М. Зайкова, данная временная форма присуща всем наречиям карельского языка, за исключением подужемского, тихвинского и весьегонского диалектов собственно карельского наречия, в которых функции прошедшего времени обслуживаются формами перфекта [4: 240]:

люд. ajada ‘ехать’: olnuižin, olnuiš, ajanu, oldanuiš ajattu ‘Я, он поехал бы; они поехали бы’, mändä ‘идти’: oližin, oliš, männy, oldaiš mänty ‘Я, он пошел бы; они пошли бы’; syödä ‘ есть’: olnuižin, olnuiš syöny, oldaiš syötty ‘Я, он съел бы; они съели бы’;

ливв. ajua ‘ехать’: olluzin, ollus ajanuh, oldanus ajettu ‘Я, он поехал бы; они поехали бы’, mennä ‘идти’: olluzin, ollus mennyh, oldanus mendy ‘Я, он пошел бы; они пошли бы’, syvvä ‘есть’: olluzin, ollus syönnyh, oldanus syödy ‘Я, он съел бы; они съели бы’ [17: 33];

люд . Minä olnužin d’o pakutannu ka en tiennü nīlüöit puhegit ‘Я вылечила бы боль, да не знала тех заговоров’ [1: 158]; Sille pid’i endepiäi mille sanuda, minä olnuižin vähäižen duumainu ‘Надо было мне заранее сказать, я бы немного подумал’ [22: 87]; ливв . olluzimmo syönnyh kaiken go andettas ‘мы все бы съели, если бы нам дали’; olluzin tulluh, ga aigu ei andan ‘я бы пришел, да время не позволило’ [4: 244].

Отрицательные формы плюсквамперфекта кондиционала строятся при помощи отрицательных лично-числовых форм глагола ei (en, et, ei, emme, ette) в имперфекте кондициона-ла и смыслового глагола в форме 2. активного причастия, в 3 л. мн. ч. – в форме 2. пассивного причастия:

люд. ajada ‘ехать’: en, ei olnuiš ajanu, ei oldanuiš ajattu ‘Я, он не поехал бы; они не поехали бы’, mändä ‘идти’: en, ei olnuiš männy, ei olnuiš mänty ‘Я, он не пошел бы; они не пошли бы’; syödä ‘есть’: en, ei olnuiš syöny, ei oldanuiš syötty ‘Я, он не съел бы; они не съели бы’;

ливв. ajua ‘ехать’: en, ei ollus ajanuh, ei oldanus ajattu ’Я, он не поехал бы; они не поехали бы’, mennä ‘идти’: en, ei ollus mennyh, ei oldanus mendy ‘Я, он не пошел бы; они не пошли бы’; syvvä ‘есть’: en, ei ollus syönnyh, ei oldanus syödy ‘Я, он не съел бы; они не съели бы’;

люд. Ku hüö ei oldanuiš otettu verkkot, olnuižimme kalata ‘Если они не взяли бы сетей, то мы были бы без рыбы’ [1: 158]; ливв . en ollus olluh nuori to en luadis tädä ‘если бы я не была молодой, то не сделала бы это’ [4: 244].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Мы рассмотрели всю возможную парадигму условного наклонения ливвиковского и люди-ковского наречия, которые находятся в наиболее тесном родстве с вепсским языком и подверглись более сильному воздействию с его стороны, что повлияло на возникновение и употребление в вышеназванных наречиях более полной временной парадигмы кондиционала. Однако при более внимательном рассмотрении, прежде всего с точки зрения семантики и употребления аналитических форм в речи информантов, задумываемся об уместности выделения всех четырех форм, или же стоит пойти по пути собственно карельского наречия и выделять две временные формы (в нашем случае – презенс и перфект, как в потенциале), учитывая тот факт, что формы плюсквамперфекта и перфекта в речи информантов практически не употребляются и являются крайне нерегулярными, малочастотными, обозначая давнопрошедшее время и обычно в предложении противопоставляясь прошедшему (импер-фект-плюсквамперферт) и настоящему (презенс-перфект).

* Статья подготовлена в рамках госзадания (бюджетная тема «Прибалтийско-финские языки Карелии и сопредельных областей в синхронном и диахронном аспектах»).