Оккупационная экономика и детский труд: цели и задачи немецкой политики на территории Донбасса в годы Великой отечественной войны (1941–1943 гг.)

Актуальность исследования оккупационной экономики и использования детского труда на территории Донбасса в годы Великой Отечественной войны обусловлена рядом факторов, связанных с современными задачами исторической науки и общественными интересами. В условиях глобальных конфликтов и военных кризисов понимание механизмов функционирования оккупационной экономики и методов эксплуатации ресурсов на оккупированных территориях приобретает особое значение для анализа причин и последствий подобных явлений в историческом контексте. Кроме того, изучение данной темы важно для выявления ошибок прошлого, осмысления причин их возникновения и выработки рекомендаций по их предотвращению в будущем. В современную эпоху, когда вопросы гуманитарной безопасности, прав человека и защиты гражданского населения выходят на первый план международной повестки, исторический опыт оккупационной политики и экономической эксплуатации служит важной основой для формирования эффективных стратегий предотвращения подобных преступлений в будущем.

Важно отметить, что анализ событий периода Великой Отечественной войны на территории Донбасса также способствует укреплению национальной памяти, формированию коллективной идентичности и осознанию исторической ответственности. Это важно для воспитания гражданского самосознания, патриотизма и критического мышления в современном обществе, особенно в контексте необходимости сохранения мира и противодействия любым формам насилия, дискриминации и эксплуатации.

Проблематика исследования заключается в недостаточной разработанности вопросов, связанных с анализом механизмов реализации оккупационной политики нацистской Германии в экономической сфере на территории Донбасса в 1941–1943 гг., а также с недостаточной изученностью использования детского труда как инструмента реализации стратегических целей немецкого командования в регионе.

Цель исследования – определить основные направления и механизмы реализации оккупационной экономической политики нацистской Германии на территории Донбасса в 1941–1943 гг. и выявить особенности использования детского и подросткового труда в условиях оккупации.

В исследовании использованы методы анализа и сопоставления научной литературы и архивных источников. При изучении воспоминаний свидетелей применены элементы антропологического и социологического подходов. Исследование направлено на систематизацию источников и данных, выявление закономерностей и особенностей оккупационной экономики на территории Донбасса в годы Великой Отечественной войны (1941–1943 гг.), а также на определение особенностей детского труда через призму реализации экономических планов нацистской Германии по отношению к территории Донбасса. Применение контент-анализа документов и сравнительного анализа позволило получить комплексное представление о масштабах, характере и последствиях нацистской политики по отношению к данному региону в исследуемой сфере деятельности.

Научная новизна исследования заключается в комплексном анализе оккупационной экономической политики нацистской Германии на территории Донбасса в годы Великой Отечественной войны с учетом роли детского труда, что позволило выявить особенности механизмов эксплуатации, стратегий использования промышленного и сельскохозяйственного потенциала Донбасса в интересах нацистской Германии, что ранее не получало системного освещения в исторической и экономической науке, а равно определить масштабы разрушений, вызванных политикой выжженной земли, с целью ослабления экономического потенциала региона в период наступательных операций Красной армии.

Практическая ценность полученных результатов обусловлена возможностью их применения при разработке образовательных программ по отечественной истории, а также при подготовке обзорных исследований, посвященных истории Донбасса в период немецко-фашистской оккупации (1941–1943 гг.). Кроме того, результаты научного исследования могут быть использованы при создании специализированных курсов по истории детства, а также быть применимы в сфере воспитательной деятельности и социальной работы.

