Окулометрические проявления бессознательных визуальных суждений

переход от предсубъектных непроизвольных форм мышления (бессознательная надситуативность) к осознанию и самого факта целенаправленного мыслительного процесса, и его содержания (рефлексируе-мый субъектогенез). С учетом идеи Гарднера о множественности интеллектов (визуального, аудиального, кинестетического и т.д.) можно предположить, что такими операторами могут быть бессознательные суждения соответствующей модальности. Если это предположение справедливо, то должны существовать, например, окуло-метрические проявления бессознательных визуальных суждений, которые можно фиксировать с помощью современных айтрекеров.

Для проверки указанной гипотезы нами был использован айтрекер GazePoint GP3. Анализ данных, полученных с помощью этого прибора, проводился благодаря программному обеспечению UX Edition позволяющему в автоматическом режиме определять абсолютное (в секундах с точностью до второго знака после запятой) время пребывания взора в любых заданных экспериментатором частях визуального стимула и удельную длительность их рассматривания в процентном отношении к общему времени экспозиции стимула.

В качестве стимульного материала для выявления бессознательных визуальных суждений применялась серия изображений, побуждавшая респондентов к поиску взаимосвязей их визуальных элементов. Время экспозиции для каждого стимула составляло 10 секунд. В состав основной серии экспериментов входили следующие визуальные стимулы:

• 1)    рисунок лошади в центре экрана и фотографии лошади, слона, овцы и коровы по его углам;

• 2)    аналогичный стимул, но с размещением в центре рисунка слона;

• 3)    стимул, аналогичный первому, но с размещением в центре слова «конь»;

• 4)    стимул, аналогичный второму, но с размещением в центре слова «слон»;

• 5)    два варианта написания слов «высокий» и «низкий» с использованием разной высоты букв (для этого применялся шрифт Calibri, набранный 90-м и 36-м кеглями);

• 6)    один из упрощенных вариантов заданий, входящих в состав прогрессивных матриц Равена, которые используются для оценки способности человека к логическому мышлению, скорости и продуктивности мыслительных процессов;

• 7)    написанные разными цветами слова «зеленый» (зеленым цветом), «красный» (сиреневым цветом), «синий» (синим цветом), «желтый» (фиолетовым цветом);

• 8)    еще один упрощенный вариант заданий, входящих в состав прогрессивных матриц Равена, над которым была размещена крупная (1/5 часть всего поля изображения) фотография глаз смеющегося младенца;

• 9)    одновременно представленные на экране два варианта написания слов «длинный» и «короткий»: с использованием разреженного и уплотненного шрифтов (первое слово было более чем в полтора раза длиннее второго);

• 10)    один из вариантов заданий повышенной сложности, входящих в состав прогрессивных матриц Равена;

• 11)    повторявшиеся дважды слова «крупный» и «мелкий», каждое из которых было набрано утолщенным шрифтом большого размера (кегль 100) и обычным шрифтом более мелкого размера (кегль 36);

• 12)    другой вариант заданий повышенной сложности из состава прогрессивных матриц Равена, над которым помещалась крупная (1/5 часть всего поля изображения) фотография глаз крайне удивленного младенца;

• 13)    размещенные в виде двух колонок слова «лево» и «право» – по два таких слова в левой и в правой колонках соответственно;

• 14)    аналогичный первому стимул, отличающийся от него тем, что на размещенном в центре рисунке лошади была сделана надпись «слон»;

• 15)    стимул, аналогичный второму, но с добавлением поверх рисунка слона надписи «конь».

В дополнительных сериях экспериментов нами также использовалось несколько вариантов стимулов под номерами 5, 7, 9 11 и 13, отличие которых от основного заключалось в увеличении повторов указанных выше слов, использовании разных шрифтов и написании этих слов буквами разного цвета.

Экспериментальная группа состояла из преподавателей, магистрантов и бакалавров московских вузов в возрасте от 17 до 67 лет (всего 97 человек). Всем испытуемым просто предлагалось рассматривать то, что будет появляться на экране совмещенного с айтрекером компьютера. После демонстрации всех стимулов с каждым участником эксперимента проводилась беседа, в ходе которой экспериментатор расспрашивал, что именно и почему испытуемый делал при рассматривании того или иного стимула. Итогом этой работы стали следующие результаты.

Средняя продолжительность рассматривания рисунка лошади в центре первого стимула составила 22% от общего времени его экспозиции. Столько же времени испытуемые рассматривали фотографию лошади. Рассматривание остальных фотографий занимало от 8 до 11% от времени всей экспозиции. На вопрос о том, что как именно и почему они рассматривали около 15% испытуемых сказали, что всему уделили примерно равное количество вре- мени. На самом деле примерно равное количество времени (около 10–12% от общего времени экспозиции) рассматривания было затрачено только тремя испытуемыми и только на рассматривание угловых фотографий. Размещенному в центре рисунку лошади все без исключения уделили от 17 до 47% времени, что в среднем для данной группы обеспечило 22%. Более 80% испытуемых тратили еще больше времени на рассматривание фотографии лошади. На вопрос, почему они так делали, вопреки инструкции «просто смотреть на изображение», подавляющее большинство ответили, что «так правильно» и что именно это было логично.

Схожий результат был получен и для следующего стимула. На расположенный в центре стимула рисунок слона вся группа в среднем тратила 23% времени. На угловую фотографию слона было затрачено 26%, на остальные фотографии – 9–10% времени. Та же аргументация использовалась для объяснения причин отклонения от первоначальной инструкции.

