Образ России в художественной публицистике Фэн Цзицая (опыт концептуального анализа)

Концепт и образ в имагологии

В процессе формирования представлений о нации как коллективной личности ей приписывается набор устойчивых качеств-атрибутов. При этом в создаваемом образе другого народа отражаются сущностные черты собственной коллективной психологии, проецируются базовые идеи, ценности и представления о самих себе, происходит формирование идентичности [Репина, 2012. С. 13].

Китайско-русская тема – это не просто один из примеров акциденций в современной культуре, вызванных сиюминутными политическими интересами двух стран, но нечто гораздо более существенное. Для китайских писателей и публицистов тема России – константная. Современную российскую и китайскую литературу сближает сходство исторического, культурного, человеческого (житейского) опыта как опыта выживания в сложных социальноэкономических и политических условиях на протяжении всего ХХ века. Китаец неизбежно сообщает что-то важное и существенное о самом себе, когда рассуждает о России и русских.

В России и в Китае исследованиями образа России как «Чужого/Другого» занимаются многие ученые и исследователи: С. Л. Тихвинский, Ю. М. Галенович, Н. В. Тен, Цуй Юн, Ли Суйань, Сюй Хуа [Тен, 2012]. Они изучают образ России с позиций истории, политологии, культурологии. Исследования образа России в китайской литературе, в частности в публици-

Хузиятова Н. К. , Панина М. Е. Образ России в художественной публицистике Фэн Цзицая (опыт концептуального анализа) // Вестн. НГУ. Серия: История, филология. 2017. Т. 16, № 4: Востоковедение. С. 79–84.

ISSN 1818-7919

Вестник НГ”. Серия: История, филология. 2017. Том 16, № 4: Востоковедение © Н. К. Хузиятова, М. Е. Панина, 2017

стике, практически отсутствуют, если не считать написанных еще в прошлом веке академиком В. М. Алексеевым [1978], известными советскими китаеведами Л. Е. Черкасским [1987], М. Е. Шнейдером [1977] работ, касающихся вопросов теории и практики перевода русской и советской литературы. Методологическую базу исследований образа «Чужого» в рамках литературоведческой имагологии формируют работы, не имеющие прямого отношения к Китаю: В. Земскова [2006], Е. Папиловой [2013], О. Полякова [2013].

Предлагаемая в данной работе стратификация не идет вразрез с имеющимися исследованиями, а лишь уточняет структуру концепта [Большакова, 2012] применительно к исследованию представлений одной нации о другой стране / нации:

• Концептосфера o Концепты

• ■ Базовые образы-темы

• • Интерпретационные слои

Для выявления особенностей концептосферы «Россия» в публицистических текстах Фэн Цзицая выделяются смысловые единицы (предложения и абзацы, объединенные общей идеей), содержащие оценку тех или иных российских реалий; а затем производится привязка этих смысловых единиц к блокам базовых тем-образов: «русский национальный характер», «русская культура». В зависимости от эмоциональной окраски блоки образов в свою очередь объединяются в три концепта: «Другая Россия», «Чужая Россия», «Своя Россия», которые базируются на константах «Свой» и «Чужой».

Концептосфера «Россия» в произведениях Фэн Цзицая

Фэн Цзицай – один из наиболее заметных, популярных и влиятельных в современном Китае писателей, многие произведения которого отмечены национальными премиями. Широко известен также своей общественной деятельностью. Многие произведения Фэн Цзицая переведены на русский язык. Фэн Цзицай регулярно бывает в России, тема России и русских достаточно широко представлена в его творчестве.

Материалом для анализа концептосферы «Россия» в публицистике Фэн Цзицая служат очерк «Алик и его загородный дом» [Фэн Цзицай, 2003], зарисовка «В стоп-кадре – Россия» [Фэн Цзицай, 2003], очерки из сборников «Девятнадцать дней в России» [Фэн Цзицай, 2015] и «Прислушиваясь к России» [Фэн Цзицай, 2003].

