Образ желаемого будущего России: проблемы формирования

Н а рубеже веков мир вступил в эпоху невиданных ранее турбулентных трансформаций, последствия которых превосходят своим масштабом события Французской революции XVIII в. и Октября 1917 г. в России (З. Бжезинский). «Бытие на распутье» порождает неопределенность будущего, утрату понимания главных, ключевых направлений развития, препятствует ясному видению путей решения проблем, мешающих двигаться вперед. В полной мере сказанное относится и к России. Как отмечают специалисты, «важнейшим фактором жизни россиян в кризисные годы стала стремительно возросшая неопределенность, характеризующаяся неясностью настоящего и непредсказуемостью будущего, недостатком знаний о текущих событиях и условиях, в которых будет протекать деятельность» [Козырева, Смирнов 2019: 139].

В ближайшие годы проблема будущего станет еще более актуальной. Во-первых, в 2021 г. состоятся выборы в Государственную думу, а в 2024 г. – выборы президента страны. Во-вторых, предстоит серьезная трансформация экономической модели страны в связи с исчерпанностью потенциала предшествующей, о чем говорят едва ли не все ведущие специалисты, а также свидетельствуют результаты хозяйственного развития последних лет. В-третьих, в жизнь вступает совершенно новое поколение, не знающее, что такое реальный социализм или «лихие 90-е», глубоко погруженное в Интернет и другие современные коммуникации. Отсутствие ясных и четких перспектив дезориентирует этих граждан, сужает временной диапазон планирования ими тех целей и перспектив, которых они хотели бы достигнуть, не позволяет предметно соотнести собственные цели и перспективы развития страны.

Одновременно условия перманентного транзита выдвигают новые, повышенные требования к личности, ее интеллекту, креативным способностям, умению мыслить и действовать вне шаблонных ситуаций, в условиях неопределенности и отсутствия четких правил игры.

Проект «желаемого будущего» формируется (предлагается, должен предлагаться) политической и интеллектуальной элитой. В то же время этот проект не может формироваться исключительно в политико-интеллектуальной среде. Он должен учитывать настроения и позиции широких масс населения, и прежде всего его наиболее продвинутых слоев молодежи – студентов, активной части старших школьников.

Контуры проекта будущего задаются и транслируются через СМИ, систему воспитания, другие средства правящей элитой (и отчасти другими политическими акторами), но не обязательно воспринимаются рядовыми гражданами, той или иной их частью. В связи с этим возникают проблемы сопоставления контуров проекта будущего, предлагаемого политическим руководством страны, элитами и политическими партиями, с одной стороны, и молодежи – с другой; поиска ориентиров, целенаправленного формирования образа будущего, которые можно предъявить избирателям 2021 и 2024 гг.

Образ желаемого будущего – это не научный прогноз и не сценарный анализ состояния страны к тому или иному сроку. Он всегда так или иначе отражает условия наличного бытия тех субъектов, которые формируют (у которых формируется) этот образ.

В «Новой философской энциклопедии» образ определяется как результат реконструкции объекта в сознании человека, его внешних и внутренних свойств, связей, пространственно-временных отношений. Образ предстает в ощущениях, восприятиях, представлениях; является результатом взаимодействия субъекта и объекта «через активные преобразующие отношения субъекта к действительности». И, что для целей данной публикации особенно актуально, «главная его [образа] черта – репрезентация идеального, соединенная с нравственно-этическими оценочными суждениями»1.

Соответственно, желаемый образ страны – это видение будущего молодежью через призму своего «Я» – своих потребностей, интересов, ожиданий, идеалов, системы ценностей. Последнее не означает, что образ исключительно субъективен и не отражает реальных характеристик объекта. Это сочетание того и другого, причем в разных пропорциях у разных субъектов [Маленков 2015]. Уже в силу этого те наборы ключевых ассоциаций и характеристик, которые приписываются России молодежью и политической элитой, могут не совпадать. В добавление: образ будущего для молодежи и политической элиты (во всяком случае, политического руководства) имеет различное функциональное назначение. Хотя и у молодежи он имеет значение как ориентир для выстраивания жизненной стратегии, но в существенно меньшей степени, чем для политического руководства. Образ будущего молодежи – это в большей мере желаемое. В то же время образ будущего у политического руководства, на основе которого оно выстраивает стратегию развития страны, это в первую очередь возможное и необходимое, а потом – желаемое (быть конкурентоспособной в современном мире, стать n -ной экономикой в мировой табели о рангах и т.д.) [Образ будущего России... 2016].

Принципы и ценности в образе будущего в наиболее яркой форме представлены в программах политических партий, документах и программных заявлениях политического лидера страны: «реализовать в стране принцип правового (социального) государства», «утвердить народоправие» в том-то и том-то и т.д. Это образ отдаленного будущего. Наряду с образом отдаленного будущего, у него имеется еще одна ипостась – образ ближайшего будущего как перечень наиболее актуальных задач и проблем, подлежащих решению в определенные сроки (как правило, это время избирательного цикла), так называемая повестка дня.

