Образ города и коммеморации в практике формирования культурной памяти и связей поколения

образы города как составной части социальной памяти, в первую очередь связана с особенностями бытования последней.

Л.Б. Зубанова, Н.Л. Зыховская, М.Л. Шуб, основываясь на системном обзоре 393 статей специализированного журнала «Memory Studies» за 2008–2019 гг., сделали вывод о том, что научный дискурс здесь проявляет тематическое разнообразие за счет хронологического углубления и расширения спектра методологических вопросов, при этом отмечено усиление конструктивно-созидательных позиций постижения и формирования социальной памяти (Зубанова и др., 2021: 144).

Исследование, представляемое в настоящей работе, имеет своей целью выявление специфики взаимовлияния классической коммеморации, просветительских проектов и индустрии впечатлений. Для достижения ее проведен междисциплинарный обзор концепций зарубежных и отечественных исследователей по теме культурной памяти и коммеморации, сопоставлены виды последней, определены маркеры их отграничения от смежного феномена – туристского легендиро-вания. В качестве эмпирического компонента предложен разбор реализованных проектов, связанных с культурной памятью.

Предметом обсуждения стала гипотеза, что культурная память в информационную эпоху проявляет себя не только как видение прошлого, механизм социального сплочения, но и как фактор конструирования актуального материального пространства, креативных практик, что, в свою очередь, создает новые социальные связи, активности, культуру отношения поколений.

Основная часть . Меморативные практики в самом общем ключе – это любые действия по сохранению и осмыслению прошлого. Они могут быть зафиксированы традициями и/или представлены трудами адептов науки. Но поскольку накопленные знания не остаются неизменными, то возникает практика коммеморации – отбор, переосмысление и вовлечение прошлого в культуру настоящего, смыслов и ориентиров будущего. Коммеморация представляет интерес как совокупность маркеров поколения, формирует координаты и обеспечивает навигацию в интерпретации знаний социума о самом себе.

Изучение фундаментальных концепций, которые раскрывают механизмы коммеморации, позволяет выделить несколько дисциплинарных оптик. М. Хальбвакс в работе «Социальные рамки памяти» говорил, что память – это всегда реконструкция, она трансформируется под влиянием так называемых «ориентиров» (фр. points de repère), живет в пространстве жизненного опыта (Хальбвакс, 2007).

В научный оборот понятие «культурная память» ввел Я. Ассман – ученый описал данное явление как связанное с идентичностью, а также показал механизмы его институализации, в том числе через материальные и нематериальные компоненты (Ассман, 2004).

Память поколения может быть живой, тогда смысл и ценности передаются коммуникативным путем среди современников, а может быть опосредованной, тогда большую роль играют письменные тексты, мемориальные сооружения, через которые общество получает «символические фигуры», на основании которых индивид и общество строят модели жизни в текущем времени (Вертий, 2024).

П. Нора стал известен как автор концепции «места памяти» (Les lieux de mémoire), исследователь размышлял о том, как можно собрать образ места через тексты, картины, описание событий и т. п., в связи с чем выделил три сущности «места памяти»: материальность, функциональность, символичность (Нора, 1999), причем последней П. Нора приписывал ведущую роль (Головашина, 2022: 24).

Места памяти значимы для общества, но они не остаются ментально неизменными, могут быть вытесненными из памяти, и, возвращаясь, уже не будут прежними. Во многом это определено утратой властными и академическими структурами монополии на интерпретацию прошлого, увеличением числа агентов, форм и технологий изменений социальной памяти. В этом ключе отношения общества и индивида по-разному представлены в философских течениях. Так, проблема социальной памяти занимала важное место в творчестве М. Фуко (Фуко, 2004): он размышлял о том, как власть, знание, социальное пространство создают внутренний мир человека, рассматривал этот процесс в более сложных зависимостях, что существенно повлияло на концепции нарративов и дискурсов в конструировании современных теорий социального развития, понимания сущности гетеротопий (Скворцов, 2018).