Среди исследований, посвященных месту Донбасса в стратегических и экономических планах нацистской Германии, следует выделить исследования: 1) российского историка В.Л. Агапова, который исследовал открытый судебный процесс в г. Сталино (ныне г. Донецк) с 24–30 октября 1947 г., изучив основные события военных преступлений нацистов по отношению к разрушенной гражданской инфраструктуре Донбасса (предприятий, учреждений), составляющих важный экономический пласт жизни региона в ходе спешного отступления немецко-фашистских частей с территории региона (Агапов, 2023); 2) российского историка И.И. Баринова, который в своем научном труде комплексно проанализировал особенности трудовой политики нацистской Германии на оккупированной территории Украинской Советской Социалистической Республики (далее – УСССР) в 1941–1943 гг. и подчеркивал, что немецким руководством была создана на оккупированных территориях УСССР разветвленная сеть учреждений, функционирование которых отталкивалось от общих замыслов нацистов относительно оккупированных территорий (Баринов, 2013); 3) российской ученой И.В. Котовой, которая впервые провела аналитический обзор документов, относящихся к личному фонду российского профессора М.М. Загорулько. На основе личного фонда М.М. Загорулько ученая пришла к выводу, что в ряде случаев оккупантам удалось наладить (восстановить) промышленное производство на территории Донбасса, однако они не смогли полностью подчинить себе трудовые процессы, что характеризовалось низкой производительностью труда в условиях ограниченного периода времени (Котова, 2016); 4) большую научную ценность по аналогии с оккупацией Донбасса представляет собой научное исследование белорусского историка С.Е. Новикова, изучившего положение Беларуси в военно-экономических расчетах Третьего рейха. Автор констатировал, что немцы грабили, разоряли и вывозили с территории Беларуси промышленные и сельскохозяйственные объекты, а человеческие ресурсы воспринимали не только в качестве объекта военно-тактических (оперативных) действий, но и с субъективной стороны в качестве немецкой военно-хозяйственной политики на оккупированной территории Беларуси (Новиков, 2007); 5) российского историка А.С. Саенко, изучившего в своих научных трудах общую историографию проблемы (Саенко, 2023), а также определившего основные замыслы нацистского руководства по экономическому освоению территории Донбасса. Ученый констатировал, что данный регион представлял особый интерес для немецкого командования, которое своей главной задачей ставило полное обеспечение продовольствием немецко-фашистских солдат за счет сельскохозяйственного потенциала Донбасса (Саенко, 2023).

Следует отметить, что в рамках реализации стратегических планов Третьего рейха Донбасс занимал особое место вследствие богатых угольных и плодородных ресурсов. Перед началом Великой Отечественной войны регион являлся одним из крупнейших промышленных центров Советского Союза (далее – СССР), обеспечивая около 60 % добычи угля и 50 % металлургической продукции (Комлякова, 2025). Помимо ресурсов, Донбасс обладал значительными сельскохозяйственными возможностями, обеспечивая до 80 % внутреннего потребления продовольствия, что было критическим для Германии, испытывающей дефицит ресурсов в военные годы (Комлякова, 2025). Так, к примеру, на территории одной лишь Ворошиловградской области УССР наблюдалось динамичное развитие в различных отраслях промышленности. На тот момент Во-рошиловградская область специализировалась на добыче угля, металлургии, химической промышленности, транспортном и горном машиностроении, а также на производстве керамических изделий, кирпича, стекла и продуктов питания. Развитое сельское хозяйство в предвоенные годы не только обеспечивало внутренние потребности области в зерновых, овощах, бахчевых культурах, мясо-молочной продукции, других продуктах питания, но и имело возможность поставлять их в другие регионы СССР. При этом, лишь в рамках металлургической промышленности на трех заводах Ворошиловградской области ежегодно осуществлялся выпуск 872,6 тыс. т чугуна, 236,6 тыс. т стали, 208,0 тыс. т прокатных изделий и 19,5 тыс. т железных труб. Вместе с тем, на четырех коксохимических предприятиях, ежегодный объем производства первоклассного кокса превышал 1900,0 тыс. т, при этом отмечался значительный выпуск промышленной химической продукции (Комлякова, 2025).