Повестка дня общества, тех или иных его групп населения и повестка дня политического руководства в силу целого ряда причин могут существенно расходиться. Политическое руководство, политические элиты стараются, хотя бы декларативно, особенно перед началом нового политического цикла, уменьшить это расхождение повесток дня, заявляя о своей готовности решать проблемы, волнующие те или иные слои общества, общества в целом.

Образ страны принято анализировать в трех ракурсах:

• 1)    общая оценка (позитивный образ – негативный);

• 2)    в ракурсе отдельных проекций:

• –    пространственный образ (зависит от географических и природных факторов);

• –    символы страны (формальные – флаг, герб, гимн и т.д. и неформальные; исторически сложившиеся и сконструированные);

• –    личностная проекция (исторические личности, действующие деятели и т.д.);

• –    временная проекция (историческая память);

• –    цивилизационная проекция (выделение «нашей» и «чужой» культуры);

• 3)    в ракурсе отдельных сфер общественной жизни (экономическая система и ее отдельные составляющие; социальная сфера – здравоохранение, качество жизни; политическая система – демократия, народовластие и т.д.).

Главными точками пересечения предлагаемого элитами проекта будущего и позиций рядовых граждан являются:

• –    содержание проекта, оптимальный маршрут движения вперед;

• –    ценностный статус генеральной идеи;

• –    горизонт планирования;

• –    способы и ресурсы достижения целей (не что делать, а как).

В полной мере о наличии проекта будущего можно говорить тогда, когда налицо ответы по всем названным позициям, что не исключает представления правящей элитой, другими политическими акторами тех или иных фрагментов проекта будущего и возможностей его соотнесения с представлениями о желаемом будущем молодежи.

Узловой момент – ценностный статус генеральной идеи. Для граждан ныне он обозначился, согласно данным многолетних исследований ученых Института социологии РАН, как смена приоритетов общественного развития – от обеспечения социально-экономической стабильности к широким преобразованиям в экономике, социальной и политической сфере, разрушению патерналистского консенсуса, новому видению роли государства в общественной и личиной жизни и утверждению социальной справедливости [Петухов В., Петухов Р. 2019].

Факторы, влияющие на формирование образа желаемого будущего России. Исходя из вышесказанного, в качестве ведущих, определяющих условий (факторов) формирования образа будущего можно выделить:

• 1)    общемировые глобальные изменения, связанные с новым технологическим укладом, изменением «правил игры» на международной арене, места отдельных государств в мировом разделении труда и их роли как самостоятельных акторов, участвующих в формировании миропорядка;

• 2)    исчерпанность потенциала роста у экономической модели, принятой на вооружение в России в начале нулевых годов, со всеми вытекающими негативными последствиями как для населения, так и для элит;

• 3)    предстоящие в 2024 г. выборы президента России, когда, согласно Конституции, действующий президент должен покинуть свой пост;

• 4)    особенности нового поколения, «поколения Z», вступающего в политическую жизнь, будущих потенциальных избирателей кампаний 2021 и 2024 гг. (часть из них будут голосовать впервые).

В совокупности названные факторы создают ряд проблемных моментов формирования образа будущего. Главные из них:

• 1)    в современных условиях «бытия на распутье», времени огромных изменений едва ли не во всех сферах жизнедеятельности, смысл и последствия кото-

• рых пока не ясны даже для продвинутых интеллектуалов, для политических элит, не говоря уже о рядовых гражданах, большая часть которых к тому же не может адаптироваться к этим переменам, будущее из сферы надежд и упований на лучшее нередко перемещается в область страха и опасений;

• 2)    увеличивается дифференциал между опытом настоящего и ожиданиями будущего. Будущее предстает скорее как преодоление настоящего опыта, нежели его продолжение;

• 3)    сужаются рамки рационального прогноза будущего и горизонт его планирования, равно как и горизонт ожиданий;

• 4)    в общественном сознании обозначился поворот от будущего к прошлому (again policy) , проявляющийся в стремлении политиков «вернуть» прежнее величие, гармонию и идентичность, обращая свой взор не в будущее, а в прошлое;

• 5)    повсеместно наблюдаемый, хотя и с различной степенью интенсивности, огромный разрыв между элитой и остальными гражданами порождает смятение и недоверие этих граждан к предлагаемым элитой моделям будущего;

• 6)    в эпоху глобализации постоянно увеличивается разрыв в уровне и качестве жизни между богатыми и бедными (относительно бедными) странами, преодолеть который не представляется возможным (или, как минимум, в обозримой перспективе) [Миланович 2017]. Это приводит к тому, что значительная часть населения последних (молодежи в особенности) перестает связывать свое будущее со страной проживания и стремится эмигрировать в более благополучные страны.