Ярким примером может стать понятие «коммунитас», введенное в научный оборот В. Тёрнером (Turner, 1969), оно определяется как сфера взаимодействия вне формальных статусов, основанная на чувственном восприятии, равенстве и взаимопомощи, что отличает здоровое общество, проявляет себя в сообществах по интересам, творчестве, дружеских отношениях и т. п. (Линде, 2025). «Коммунитас» не исключает функциональный прагматизм традиционной иерархии, но обеспечивает живую силу социальных изменений.

Обсуждение вопроса о соотношении внутренних потребностей общества зафиксировать объект в социальной памяти и искусственное создание традиций развернуто представлено в работе Э. Хобсбаума «Изобретение традиции» (Хобсбаум, 2015). Изучая изменения XIX в., ученый выявил, что все европейские государства столкнулись с ослаблением и разрушением старых социальных иерархий, но перед лицом вызовов эпохи властные элиты должны были найти новые ритуалы, ориентиры и ценности. Актуальные традиции, по мнению ученого, были определены начальным образованием, насыщенным революционными и республиканскими принципами и содержанием; вторым изобретением были публичные церемонии; третьим – массовое производство памятников. Процесс искусственного формирования традиций подтверждал устойчивость этой социальной практики, но каждая традиция представляла собой сплав ожиданий и устремлений общества. Развивается культура не только памяти, но и забвения, не мыслимые друг без друга (Малыгина, 2013: 45).

Вместе с тем исследователи указывают и на своеобразие коммеморации как постоянно текущего процесса. Так, Д. Лоуэнталь с критических позиций формулирует вопрос о сохранении материального наследия, когда указывает, что кристаллизация традиций создавала объекты памяти высокой ценности, в то время как текучесть постиндустриальной эпохи свободно расширяет ком-меморацию. По его мнению, ценность сохраняемых вещей зависит от множества часто противоречащих друг другу интенций самих создателей, последующих хранителей и реставраторов (Лоу-энталь, 2017). Формируются и устойчиво существуют несколько культов: представительства, «народности», «недавнего прошлого», эскапизма – каждый из них в сочетании с культом экономической выгоды создает парадоксальные ситуации, когда сохранение памяти приводит к ограничениям доступа, конкуренции за владение объектами. Развивая мысль, Д. Лоуэнталь говорит о ценности нематериального наследия и влияния, которое оно может оказать на воображение и творчество (Лоуэнталь, 2017).

Остается открытым вопрос о взаимовлиянии коммеморации как конструирования понимания истории и как осмысления текущих социальных процессов, где культурная память, артефакты и культурные ландшафты создают активности и питаются смыслами текущего поколения. Город в этом ключе становится носителем и транслятором культурных идентичностей. Фиксация и осмысление динамики культурной памяти – нетривиальная задача, среди других маркеров здесь проявляет себя туризм, поскольку он сталкивает повседневность и праздник, различные идентичности, процессы потребления и производства культурных продуктов, а также виды деятельности по конструированию искусственных аттракций. Культурный туризм, по сути, становится одним из механизмов существования и потребителя коммеморации. В первую очередь он создает устойчивые формы взаимодействия разных субъектов, где культурная память получает современные форматы, среди которых: экскурсия, путеводитель, аудиогид, ревитализация объекта культурного наследия, продукты кинематографа и т. п. Туризм мобилизует ресурсы креативного характера, расширяет аудиторию потребителей, производителей, ставит новые теоретические и практические вопросы на фоне противоречий трансформации культурной памяти. Не менее важно, что туризм активизирует поле академической дискуссии о взаимовлиянии естественных меморатив-ных процессов и искусственных практик, материальная и нематериальная коммеморации становятся факторами повышения интереса к городу.

Виды коммеморации становятся все более разнообразными. Рассмотрим их.

• 1 . Материальная коммеморация – представлена объектами-свидетелями прошлых событий, устремлений, образа жизни:

• –    пространственные объекты: мемориалы-ансамбли, отдельные памятники, памятные доски, обелиски, некрополи и др.;

• –    топонимика: названия улиц, площадей, мостов и других локаций, позволяющих проследить смену культурных эпох;

• –    музеи, выставочные пространства, созданные для сохранения памяти;

• –    сохраненная городская застройка (например, исторический центр; промышленный объект, признанный культурным наследием);

• –    архитектура, ландшафтный дизайн и урбанистические решения: здания эпохи, набережные, микрорайоны, выросшие в русле городской политики и/или обстоятельств истории.