Важно отметить, что осенью 1941 г. ситуация на фронтах существенно осложнилась. В условиях стремительного наступления врага к территории Донбасса возникла вероятность скорого приближения фронта. Это обусловило необходимость срочной эвакуации в тыловые районы страны населения и материальных ценностей. Так, в Ворошиловградской области с сентября по декабрь 1941 г. было эвакуировано 150 промышленных предприятий и около 269 380 чел. (инженеров, рабочих с их семьями). При этом значительная часть населения не была эвакуирована. Часть детей также осталась на оккупированной территории (Комлякова, 2025).

В стратегических планах Третьего рейха предусматривалось использование угольных ресурсов для обеспечения собственной промышленности и фронтовых перевозок, а также организации производства чугуна, стали, проката, изготовления и ремонта военной техники, включая танки, паровозы и минометы. А. Гитлер был убежден в том, что к 1943 г. американская промышленность достигнет полной мощности, вследствие чего Германии необходимо активно использовать экономический потенциал Донбасса. В этом контексте немецкий военачальник Э. Манштейн отмечал, что в 1941 г. Донбасс играл существенную роль в оперативных планах А. Гитлера. Он полагал, что контроль над данной территорией будет являться определяющим фактором исхода войны. Позднее А. Гитлер акцентировал стратегическую значимость контроля над Донецким бассейном и его территориями, а также необходимость уничтожения необязательных объектов, чтобы при вынужденном отступлении лишить противника (Красную армию) ключевых экономических ресурсов и инфраструктуры (Саенко, 2023: 34).

Донбасс, обладая значительными запасами минеральных ресурсов, также характеризовался высоким уровнем плодородия почв, что придавало ему важное значение в аграрной сфере. Производство сельскохозяйственной продукции в Германии не могло полностью удовлетворить внутренний спрос, обеспечивая лишь около 80 % потребностей территории страны. В отношении наиболее важных продовольственных товаров, таких как хлеб, картофель, сахар и молочные продукты, уровень самостоятельного обеспечения составлял от 90 до 95 % (Саенко, 2023: 34). В условиях ведения боевых действий на Восточном фронте Германия сталкивалась с недостатком собственных резервов продовольствия, что обуславливало необходимость полного обеспечения потребностей вермахта за счет ресурсов оккупированных территорий Донбасса. Именно поэтому в «Директивах по управлению экономикой в оккупированных восточных областях» («Зеленая папка»), подготовленных весной 1941 г., содержались указания для вермахта и хозяйственных органов относительно порядка изъятия материальных ценностей на оккупированной территории УСССР. В данном документе подчеркивалась приоритетность обеспечения полного продовольственного снабжения немецких войск за счет ресурсов оккупированных регионов, в том числе с помощью привлечения местного населения для выполнения различных заготовительных заданий (Новиков, 2007: 52). Немецкий политик Г. Геринг прокомментировал эти положения: «Несомненно, десятки миллионов людей погибнут от голода, когда мы возьмем все, что нам нужно, возможно это и к лучшему, потому что некоторые народы необходимо сокращать» (Дашичев, 2021: 81). Таким образом, нацистский режим предусматривал преднамеренное лишение местного населения продовольственной безопасности и обрекал его на голодное существование.

Таким образом, немецкое командование в рамках стратегического планирования рассматривало территорию Донбасса в качестве ключевого ресурсного региона, обладающего значительным промышленным и природным потенциалом, необходимым для обеспечения военной и экономической составляющих деятельности Третьего рейха. Основной целью являлось систематическое использование ресурсов региона – угольных и металлургических комплексов, сельскохозяйственной продукции – для поддержки фронта, укрепления промышленной базы и обеспечения внутреннего потребления немецко-фашистских солдат. В рамках этой стратегии осуществлялись мероприятия по изъятию и транспортировке ресурсов, что сопровождалось ликвидацией возможности региона самостоятельно обеспечивать продовольственную безопасность, провоцируя голод среди местного населения Донбасса. Дополнительной задачей являлось установление полного контроля над территорией для минимизации сопротивления и создания условий для дальнейшей эксплуатации природных ресурсов, а также включения экономического потенциала Донбасса в систему хозяйственного обеспечения Германии. В целом, стратегия немецкого командования была ориентирована на максимальное использование ресурсного потенциала Донбасса в целях достижения стратегического превосходства на Восточном фронте, что предусматривало репрессивные меры против населения (включая детей) и системную эксплуатацию природных богатств региона.