В разрыве между элитами и остальными гражданами ключевыми являются две проблемы: социальная несправедливость и так или иначе связанное с ней положение в экономике, рост которой способствует (хотя и не всегда, и не во всем) «сглаживанию» социальных дистанций между различными группами населения, а ее стагнация или кризис, – наоборот, увеличивает, поскольку исчезают возможности использования компенсаторных механизмов уменьшения неравенства. Россия после кризиса 2008 г. так и не восстановила темпы развития экономики. В последние годы перестала расти заработная плата, доходы населения. Согласно данным опроса населения, осуществленного в сентябре этого года в рамках заказа ФОМа1, 62% россиян считает, что экономика страны находится в кризисе. На исчерпанность возможностей существующей экономической модели и ее последствия многие специалисты указывали еще в начале нынешнего десятилетия.

Исчерпанность возможностей прежней модели экономической модели означает не только необходимость искать новую модель, но и неизбежную коррекцию господствующих социальных настроений, оценок и ожиданий, а также возможностей и стратегий элитных групп. Эта коррекция и ее социальные и политические последствия состоят в том, что на фоне низких и отрицательных темпов роста доходов стабильность в глазах общества воспринимается как стагнация. Пока рынок растет, в выигрыше, как правило, большинство. На стагнирующем рынке нечего делить, и «игра» сводится к борьбе за перераспределение убытков, и здесь проигравших всегда больше, чем победителей. Естественно, растет и число недовольных. В этой ситуации вопрос о справедливости распределения доходов выдвигается в центр повестки дня [Россия-2020… 2012: 135].

В сентябре нынешнего года (16.09.2019 г.) специалисты РАНХиГС опубликовали результаты мониторинга, согласно которым абсолютное большинство населения России считает, что доходы в стране распределяются несправедливо, что становится одним из важных факторов, способствующих разложению общественных связей, нарушению трудовой этики, оправданию уклонения от налогов, росту агрессии в обществе. И это напрямую связано с темой будущего, неверия в собственный успех и успешность страны, возникновения желания ее поменять при первом удобном случае, восприятия страны как чужой («капитализм только для своих») [Ежемесячный мониторинг… 2019]. Абсолютному большинству россиян существующий и постоянно растущий уровень неравенства представляется избыточным и несправедливым, закрывающим возможности вертикальной мобильности для граждан, пути инновационного развития и ведущим, в конечном счете, страну в тупик (страна с сомнительным будущим) [Комаровский 2017: 9].

Об опасности для страны совокупного негативного влияния стагнации экономики, неравенства и социальной несправедливости говорят и события последних месяцев в Москве.

Декан факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Сергей Караганов, которого трудно заподозрить в предвзятости, так прокомментировал протесты лета 2019 г. в Москве, в которых наиболее активно приняла участие молодежь. Предостерегая молодежь от излишней «революционности», С. Караганов одновременно отметил, что вызвана эта негативная активность тем, что власть по-настоящему не занимается решением кардинальных проблем страны (прежде всего, стагнацией экономики), отсюда и отрыв от общества, закупоривание социальных лифтов и т.д. И общий вывод: «Если августовские протесты в Москве, при всей их карнавальности, не станут тем громом, после которого мужик, наконец, перекрестится, возьмется за дело, страну ждет убогое будущее… [перспектива] неизбежное скольжение вниз в условиях сокращающейся экономики и общественной базы»1.

В объемной монографии Владислава Иноземцева, который если и менее лоялен власти, тем не менее не относится к несистемной оппозиции, дается такая оценка перспектив России: страна исторически и органически несовместима с модернизацией, но при этом имеет достаточно прочную конструкцию, способную долгое время так или иначе противостоять вызовам современности, хотя, в конечном счете, рано или поздно ее ждет кризис и упадок [Иноземцев 2018].

Естественно, что подобного рода оценки в отношении будущего России распространены среди молодежи чаще, чем среди других групп населения. Прежде всего, в силу возрастных особенностей молодежи, которая видит зачастую один способ решения проблем – здесь и сейчас.

Представления молодежи о будущем во многом формируются в рамках «само-коммуникации» (Интернет) и влияния личного постмодернистского опыта сомнений/ревизии ценностей старших поколений и их подчиненности задачам текущего момента, ориентации на стиль жизни «цивилизации комфорта». Реальные возможности построения будущего для них менее значимы, чем привлекательные, завораживающие картинки бытия «за бугром». Немалую роль играет и неадекватная оценка многими молодыми людьми своих управленческих возможностей (полагают, что именно они знают, «как лучше»). Ряд исследователей (как в стране, так и за рубежом) отмечают, что совокупное влияние всех тех сдвигов, которые произошли в последние десятилетия в информационной сфере, экономике, международных отношениях и других сферах, привели к смене парадигмы образа и стиля жизни, где господствующим принципом становится персональный суверенитет, а вместе с ним и лично мотивированный отказ от императива национально-территориальной идентификации и ориентации на иное видение будущего.

Сказанное выше относится главным образом к молодежи. Отсюда и несовпадение проектов будущего правящих элит и молодежи. И это может оказаться серьезной проблемой для власти на предстоящих выборах 2021 и 2024 гг.

Статья подготовлена при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований, проект № 19-011-33019.