• 2 . Нематериальная коммеморация – фиксируется в практиках, которые воспроизводятся в городском пространстве, формируя и обеспечивая культурную ценность материальным объектам, повышая социальную значимость прошлых событий:

• –    ритуалы и церемонии, посвященные прошлым военным событиям, государственным и профессиональным праздникам;

• –    военно-исторические реконструкции;

• –    маршруты памяти: экскурсии, велопробеги и т. п.

• –    неформальные мемориалы: места почитания (могут вступить в конфликт с официальной коммеморацией);

• –    нейминг инфраструктурных объектов (мост, аэропорт имени…).

• 3.    Коммеморация через образование, искусство и стрит-арт:

• –    муралы, стрит-арт, граффити: официальное и неофициальное творчество, фиксирующее культурную идентичность;

• –    паблик-арт: инсталляции, скульптуры общественных пространств;

• –    театрализации: городские тематические фестивали;

• –    сенсорная коммеморация: гимны, песни прошлого; тактильные объекты;

• –    гастрономические бренды на основе традиционной кухни, ревитализация вкусов прошлого;

• –    кинофильмы (медиасюжеты) о локальной истории;

• –    тематические просветительские, образовательные программы, конкурсы.

• 4.    Виртуальная коммеморация (цифровой контент)

• –    цифровой ландшафт (многослойная карта) с точками и слоями памяти, маршруты по историческим местам, где есть навигация и контент, раскрывающие культурные смыслы;

• –    страницы социальных сетей: тематические группы, посвященные памятным событиям, истории города с высокой долей пользовательского контента;

• –    проекты дополненной реальности: приложения, позволяющие видеть утраченный культурный объект, стать участником игры по теме исторического события.

Коммеморация в виде организованной практики и формы объективного существования культуры привлекает пристальное внимание как процесс, охватывающий разные стороны жизни общества. Его ключевой характеристикой можно назвать нелинейность, что связано с асинхронным развитием отдельных компонентов, многозадачностью, а также здесь проявляется проблема оценочных суждений, интерпретаций. Если в классическом понимании культуры настоящее предопределено прошлым, то философия постмодерна рассматривает настоящее как проект будущего, который в своей основе имеет не только варианты смыслов прошлого, но и «новое» знание, созданное в текущем поколении.

Современное развитие городского пространства тесно связано с практикой коммеморации. Выделяют два слоя культурной памяти: тот, который постоянно поддерживается социальными практиками (названия улиц, события), и тот, который закрыт от многих, но хранится в архивах, редко читаемых текстах, но эти слои находятся в движении в соответствии с изменениями культурных смыслов, трансформацией ценностей общества (Федотова, 2020: 132).

Примером здесь может стать социальная практика, связанная с топонимикой и официальной политикой сохранения облика городов. Называние улиц, площадей, выявление и создание объектов наследия – все это входит в институции и политику городского управления. Даже небольшие мемориальные объекты проектируются как городской ансамбль с учетом индивидуальной композиции и ландшафтно-рекреационных особенностей городской локации (Гурьева и др., 2025). Действующая программа «Сохранение объектов культурного наследия народов Российской Федерации» на период 2025–2045 годов» (принята распоряжением Правительства РФ от 12 декабря 2025 г. № 3773-р1) раскрывает меры, которые, в том числе, касаются 173 исторических поселений, десятков тысяч объектов культурного наследия, которые необходимо вовлечь в культурный и хозяйственный оборот. По данным Бюллетеня счетной палаты Российской Федерации от 20.06.2024 № 6 (320)2, с 2019 по 2022 гг. на финансирование федерального проекта в целом в Российской Федерации было направлено 345 млрд рублей, половина из них – это средства федерального бюджета. За это время было реализовано 694 проекта по благоустройству общественных пространств в малых городах и исторических поселениях, в результате качество среды в городах повышено на 18 %. Проблемой можно считать то, что эта работа имеет существенные сложности, поскольку образ территории, ее достопримечательности становятся объектом ситуативного управления. Сейчас эксперты даже тестируют такое понятие, как «мемориальный менеджмент» (Божок, 2021: 105). К тому же экономика впечатлений активно использует технологии коммодификации культуры, которые преобразуют культурные формы, искусство и даже идентичности в товар, обладающий рыночной стоимостью, устойчивыми целевыми аудиториями. Городское пространство также становится ресурсом добавленной стоимости, в туристско-экскурсионной деятельности оно неразрывно связано с культурными индустриями (гастрономией, ремеслом, средовым дизайном, видеоконтентом и т. п.). Места памяти вступают в диалог и одновременно в конкуренцию с туристским легендированием.