План экономической эксплуатации оккупированных территорий, разработанный и реализуемый национал-социалистами, предусматривал системную мобилизацию трудовых ресурсов местного населения. В августе 1941 г. рейхсминистр оккупированных восточных земель А. Розенберг ввел обязательную трудовую повинность для всех жителей восточных областей в возрасте от 18 до 45 лет, а для евреев – от 14 до 60 лет, с применением штрафных санкций за невыполнение данной меры. При этом стратегия селективного уничтожения голодом советского населения была согласована весной 1941 г. в рамках совещания между Райхсминистерством поставок и немецким высшим командованием, с целью обеспечения бесперебойного снабжения военных сил за счет использования внутренних ресурсов региона и одновременного вывоза продовольствия в Германию. Данная политика предполагала целенаправленное уничтожение голодом населения, проживающего в городах и индустриальных центрах, при котором населению выдавался продуктовый минимум, в то время как сельское население было вправе рассчитывать на минимальное самостоятельное продовольственное обеспечение по прагматическим соображениям (исходя из аграрной политики немецкого командования). В г. Сталино и г. Ворошиловграде уровень смертности от голода был заметно ниже по сравнению с другими крупными центрами, что было обусловлено, главным образом, отсутствием административных препятствий для выезда городского населения в сельскую местность за продовольствием, при этом такие поездки зачастую совершались пешком на расстояния до 100 км. Ученица 7 класса средней школы № 3 г. Ворошиловграда (ныне г. Луганск) Маша Авершина вспоминала, что в тот период отсутствовали поставки продовольствия, вследствие чего населению приходилось осуществлять поездки на расстояния 200–300 км. в деревни для обмена вещей на продукты питания. Такие обстоятельства представляли значительные трудности для местных жителей. Единственным источником моральной поддержки и надежды было убеждение в скором освобождении от немецких оккупантов, что придавало сил в трудные времена1. В условиях трудностей с комплектованием рабочей силы оккупационные органы создали системы бирж труда, которые являлись одними из первых форм органов управления на захваченных территориях. Основными задачами данных структур являлись всестороннее привлечение и мобилизация трудового ресурса для выполнения локальных производственных потребностей, а начиная с 1942 г. – с целью принудительной отправки работников на трудовую повинность в Германию, что являлось важной составляющей стратегии эксплуатации региона.

Несовершеннолетние также становились объектом принудительного трудового использования. При этом характер их занятости зависел от возраста, физического состояния и потребностей оккупационных властей. Часть подростков привлекалась к сельскохозяйственным работам на территории региона, другие насильственно вывозились в Германию, где использовались в сельском хозяйстве и промышленности. Так, в частности, в контексте трудовой деятельности несовершеннолетних на территории Германии целесообразно обратить внимание на свидетельства детей, переживших оккупационный режим: на воспоминания Дарьи и Любови Бугаевых.