Документальность повествования в публицистике Фэн Цзицая проявляется через точное указание дат, мест, событий прошлого и настоящего. Использование разных временных пластов позволяет расширять горизонты смыслов, образующихся в результате соположения времен, мест, людей и событий.

Документальная точность соседствует в очерках Фэн Цзицая с субъективно-личными наблюдениями за поведением и характерами русских, условиями их жизни, художественными (часто лирическими) описаниями русской природы, городских и сельских пейзажей. Прямые оценки и/или откровенные комментарии – иногда иронические, иногда серьезные – нередко используются как повод поговорить о «Своем».

Писатель, чье творчество является истинно китайским по духу, обнаруживает глубокое проникновение в мир русской литературы и искусства. Он размышляет над фактами, свободно переключает внимание с одного предмета на другой, создавая ассоциативный сюжет параллельно с сюжетом хронологическим. Это придает текстам не свойственную художественной публицистике динамику.

«Другая Россия» – Россия не далекая и не близкая

В стремлении понять Россию и русских Фэн Цзицай уделяет пристальное внимание описанию быта, прежде всего обустройству жилищ и домов. Именно отсюда проистекают многие другие рассуждения автора об особенностях национального характера русских.

В описании домов и усадеб русских Фэн Цзицай подчеркивает простоту и природность:

Я прошел по тенистой тропинке среди деревьев и вышел к двухэтажному деревянному дому [Чайковского], окруженному садом (...) войдя, я почувствовал, что меня словно обволакивает атмосфера уюта и спокойствия [Фэн Цзицай, 2003] 1 .

Дома Чайковского, Тургенева отвечают китайским представлениям об изысканной простоте и поэтизируются. «Виллы» современных богачей, негармонично вписанные в природу, напротив, вызывают чувство отторжения. Такое же неприятное впечатление производят на автора городские кварталы массовой застройки:

Сейчас крыши домов уже не красят, и они блестят так, что невозможно смотреть, да и к тому же не сочетаются с зеленью лесов и дикой природой [Фэн Цзицай, 2003].

Городские дома, пыльные и серые, похожи на спичечные коробки [Фэн Цзицай, 2015].

Наиболее устойчивые характеристики русского национального характера вне зависимости от исторического контекста реализуются у Фэн Цзицая в рамках бинарной оппозиции «здоровые / красивые / талантливые - не устроенные в жизни». Сочетание крайностей в характере и быте русских контрастирует с традиционным стремлением китайского мышления к Середине. Судьба Пушкина и Чайковского описана как жизнь, наполненная невзгодами и преодолениями, как нереализованное стремление к свободе, как столкновение мечты и реальности, творческой устремленности и нестабильности материальных условий жизни.

Удивление у Фэн Цзицая вызывает то, как русские при этом умудрялись и умудряются быть счастливыми. Счастье для них не связано исключительно с деньгами.

Духовная культура «Другой» России оценивается скорее положительно, чем нейтрально. Особенно подчеркивается связь искусства с жизнью и природой. Это вполне созвучно эстетическому идеалу китайцев:

Спасское одарило его еще одним богатством: поэзией природы. (...) Эта «связь с землей была источником его творчества [Фэн Цзицай, 2003].

Здесь, в отношении духовной культуры России, ощущается даже некоторое превосходство «Другого» над «Своим»:

Восхищаясь талантами русских, я в тоже время немного завидую им: почему в Китае нет писателей мирового уровня? [Фэн Цзицай, 2015].

«Чужая Россия» – Россия далекая

Подмеченное писателем пристрастие русских к рыбалке, шашлыкам, бане как досужему времяпрепровождению на природе имплицитно содержит намек на утвердившееся представление китайцев о том, что неосвоенность территории является признаком недостаточной предприимчивости (что отмечается, в частности, в серии очерков Ма Фулиня «Россия: черное и белое» [Хузиятова, Панина, 2016]).

В сфере материального на Фэн Цзицая производит негативное впечатление разруха и неустроенность недавнего прошлого:

Жизнь покинула эту страшную и голодную эпоху плановой экономики [Фэн Цзицай, 2015].