И коммеморация, и туристское легендирование работают с культурной памятью: исторические факты, описания локаций переводят в нарратив – повествование, сопряженное с эмоциональными переживаниями, стремлением присоединиться к культурным смыслам пространства. И в том, и в другом случае происходит упрощение культурного текста для диалога, но коммеморация акцентирует внимание на героических чертах, эпическом уровне прошлого события, в то время как туристское легендирование применяет игровые технологии, условные гиперболизации (таблица 1).

Таблица 1 . Сравнительное описание коммеморативных практик¹

Table 1 . Comparative Description of Commemorative Practices

	Коммеморация	Туристское легендирование
Цель	Связь поколений, сплочение общества	Генерация контента, способного стать движущей силой локального бренда
Целевая аудитория	Поколения (локальное и национальное сообщество)	Внешняя аудитория (туристы); местное сообщество как носители смыслов легенды
Достоверность	Опора на реальные факты, форма изложения (искажения) зависят от идеологического заказа, специфики оборота информации в настоящем и прошлом	Фактология вторична, но степень признания зависит от силы связей с реальными, подтвержденными фактами. Это может быть симулякр («…после съемок фантастического фильма остался блуждающий свет…»)
Объект фиксации	Переломные события эпохи, люди, влияющие на изменения	Повседневность, курьезы, мистическая сущность, персонифицированные ритуалы
Формат представления	Мемориалы, ритуальные события, топонимика, музейные экспозиции	Развлекательные досуговые и экскурсионные программы, сувениры, медиасюжеты

Практики коммеморации и туристское легендирование взаимно влияют друг на друга. Например, мемориальный комплекс или музейная экспозиция могут быть представлены в путеводителе-раскраске для детей, где будут не только задания, но и стилизованный рассказ от имени героя-путешественника. И туристы, и местные жители участвуют в экскурсиях-квестах, исторических реконструкциях, локальных брендовых фестивалях, спортивных соревнованиях (например, Праздник Севера в Мурманске проводится с 1934 г., имеет особое значение для местного сообщества как предмет гордости и связи поколений, одновременно его сценарий подчинен не только спорту, но и событийному туризму).

Отметим, что полемика о правомерности использования игровой культуры в практике ком-меморации остается очень острой, она нарастает с увеличением видов профессионального и пользовательского контента, снижением технических барьеров модификации информации, изменениями формы экспертизы (Будаев, 2025). Специалисты видят в рисках возможности, в том числе для мемориальных практик местного сообщества. Не менее важно, что современное общество чутко улавливает идеологические манипуляции, поэтому коммеморации должны выдерживать требования этики и эстетики, когда свобода от излишества снимает боль от непривычных подходов, новых высказываний по теме культурной памяти. И это касается не только социальных травм, но и других культурных, в том числе позитивно окрашенных событий (открытие парка, установка арт-объекта, посвященного местной книге и др.). Одновременно стоит подчеркнуть ценность принципа «гармоничного многоголосья» (Хомяков, 2024: 173), он обеспечивается решениями ландшафтного и нарративного характера, например, мемориальный комплекс должен иметь не только центральную, но и периферийную зону, которая обеспечит маршруты подхода, локации диалога – это расширит спектр сценариев пребывания человека в мемориальном ландшафте.

Попытаемся описать и проанализировать реальные примеры культурных событий, проявляющие себя как коммеморации.