Сестры Дарья и Любовь Бугаевы являлись жителями с. Макеевка Сталинской области. В то же время Дарья Бугаева и Вера Приходько обучались в одной школе и являлись одноклассницами. В 1941 г. им было по 15 лет. Согласно воспоминаниям Дарьи, осенью 1942 г. сотрудники полиции – коллаборационисты, действовавшие по распоряжению немецких оккупационных властей – осуществили принудительный сбор молодежи с улиц города. Собранных доставили в учебное заведение, где уже находилась значительная часть сверстников. Затем всех под немецким контролем транспортировали к железнодорожной станции Ханженково. В процессе транспортировки девушки попытались бежать, однако были задержаны вооруженными военнослужащими и помещены в товарные вагоны. Транспортировка осуществлялась в тесноте и духоте внутри вагонов, а также сопровождалась невыносимым запахом. Конечный маршрут оставался неизвестным для задержанных, однако позднее стало ясно, что транспортировка осуществлялась в сторону Германии. Дальнейшее перемещение включало поэтапное высаживание групп пассажиров. Среди высаженных оказалась и подруга Дарьи Вера Приходько. В ходе дальнейшего пути девушки достигли г. Трир, где их высадили и зарегистрировали, после чего направили в учреждение, функционировавшее как биржа труда. Воспоминания Дарьи свидетельствовали о том, что в этом учреждении регулярно появлялись гражданские лица, выбиравшие для своих целей девушек. Вскоре к Дарье и Любови подошел мужчина примерно 40 лет, который осмотрел Дарью, затем ушел и вернулся, взяв ее с сестрой за руки, сообщив что-то немецкому солдату. В дальнейшем девушки были размещены в сельском хозяйстве у местных жителей (оказались включены в состав остарбайтеров), где им пришлось выполнять разноплановые работы, связанные с сельскохозяйственной деятельностью, включая доение скота и прополку огородов. Первоначальные навыки и физическая подготовка у девушек отсутствовали, что приводило к опуханию рук и физическому дискомфорту. Рабочий день длился с утра до вечера, при этом питание организовывалось за общим столом. В воскресные дни предоставлялось ограниченное свободное время – около двух часов – в течение которых девушки общались на родном языке между собой1.

Судьба Веры Приходько, подруги Дарьи, складывалась иначе и была связана с более тяжелыми испытаниями. Вера была зачислена на военный завод, специализировавшийся на производстве артиллерийских снарядов, где подвергалась высоким физическим нагрузкам и опасным условиям труда. После аварийного инцидента сотрудники гестапо задержали ее и заключили в концентрационный лагерь Освенцим. Согласно воспоминаниям, режим лагеря предусматривал начало дня в 4 часа утра. Он включал в себя проверку и распределение на принудительные работы. Условия содержания характеризовались экстремальной жестокостью: заключенные размещались по пять человек на деревянных нарах, кормились скудной баландой и хлебом, к тому же лагерь находился на опасной болотистой территории. Большинство узников страдали от заболеваний и истощения, работая без достаточного питания и запасов воды. Нарушения режима карались применением оружия надзирателей2. Несмотря на тяжелые условия, Вера и ее товарищи проявили стойкость, сохраняя надежду на восстановление и возвращение к нормальной жизни.

Согласно воспоминаниям Аллы Бедряшной, ученицы средней школы № 3 г. Ворошиловграда, 1929 года рождения, ее старшая сестра 16 лет ушла работать в колхоз, чтобы избежать отправки в Германию. Там она жаловалась на тяжелые условия труда и на то, что получала минимальную оплату. Работать приходилось с раннего утра и до вечера. На работе находилось большое количество ее сверстниц. При этом все произведенное на ферме или в поле немцы забирали себе, снабжая своих солдат3.

Приведенные воспоминания свидетельствуют о различных формах принудительного использования труда детей и подростков: в сельском хозяйстве, на промышленных предприятиях и за пределами оккупированной территории СССР. Кроме того, случаи принудительного отправления подростков в Германию и их использование в концентрационных лагерях указывают на широкое применение детского труда в рамках военной и хозяйственной эксплуатации. Условия труда и содержания детей и подростков зачастую характеризовались жестокостью, ограничением свобод и нарушением прав человека, что подтверждает систематическую практику использования детского труда в условиях оккупационного режима и военного конфликта. В совокупности с архивными документами эти свидетельства позволяют предположить, что привлечение несовершеннолетних к труду было не единичным явлением.