Негативно оцениваются непредсказуемость поведения русских, торопливость в делах и поступках, необязательность, непунктуальность, разболтанность, безответственность, высокомерие и мелкочиновное чванство, пристрастие к алкоголю (как первопричина всех бед):

Нация, в крови которой всегда алкоголь, может быть только разболтанной, своенравной, непунктуальной, недисциплинированной и легкомысленной [Фэн Цзицай, 2003].

1 Здесь и далее перевод с китайского выполнен авторами.

Таможенница была совершенно безучастна. Ее красивое лицо напоминало крепко запертую дверь…

Она специально затягивала время прохождения таможни. Целью этой неторопливости было желание показать свою власть над другими [Фэн Цзицай, 2003].

Давая столь нелицеприятные характеристики национального характера русских, автор всякий раз пытается сохранять баланс между положительными и отрицательными оценками:

Русские на всё реагируют эмоционально и легко воспринимают эмоции других (...) поэтому у них в каждом поколении много известных на весь мир поэтов, писателей, композиторов, художников… Если взглянуть на их разболтанность и недисциплинированность с этой стороны, то можно понять и принять их [Фэн Цзицай, 2003].

«Своя Россия» – Россия близкая

Экономические преобразования, изменения жизни к лучшему вызывают у Фэн Цзицая положительные эмоции:

На просторах России (…) повсюду можно видеть новые дома, выросшие как грибы после дождя. Это похоже на то, что происходило у нас в начале 1990-х [Фэн Цзицай, 2003].

Писателю, как всякому китайцу, импонируют традиции русских «вкусно поесть»:

После бани обязательно нужно вкусно поесть. «Вкусно поесть» включает в себя уху, водку и шашлыки [Фэн Цзицай, 2003].

Автор с удовольствием обнаруживает китайские заимствования в материальной культуре русских:

Традиция русского чаепития пришла в Россию из Китая [Фэн Цзицай, 2015].

Самовар на углях – вариант монгольского «самовара» хого [Там же].

Тульские пряники – аналог китайских «лунных пряников» [Там же].

Писатель радостно сообщает читателям о том, что Китай служил или мог бы служить вдохновляющим ориентиром для гениев русской духовной культуры:

Все планы Пушкина на отъезд за границу, включая и прошение о поездке в Китай, были отклонены императором [Фэн Цзицай, 2003].

В Китае Чайковского называют Лао Чай – Почтенный Чай… Его домашние туфли с вышитыми птичками очень похожи на китайские [Там же].

Высокой оценки Фэн Цзицая заслуживает глубинная связь русского искусства с литературой. Он утверждает, что Китай и Россия по этому признаку стоят особняком от Запада и очень близки друг другу:

Я всегда полагал, что «картина в стихах и стихи на картине» – это особенность китайского искусства.

Однако оказалось, что творчество Левитана тоже тесно связано с литературой [Фэн Цзицай, 2015].

Анализ концептосферы «Россия» в произведениях Фэн Цзицая выявил три ключевых образа – образ национального характера русских, образ материальной культуры и образ духовной культуры русских.

Наиболее устойчивой характеристикой русского национального характера у Фэн Цзицая является «парность» взаимоисключающих характеристик. Соответствие ценностям «Своей» культуры заслуживает одобрения, а несвойственное китайской культуре оценивается нейтрально или негативно. Индивидуально-авторские представления нацелены на преодоление культурных различий и поиск общечеловеческих точек соприкосновения двух культур. Духовная культура, и особенно литература, оценивается как близкая «Своему». Именно в духовной культуре автор видит ключ к пониманию «Другого». Не было выявлено эксплицитно выраженных «пропагандистских» установок, но, тем не менее, элементы манипуляции сознанием читателей обнаруживают себя в том, что Россия изображена «догоняющим» Китай государством во всех сферах современной жизни. Тем самым подспудно культивируется осознание превосходства, цементирующее идентичность «Своей» нации.