• 1.    Музейная реконструкция – проект «СкульптурNO!» Мурманского областного художественного музея (МОХМ)². За 110 лет истории Мурманска облик города значительно изменился. Некоторые элементы архитектуры были утрачены безвозвратно. Таковыми были гипсовые скульптуры – малые архитектурные формы времен СССР. Наивный социалистический реализм и пропаганда идей эпохи сделали их фоном повседневности, тривиальным объектом, утрата которого не ассоциировалась у граждан с необходимостью принятия срочных мер по его защите и восстановлению. Однако память о гипсовых структурах сохранилась не только в фотографиях и работах местных художников, но и в диалоге поколений. Поэтому когда в 2025 г. в профессиональном музейном сообществе возникла инициатива проекта с названием «СкульптурNО!» (руководитель – А.А. Чубарь, сотрудник МОХМ), его поддержал Государственный архив Мурманской области, документы из фондов которого стали важным источником информации о скульптурах, украшавших Мурманск в разные десятилетия XX в. В итоге проект был реализован в рамках гранта «Музеи Русского Севера»

• 2.    Просветительский проект Мурманского арктического университета «Море на улицах города». Отметим, что коммеморация в бо́льшей степени относится к сфере целенаправленной практики, поэтому активным ее компонентом следует считать работу по сохранению памяти через образовательные проекты. В рамках просветительского проекта «Море на улицах города», который реализовал Мурманский арктический университет с ноября 2025 г. по март 2026 г., школьников углубленно знакомили с достижениями знаменитых капитанов и исследователей Арктики, в честь которых были названы улицы города. На этапе предпроектного исследования были проведены серии опросов школьников 8–11 классов (232 респондента) и экспертов, представлявших сферу образования и туристско-экскурсионной деятельности. Диалог со школьниками включал три блока по 5 вопросов, содержательно относящихся к следующим темам: а) самооценка знаний по теме памятных мест, имен, событий, связанных с топонимикой города Мурманска; б) отношение к различным практикам формирования культурной памяти; в) представление о роли культурной памяти в достижении региональной идентичности, социальной зрелости, связи поколений (таблица 2).

благотворительного фонда «Доброта Севера». Его целью была интеграция в экскурсионно-туристическую и образовательную деятельность искусства гипсовой скульптуры, что послужило стимулом к активации интереса молодежи к объемным средствам выразительности, истории облика города, повышению привлекательности культурно-познавательного туризма, расширению границ деятельности музея. Были созданы 3D-модели десяти утраченных городских скульптур (уменьшенные в масштабе 1:3), разработан виртуальный маршрут и аудиогид, проведены серии мастер-классов и лекций «Неизвестный Мурманск». Новые «старые» скульптуры заняли место в экспозиции музея, которая за несколько месяцев достигла неформального статуса «обязательно для осмотра» (образовательные программы, культурные мероприятия, устные рекомендации и др.).

Следует подчеркнуть, что МОХМ обладает существенным опытом работы с городским пространством, предлагая разные формы укоренения культурной памяти. Среди прочего успешным и заметным в культурной жизни города стал проект 2022 г. «Искусство в знакомом маршруте», когда на виртуальной площадке музея и на троллейбусных остановках были размещены городские сюжеты из прошлого, запечатленные на картинах местных художников. Этот проект стал ориентиром для других начинаний, в рамках которых реальные маршруты сочетаются с их медийным художественным воплощением.

Профессиональная коммеморация в работе музея вызывает позитивные отклики, но не менее ценным становится опыт, получивший продолжение в деятельности следующего поколения.

Культурно-просветительские проекты, ориентированные на сохранение памяти о знаменитых людях, нередко отражают историю улиц и площадей. Город как пространство памяти проявляет черты культурного текста, когда со сменой поколений эмпатия свидетелей событий переходит в поле культурного наследия, понимание которого уже требует не только отклика, но и декодирования и осмысления.

Город Мурманск как ландшафт коммеморации представляет весьма интересный объект для изучения. Он был основан как Романов-на-Мурмане – поселок около порта. Официальная дата основания – 4 октября 1916 г., которая хотя и является символической1, но определена событием, зафиксированным и в документах и фотографиях, – закладкой собора Николая Мирликийского. Революционная эпоха развивалась стремительно, город строился, но уже был включен в коммеморативные практики: первоначальный план предусматривал улицы, названные в честь императорской семьи, но реальная жизнь дала им другие имена. Каждая эпоха давала новые ориентиры для культурной памяти. К настоящему времени в Мурманске 245 протяженных объектов (улицы, проезды, переулки, бульвар, шоссе), почти 100 из них носят имена выдающихся людей, значимых для города. Среди них – те, кто связан со временем революции, герои Великой Отечественной войны, капитаны, писатели, ученые, исторические личности.