Масштаб использования трудовых ресурсов в регионе иллюстрируют заявки биржи труда. Известно (см. рис. 1), что по состоянию на 13 мая 1943 г. на территории г. Ворошиловска насчитывалось 166 работников сельскохозяйственных специальностей, в том числе 138 женщин; в металлургической промышленности – 260 рабочих, из них 76 женщин; в химической промышленности – 34 человека, из них 29 женщин. Всего же на территории г. Ворошиловска было занято на различных работах в городе свыше 11 тыс. чел1.

Рис. 1 . Статистические данные по управлению распределением рабочей силы, г. Ворошиловск (ныне г. Алчевск) Ворошиловградской области (ныне Луганской области), 13 мая 1943 г.²

Fig. 1 . Statistical Data on Labor Force Distribution Management, Voroshilovsk (Now Alchevsk) Voroshilovgrad Region (Now Lugansk Region), May 13, 1943

Для эксплуатации шахт и предприятий Донбасса немецкими оккупантами было создано горно-металлургическое общество «Восток» (Ost). При реализации стратегических планов особое внимание уделялось интересам таких монополий, как «Фридрих Крупп» (специализировался на производстве артиллерийских орудий, снарядов, взрывчатых веществ), «Сименс» (специализировался на производстве компонентов для электростанций, военной техники) и других. Ведущую роль в этом процессе играл концерн «Рейхсверке Герман Геринг» (занимался выпуском оружия и боеприпасов для нужд немецкой армии), открывший представительство в г. Сталино3.

Главной стратегической задачей оккупационных властей на захваченной территории стало обеспечение бесперебойной добычи угля, что обусловило немедленное создание новых управленческих структур в горнодобывающей промышленности региона на базе ранее функционировавших комбинатов. В частности, в Сталинской области была начата работа на базе комбината «Стали-нуголь». Однако большинство шахт региона были полностью выведены из строя, а значительная их часть затоплена. Вследствие чего немецким командованием планировалось восстановить только те шахты, которые пострадали незначительно, на которых сохранилось основное оборудование, – всего 37 из 156 шахт. Уже в ноябре 1942 г. специальная организация «Берг-Хютте-Ост», занимающаяся восстановлением и эксплуатацией промышленных объектов (угольных шахт, металлургических заводов) для нужд немецкой армии на территории Донбасса, приступила к возобновлению работы 40 угольных шахт. Несмотря на это, большинство шахт Донбасса так и не были восстановлены полностью, а среднесуточная добыча угля в декабре 1942 г. не превышала 300 т.

Так, к примеру, в довоенный период времени на базе комбината «Сталинуголь» ежедневно добывалось свыше 140 тыс. т высокосортного угля. При этом в отчете штаба экономического руководства «Ост» от 30 сентября 1941 г. указывалось, что годовой объем добычи каменного угля на территории Донбасса с момента оккупации составил приблизительно 4,1 млн т, что соответствовало лишь 4,5 % от довоенного уровня добычи СССР1.

Что касается металлургической промышленности, то немецким командованием предпринимались попытки возобновить работу металлургических предприятий. На захваченной территории Донбасса нацистская администрация провозгласила металлургические заводы собственностью Третьего рейха, однако арендатором мог стать как частный предприниматель, так и коммерческая фирма. В результате между ними развернулась острая конкурентная борьба. Концерн «Фридрих Крупп» обеспечил передачу своей фирме предприятий – заводов «Азовсталь» и «Мариупольского металлургического комбината им. Ильича» в г. Мариуполь Сталинской области. Другие немецкие фирмы взяли под свой контроль металлургические предприятия в г. Сталино. Несмотря на значительные усилия, немцам удалось лишь частично восстановить работу металлургического комплекса региона. К концу 1942 – началу 1943 г. они смогли восстановить функционирование «Макеевского металлургического завода им. С.М. Кирова», расположенного в г. Макеевка Сталинской области, однако производительность за все время оккупации достигала лишь четверти от довоенного уровня СССР. Аналогичные проблемы наблюдались и в других промышленных отраслях Донбасса, таких как химическая, коксохимическая и машиностроительная промышленность. Электротехническое хозяйство было существенно разрушено, а добытая электроэнергия едва покрывала потребности оккупационной администрации на местах2.

