Образ культурного пространства романов Л. Соловьева «Повесть о ходже Насреддине» и А. Волоса «Возвращение в Панджруд»

М. Бахтин утверждал, что топос – это основной пространственный образ художественного текста, значащее пространство, за которым, благодаря свершающимся событиям, «просвечивают полюсы, пределы, координаты мира»[1]. М.М. Бахтин ввел широко используемый теперь в литературоведении термин «хронотоп», обозначающий «существенную взаимосвязь временных и пространственных отношений, художественно освоенных в литературе». Исследователь отмечает: «В литературнохудожественном хронотопе имеет место слияние пространственных и временных примет в осмысленном и конкретном целом. Время здесь сгущается, уплотняется, становится художественно-зримым; пространство же интенсифицируется, втягивается в движение времени, сюжета, истории. Приметы времени раскрываются в пространстве, и пространство осмысливается и измеряется временем. Этим пересечением рядов и слиянием примет характеризуется художественный хронотоп» [2].

В романах А.Волоса «Возвращение в Панджруд» и Л.Соловьева «Повесть о Ходже Насреддине» создается своеобразный многосоставной текст, отражающий локально-культурное пространство Востока, который обеспечивается глубинным подтекстовым смыслом. Сущность этого смысла в восприятии древнего Востока как мифопоэтического пространства, таящего в себе в «запечатлённом» виде загадку мусульманской восточной жизни, восточной истории, восточной культуры, восточной духовности, быта, а также тайну поэтического слова.

Локальное пространство Востока передано в двух романах яркими бытовыми деталями местного колорита, существенной особенностью которого является пышное разноцветье восточного базара, а также характерная для восточных людей ментальность. Локально-культурное пространство теснейшим образом связано с основами мусульманской религии, которая определяет специфику этноса, принципы взаимоотношения между людьми.

Территориальные границы художественного пространства двух романов не являются жесткими, они, в силу своей соотнесенности с древнейшими периодами истории, связаны и с древней Персией и с Турцией, однако, основное сюжетное действие развивается в пределах Средней Азии и Таджикистана. Авторы романов опираются прежде всего на изучение локально-культурного пространства таких городов, как Бухара, Самарканд и Коканд. Город имеет особые свойства, характерную структуру, которые делают его принципиально новой, семиотически насыщенной средой человеческого обитания. В итоге город становится культурной семиосферой, не только средоточием цивилизации и культуры, но подчас и неким сакральным топосом, на который накладывается сетка символико-мифологических представлений.

Художественная картина мира, запечатлённая в том или ином региональном литературном тексте, включает в себя совокупность ландшафтных характеристик, образов природы, человека, его места в мире, общие категории пространства, времени, движения, а также особый склад мышления. Отражая своеобразие менталитета населения, она оказывается связанной, с одной стороны, с индивидуально-авторским, субъективноличностным образом мира (возникающим в творчестве отдельных писателей, «осваивающих» его как «чужую» территорию), а с другой - с общенациональной картиной мира. Оба автора, являясь русскими по национальности, долгое время, проживая на востоке, изучая восточную культуру, фактически сливаясь с менталитетом местного населения, сумели воссоздать в своих произведениях специфические черты восточного топоса в целом. Это выражается в их особом внимании к внутреннему состоянию человека в мусульманском мире, его вере и его отношению к богу, а также соблюдению всех обрядов, связанных с религией. Авторы вырабатывают своеобразный стиль повествования, который насыщен лексикой востока, бытовыми обозначениями отдельных вещей, обычаев в их исконной словесной характеристике.

Особенно это касается романа А. Волоса «Возвращение в Панджруд», который снабжен множеством авторских объяснительных пометок, необходимых для понимания общего смысла. «Возвращение в Панджруд» написано безупречным языком, с вкраплениями восточных терминов в нужных местах, с идеальным для такой истории темпом, филигранным включением в сюжет реальных фактов и вымысла. Язык книги погружает в эпоху, расставляет слова, как персидские кувшины и чашки по деревянным, растрескавшимся полкам: каждому свое место, свое время. Время вообще один из главных двигателей романа: время старика, вспоминающего прожитую жизнь и время юноши, у которого эта жизнь только-только начинается. И вот эти два времени сплетаются, сходятся и идут одной дорогой. Сюжет романа стремится к слиянию с реальной историей, однако автор дополнительно расцвечивает его, расставляет акценты, выделяет и даже додумывает те нюансы, которые могут раскрыть и подчеркнуть красоту восточной философии и поэзии. В романе много историй, вставок, баек и легенд. Размеренная интонация жаркого востока и афористичность речи - все тут играет в одном такте, создает одну долгую мелодию.

Стиль другого романа (о похождениях Ходжи Насреддина) обусловлен фольклорным героем сатирических и юмористических миниатюр и анекдотов. Этот персонаж является ярким представителем «низа» в общественной структуре города, но благодаря своему поэтическому таланту и мощному противостоянию «верхам» превратился в мифологическую легенду о борьбе за вечную справедливость.

Романы А.Волоса и Л.Соловьева объединяет одна общая тема - тема пути, дороги, благодаря которой характеризуется то пространство, в которое попадают герои произведений - в основном это пространство города. Недаром авторы концентрируются на характеристике тех городов (Бухара, Самарканд и Коканд), которые в культуре имеют устойчивые ассоциации с судьбоносными историческими событиями, артефактами и своей мифологией. Отталкиваясь от исторической справки о рождении города, его именной характеристики и поэтического названия, которое город приобретает в народе (все это и создает своеобразную мифологическую тайну города), авторы идут к социальной характеристике этого локуса. В основном авторы придерживаются следующей оппозиции при характеристике городского пространства: верх - низ, ад - рай, тьма -свет. Вот почему социальная составляющая становится одной из основных в изображении общественного устройства. Тем не менее, общий восточный колорит и своеобразие каждого единичного города-локуса выделены особыми характерными чертами в виде артефактов, специфике местных базаров, легендах, связанных с конкретным городом[3].

На фоне макролокуса города создается своеобразный локус личного пространства главных героев, некое внутреннее поэтическое «я» - это связано с поэтом Рудаки и веселым шутником Ходжой Насреддином. Они представляют собой очень мощный пласт в городском локусе, который имеет непосредственное отношение к обозначенной оппозиции «тьмы» и «света». Являясь средоточием высоко моральных, общечеловеческих качеств, а также выразителями чаяний народа, эти герои ассоциируются со «светом», который, благодаря поэтическому таланту, противостоит всему низменному, жестокому и «темному»[4].

Таким образом, в романах А.Волоса и Л.Соловьева изображается конкретное географическое пространство, сосредоточенное на нескольких обозначенных городах (Бухара, Самарканд, Коканд, Панджруд). В описании данной местности авторы не задаются целью создания подробнейшей характеристики места действия через характерологические детали всего восточного региона, но создают образ культурного пространства, привязанный к выбранному историческому промежутку.