Результаты опроса показывают, что подростковая аудитория не демонстрирует полного отсутствия интереса к локальной истории или городской среде. Напротив, школьники проявляют высокую заинтересованность в форматах, позволяющих воспринимать город не как набор официальных объектов и дат, а как пространство живых историй, личностей и эмоциональных впечатлений. Особенно важным представляется высокий интерес подростков к изучению города через конкретных людей и их биографии. При этом подростки транслируют в своих ответах один из принципов коммеморации – «конкретный человек занимает место в культурной памяти через значимые для общества свершения». В нашем исследовании лидирующее место занимали темы освоения Арктики, война как травма и подвиг поколения.

Таблица 2 . Данные опроса по выявлению сформированности культурной памяти (с опорой на историю улиц г. Мурманска)

Table 2 . Survey Data on Identifying the Development of Cultural Memory (Based on the History of the Streets of Murmansk)

Фрагмент опроса	Результаты опроса
Самооценка знания истории города и «героев места» – уровень «город»	75,9 % респондентов затрудняются свободно рассказать о выдающихся людях региона; 12,5 % – не знают исторических персоналий; только 11,6 % школьников могут свободно рассказать об исторических деятелях
Осведомленность о «героях места» (уровень «улица/микрорайон»)	74,6 % участников опроса знают о выдающихся людях, чьи имена носят улицы ближнего круга (место проживания, расположения школы и т. п.); 25,4 % – не знакомы с ними
Мнение о том, что может усилить чувство гордости за регион, город	59,5 % школьников отметили текущие успехи региона как повод для гордости; 45,3 % – качественный медиаконтент о героях Севера; 31,9 % – участие в исследованиях Арктики
Описание личного опыта участия в мероприятиях, проектах, связанных с историей, культурной памятью	100 % респондентов назвали 3 и более видов мероприятий, связанных с культурной памятью; 63,4 % – имеют опыт участия в конкурсах, проектах краеведческой тематики (21,8 % опрошенных были победителями конкурсов регионального уровня); 35,3 % – уверены, что они будут участвовать в таких проектах в дальнейшем; 9,5 % – предположили, что это может стать их профессиональной деятельностью
Отношение к экскурсиям и городским маршрутам	35,3 % участников опроса готовы участвовать в таких формах активности с удовольствием; 27,6 % – заинтересуются ими через яркий контент, необычную форму; 27,2 % – считают реальную экскурсию интереснее виртуальной; 25,4 % школьников опасаются того, что будет скучно
Наиболее интересные темы краеведческого туризма	44,8 % информантов обозначили сферами своего интереса освоение Арктики полярниками прошлого; 24,1 % – современные экспедиции в Арктику; 16,4 % – промышленность Арктики; 14,7 % – науку Арктики

Вместе с тем результаты исследования позволяют выявить и более глубокую проблему. Торжественные мероприятия, конкурсы являются составной частью практики коммеморации. Современные школьники находятся в условиях постоянной необходимости участия в образовательных активностях, значительная часть которых воспринимается полярно как текущая обязанность или занимательное мероприятие. В результате у подростков формируется привычка к поверхностному участию и воспроизведению готовых шаблонов из текстов и мнений, что снижает уровень личной вовлеченности в исследовательскую и краеведческую деятельность. Из участников опроса, ответивших, что они имеют успешный опыт участия в конкурсах и проектах краеведческой тематики, только 12 чел. (8,2 %) указали, что они готовили проект, который проводили в несколько этапов, каждый из которых был развитием предыдущего.

Школьникам, которые указали, что хотели бы продолжить работу в краеведческих экскурсионных проектах (83 чел.), был предложен еще один опрос-исследование, который показал, что для проектирования им было бы интересно, среди прочего, принять участие в разработке аудиогида, полезного для самостоятельных прогулок по городу. Все респонденты указали, что ранее использовали подобные форматы взаимодействия с окружающей культурной средой (таблица 3).