Аграрная политика немецко-фашистских оккупационных властей на территории Донбасса была направлена на полное обеспечение продовольствием германских вооруженных сил и их союзников, при этом излишки сельскохозяйственной продукции были направлены в саму Германию, где подлежали перераспределению. В рамках проводимых мероприятий немецкие власти приступили к реорганизации системы управления сельским хозяйством. Сельскохозяйственные предприятия и совхозы были национализированы и переданы в собственность нацистской Германии. В отношении крестьянских хозяйств вводились ограничения: каждый крестьянин мог заявить о своем праве собственности на конкретный земельный надел, однако переход из одного хозяйства в другое, а также смена населенного пункта были категорически запрещены. Все крестьяне действовали в рамках определенного территориального товарищества, где за ними, помимо земельного участка, мог быть закреплен скот. Бóльшая часть собранного крестьянами урожая и молочной продукции изымалась, что обуславливалось установленными немцами нормами сдачи урожая с каждого земельного участка. Кроме того, каждый крестьянин был обязан отработать в хозяйстве (товариществе) не менее пяти дней в неделю, при этом продолжительность рабочего дня не ограничивалась. В том случае, если крестьяне (члены товарищества) были не в состоянии прокормить скот из собственных запасов до новых урожаев, то им разрешалось получать необходимый корм за отдельную плату3.

Правление товарищества состояло из руководителя, его заместителя и трех заседателей, которых по предложению общего собрания руководителя и его заместителя назначало районное сельское хозяйство (крайсландвирт). Оно же осуществляло и контроль над правлением и ведением дел товарищества через районное управление «Сельскохозяйственного общества на территории Украины». При этом труд рабочих, которые постоянно работали на земельных участках товарищества (помимо крестьян), оплачивался по ставкам, которые были введены в общинных хозяйствах4.

Право пользования землей предоставлялось не только крестьянам, но и другим категориям местного населения, обрабатывающим землю своим трудом, в том числе временно отсутствующим крестьянам, как, например, находящимся на работах в Германии, на военной службе, военнопленным Красной армии, эвакуированным или сосланным властью СССР. А. Розенберг отмечал, что введение частной собственности для крестьян на землю являлось признанием их исторических заслуг в деле сельскохозяйственного производства, а также рассматривалось как священный долг крестьянства, которое этим содействовало окончательному низвержению большевизма (см. рис. 2)5.

Результатом такой сельскохозяйственной политики, проводимой немецкими захватчиками на оккупированных территориях СССР, по справедливому выводу С.Е. Новикова, стала статистическая отчетность экономического штаба «Восток», которая наглядно продемонстрировала общую картину по выполнению планов на 1941–1942 гг., 1942–1943 гг. и 1943–1944 гг. Так, почти за три хозяйственных года на территории Украины задание по зерну было выполнено на 6 % от установленного задания (Новиков, 2007: 58).

Рис. 2 . Декларация Германского правительства о частной собственности крестьян на землю в освобожденных областях, 1942 г.¹

Fig. 2 . Declaration of the German Government on Peasants’ Private Land Ownership in the Liberated Regions, 1942