Таблица 3 . Фрагмент опроса по треку разработки экскурсионного продукта в русле задач сохранения памяти

Table 3 . A Fragment of the Survey on the Track of Developing an Excursion Product in Line with the Objectives of Preserving Memory

Фрагмент опроса	Результаты опроса, % среди участников опроса
Наиболее привлекательный формат изучения города	65,1 % – аудиогид по маршруту; 13,3 % – городской квест; 13,3 % – экскурсия с экскурсоводом; 8,4 % – видеоэкскурсия
Оценка удобства самостоятельной прогулки с аудиосопровождением	68,7 % считают формат «очень удобным»; 28,9 % – «приемлемым»; 2,4 % – неудобным
Интерес к изучению истории через исторических личностей в виде подкаста	82,0 % заинтересованы, перспективно; 6,0 % – скорее нет; 12,0 % – затруднились оценить привлекательность подкаста как экскурсии
Интерес к изучению улиц через биографии людей, в честь которых они названы	96,4 % ответили положительно; 3,6 % – скорее нет
Уровень сложности (многокомпонентности) маршрута	92,8 % – должны быть варианты (можно проходить несколько раз и по-разному); 7,2 % – маршрут должен быть простой

По мнению участников, аудиогид дает человеку независимость, маршруту – вариативность, обеспечивает эмоциональную вовлеченность. К тому же интерес к проекту можно повысить за счет возможности внедрения режиссерских решений, применения современных технических возможностей в создании аудиоролика с привязкой к карте маршрута. Подростки высоко оценили перспективы вовлечения в такой формат краеведческих текстов, поэтических произведений, музыки, а также личных и семейных историй через театрализацию (ролики «от лица героев»). В ходе проекта был создан аудиогид для маршрута «Море на улицах города» (автор-разработчик – Коржева Ксения, студентка ФГАОУ ВО «Мурманский арктический университет»)1. Последний проходит по знаковым точкам, представляющим морскую тему на карте города. Подключаясь к аудиогиду, участник получает не просто набор сведений и указаний к движению, а театр голосов, обращений, фрагментов биографий и городских наблюдений.

Эксперты туристско-экскурсионного сообщества (по материалам интервью восьми человек с опытом работы в индустрии от 5 до 23 лет), в целом, позитивно оценили перспективы насыщения городского пространства аудиоконтентом, связанным с городскими познавательными маршрутами, однако высказали прагматические опасения по размещению контента на региональных платформах, соблюдения авторских и смежных прав, а также указали на неопределенность путей коммерциализации и/или долгосрочной поддержки со стороны городской и региональной власти.

Примеры музейных проектов «СкульптурNO!», «Искусство в знакомом маршруте» и молодежного просветительского проекта «Море на улицах города» остаются в сфере классической коммеморации. Здесь определены социально значимые задачи по объединению ценностей поколений, используются устоявшиеся культурные практики, проекты внедрены в просветительскую и образовательную деятельность, могут быть тиражированы через официальные и общественные каналы. При этом проекты обладают ресурсом для неформальных коммуникаций, творчества и вариантами развития, предполагают использование современных технологий. Это создает потенциал устойчивости и результативности коммеморации.

Одновременно с подобными проектами коммеморативные практики все чаще пересекаются с более вариативной сферой памяти. Одним из ярких примеров здесь становятся игры – видео-, настольные, ролевые и т. п. Такой сценарий активно обсуждали участники проекта «Море на улицах города». Школьники, принявшие участие в проекте, высоко оценили принцип подачи материала аудиогида, но также высказались за развитие его интерактивной составляющей, привлекательности за счет игровых механик и динамичной визуализации маршрута (55 из 82 чел.). Этот результат определил необходимость уточнения ценности игры как практики коммеморации. Исследование было проведено в пилотном ключе (как дополнение к основной программе), выбран сегмент игр на арктическую тематику (с учетом мнений участников проекта «Море на улицах города»), отмечены компоненты, связанные с реальной историей, характерами героев, а также событийный ряд, обладающий потенциалом для коммеморации.

Игры, безусловно, относятся к сфере экономики впечатлений: преобладает эмоциональная ценность; опыт прохождения имеет алгоритм, но будет индивидуальным; игры арктической тематики имеют неповторимый контекст и т. п.

Портал «Пора в Арктику!» активно формирует все новые страницы, предлагающие увидеть регион с иной стороны. Авторская статья М. Смирнова-Артемьева наполнена обзорами видеоигр арктической тематики, они перекликаются со страницами других сайтов2. Игры на тему Арктики настойчиво и последовательно занимают место в медиапространстве, конкурируют с кинематографом, захватывают сюжеты мультфильмов, комиксов. За счет возможностей интерактивных механик они становятся более коммуникативными, что повышает их роль в расширении знаний о регионе, популяризации профессий и моделей жизни в Арктике. Игры не архивируют знания, а создают интерактивное поле для их освоения. Максимально укрупняя, их можно разделить на группы:

• –    симуляторы выживания и креативного управления ресурсами (чаще их дефицитами, утратами);

• –    инженерные симуляторы (игры по реализации миссий строительства ландшафтов: арктическая база, порт и т. п.);

• –    нарративные приключения (спасение героев на фоне эстетики и ресурсов северного ландшафта, встречи с хтоническими существами и пр.);

• –    казуальные игры (несложные головоломки, короткие игровые сессии).

Разработчики арктических игр активно используют механики, имитирующие особенности северного опыта: тактические проблемы в условиях полярного дня или ночи; «сенсорные депривации», имитирующие холод, усталость, слепоту из-за пурги. В играх есть отсылки к первопроходцам Арктики, советским индустриальным проектам, истории ледоколов и др. Часто в сюжетах позиционируется технооптимизм, способность жить в гармонии с природой, ценность профессиональной подготовки высокого уровня в сочетании с личной креативностью. Если поставить вопрос о том, является ли видеоигра на тему Арктики коммеморацией, то любой ответ будет дискуссионным. В бо́льшей мере можно говорить о том, что это технологии нарративного дизайна, они близки туристскому легендированию: используются реальные исторические сюжеты, модели ценностного выбора, рефлексия отношения к событиям, эмоциям. Игры оживляют наследие прошлого, при этом происходит заметное искажение реальности: силы природы становятся красивым украшением, коренные народы – носителями утраченной мудрости, технологии обещают полную безопасность и комфорт (как в рекламном туристском буклете).

Таким образом, игра, как и любой другой культурный продукт эпохи постмодерна, обладает некоторыми свойствами коммеморации, формирует пласт знаний и отношений, но вне классических коммеморативных практик становится агрессивным агентом, замещающим культурную память симулякрами. В этом случае культура не успевает пройти период кристаллизации ценностей, закрепления сложных причинно-следственных связей, а забвение стирает не только второстепенные, но и полезные культурные практики.

Заключение . Проведенное исследование еще раз подтвердило, что коммеморация является живым социальным процессом, который развивается в пространстве жизненного опыта, а для культурной памяти важны не только сами «уроки истории», но и технологии их вовлечения в текущую жизнь, хотя это может создавать новые противоречия, например, между эпикой мемориала и туристской легендой местности, индустрией впечатлений в цифровом пространстве. И все же такая конкуренция формирует позитивную культурную память, преемственность в достижениях: юбилеи научных открытый, память о спортивных победах, основание городов и другие находят актуальные каналы коммуникации и отклик в памяти поколений. Городское пространство играет особую роль в коммеморации, поскольку оно сочетает видимый (материальный) и событийный компоненты, синхронизация туристско-экскурсионной и музейной работы обладает высоким потенциалом формирования культурной памяти, что определено спецификой коммуникации с целевыми аудиториями – просветительство в диалоге. Связь между поколениями остается и полем риска, и ресурсом культурной памяти, именно здесь возникают как разрывы, так и новые формы ее существования. Для снижения рисков важно создать сложную сеть взаимодействия в движении пластов и сценариев конструирования памяти, в этом случае общество получит надежную систему верификации и обогащения культурных ценностей и ориентиров.