Перед отступлением с территории Донбасса немецкие войска проводили стратегию, направленную на то, чтобы после их действий окружающая среда и хозяйственная деятельность были максимально разрушены и непригодны для восстановления. В этом контексте руководители нацистского режима стремились оставить после себя так называемую «выжженную землю», что подразумевало систематическое уничтожение ресурсов, инфраструктуры и жилых объектов, а также загрязнение природных источников. В частности, Г. Гиммлер в своем приказе, адресованном высшему немецкому командованию и полиции на территории Украины, предписывал полностью уничтожать объекты и ресурсы, находящиеся в районах отступления. Согласно этому распоряжению, при выводе войск из украинских регионов необходимо было сделать так, чтобы там не осталось ни одного живого человека, ни одной головы скота, ни одного центнера зерна, ни одного железнодорожного рельса. Кроме того, требовалось разрушить или вывести из строя все здания, шахты и другие объекты инфраструктуры, чтобы их нельзя было восстановить в течение длительного времени. Важной составляющей этой стратегии было также отравление источников воды – колодцев – с целью предотвращения их дальнейшего использования местным населением. Г. Гиммлер подчеркивал необходимость тотального уничтожения, чтобы противник столкнулся с полностью сожженной и разрушенной территорией. В приказе подчеркивалась необходимость использования всех доступных человеческих и технических ресурсов для выполнения этих задач (Гвоздецкий, Будрейко, 2025: 40), что свидетельствует о целенаправленной политике систематического и масштабного разрушения на оккупированной территории Донбасса.

В заключение следует отметить, что от заводов на территории Донбасса остались только груды металла и битого кирпича. В городах Макеевке, Сталино, Мариуполе (см. рис. 32), Горловке и Краматорске Сталинской области, а также Ворошиловграде, Ворошиловске Ворошиловградской области и в других городах были разгромлены и затоплены все 882 шахты региона, а более

2100 км горных выработок повреждены или завалены. Города, поселки, школы, больницы, культурные и общественные здания превращены в руины (см. рис. 41). Система водоснабжения разрушена, земляные плотины взорваны. Из 1341 предприятия, работавшего до войны, осталось пригодным лишь 61. Также сожжены и разрушены 52 машинно-тракторные станции, 1186 колхозов и совхозов (Котлярова, 2020).

Рис. 3 . Водоочистительный цех металлургического завода им. Ильича в г. Мариуполе Сталинской области, взорванный немецкими войсками при отступлении, осень 1943 г.²

Fig. 3 . Water Purification Facility of the Ilyich Metallurgical Plant in Mariupol, Stalin Region, Blown up by German Troops during the Retreat (Autumn, 1943)

Рис. 4 . Разрушения на ул. Ленина, совершенные немецко-фашистскими оккупантами в г. Ворошиловград (ныне г. Луганск), 1943 г.³

Fig. 4 . Destruction on Lenin Street Caused by the Nazi Occupiers in Voroshilovgrad (now Lugansk), 1943

На основе проведенного исследования можно сделать общий вывод о том, что политика нацистской Германии по оккупации Донбасса в годы Великой Отечественной войны представляла собой систематическую и целенаправленную стратегию экономической эксплуатации региона, направленную на максимальное использование его природных, промышленных и трудовых ресурсов в интересах военного и хозяйственного комплекса Третьего рейха. В рамках данной политики осуществлялось массовое принудительное использование труда, включая детский и подростковый, что свидетельствовало о полном игнорировании прав человека и гуманитарных норм. Немецкие оккупанты проводили политику разрушения инфраструктуры, уничтожая шахты, заводы, жилые и социальные объекты Донбасса, чтобы оставить после отступления «выжженную землю», что привело к долгосрочным экономическим и социальным потрясениям в регионе. Такой подход демонстрирует масштаб жестокости и цинизма оккупационной политики, а также оставляет важный исторический след, подчеркивающий необходимость осмысления уроков прошлого для предотвращения подобных преступлений в будущем. В целом, изучение механизма реализации этой политики позволяет лучше понять причины разрушения региона, особенности эксплуатации трудовых ресурсов и роль детского труда в реализации стратегических целей нацистской Германии, а также служит важным вкладом в развитие исторической науки о периоде Великой Отечественной войны.