В этом случае мы обнаружили проявление установленной нами ранее закономерности индуцирующего влияния де-фицитарного стимула [2]. Согласно этой закономерности стимулы, разновидность которых представлена на изображении в дефиците, воспринимаются как смысловое ядро (денотат для обозначения предмета исследования). Представленные в большинстве стимулы другого рода воспринимаются как то, что может быть характеристиками единичного стимула (своего рода его предикатами – тем, что возможно, обозначает и характеризует заявленное, т.е. денотат). Численное соотношение стимулов определенного рода индуцирует на интуитивном уровне выбор того, что респондент будет обозначать как денотат и предикат.

Стимулы 3 и 4 побуждали испытуемых уделять расположенным в центре экрана словам в среднем от 9 до 12% времени. Время, отводившееся таким фотографиям возросло в среднем в полтора раза и составляло 38–52%. Остальным фотографиям уделялось от 7 до 11% времени. На вопрос о том, почему респонденты так распорядились своим временем, они отвечали, что каково слово, таким должно быть и фото.

В известном в семиотике и широко используемом, например, в рекламе, семантическом треугольнике Фреге связь между знаком (словом письменной и устной речи) и предметом, вещью (денотатом, референтом) устанавливается через называние (по-именование). Итоги работы с указанными стимулами наглядно иллюстрируют окуло-метрические следы такого поименования. В данном случае здесь еще явно прослеживается участие внутренней речи.

Несколько иные результаты были обнаружены при работе с другими текстовыми вариантами визуальных стимулов. В среднем рассматривание слова «высокий» набранного более высокими буквами, занимало 18% времени и более (стимул 5). Набранному самыми маленькими буквами слову «низкий» было уделено 15% времени. Остальные варианты написания этих слов привлекали внимание респондентов не более 11% времени. При этом на вопрос, что и как вы делали при появлении на экране этого стимула, испытуемые чаще всего вообще не могли вспомнить, какую задачу для себя ставили и решали.

Стоит напомнить, что связующим звеном между другой парой вершин упомянутого треугольника Фреге – знаком и понятием (сигнификатом) – становится приписывание первому определенного смысла. В нашем случае очевидна установленная испытуемыми смысловая связь между характером начертания слов (зна- ком) и зафиксированным этим словом значением. В отличие от первой группы стимулов выраженное в визуальной форме суждение респондентами зачастую не осознавалось. Подобные закономерности были обнаружены и в отношении стимулов 7, 9, 11 и 13.

С помощью айтрекера было определено что написанное зеленым цветом слово «зеленый» (стимул 7) привлекало внимание респондентов в среднем в пределах 22% времени. Написанному синим цветом слову «синий» уделялось 16% времени, а словам «желтый» и «красный», написанным фиолетовым и сиреневым соответственно – не более 13% времени. Написанное разреженным шрифтом слово «длинный» (самый растянутый его вариант) при демонстрации стимула 9 в среднем привлекало внимание респондентов на протяжении 23% времени.

Написанное уплотненным шрифтом слово «короткий» (самый сжатый вариант его начертания) в среднем завладевало вниманием респондентов на 14% времени. Остальные варианты этих же слов – промежуточные в отношении их протяженности – привлекали внимание в среднем в пределах 7–10% времени. Набранное самым крупным шрифтом слово «крупный» (стимул 11) удерживало внимание 19% времени. Набранное самым мелким шрифтом в этом стимуле слово «мелкий» – 16% времени. Промежуточные в плане величины шрифта варианты написания этих же слов привлекали внимание не более 12–14% времени. Здесь имело место то, что ранее нами было обозначено как «смысловая экспансия» [3], при которой смысл из текста не «вычитывается», а, на- оборот «вчитывается» в него. В описываемых примерах для многих испытуемых это происходило бессознательно – путем безотчетного визуального выбора.

Третью пару вершин треугольника Фреге – денотат (то, что предмет в себе содержит) и сигнификат (ту субъективную значимость, которую мы в нем для себя обнаруживаем и выделяем) – связывает процесс отражения. Согласно зафиксированной в этой графической модели закономерности смысл и значение понятия не одно и то же. В нашем случае для респондентов вполне понятным было значение взгляда над очередным вариантом прогрессивных матриц Равена (стимулы 10 и 12). Но для одних особым смыслом был наделен сам этот взгляд, а для других – решение тестового задания.

Для нас наиболее примечательны те случаи, когда айтрекер четко фиксировал хотя бы однократно брошенный взгляд респондента на фотографию глаз ребенка. Из-за высокой сосредоточенности на поиске решения задачи наличия этой фотографии сознание более 15% респондентов вообще не зафиксировало. Данные оку-лометрии при этом засвидетельствовали успешное решение логического задания (на правильном варианте ответа взгляд в этих случаях фиксируется более 30–40% времени, а на других вариантах – не более 5–7%). Эти респонденты в ходе послете-стовой беседы утверждали, что вообще не помнят фотографии детских глаз. Здесь, по сути, проявилось произведенное исключительно визуально «обессмысливание» объекта [3]. Одна из испытуемых вообще заявила, что этой фотографии раньше не было. Считая, что она стала объектом розыгрыша, она даже попросила посмотреть за тем, как будет проходить эксперимент с другими участниками и какие стимулы им будут показаны. Похожее изумление от обнаружения фотографии детских глаз на стимуле № 12 в ходе послетестовой беседы продемонстрировали в той или иной форме более 10 испытуемых. Они явно показали достигнутое без участия сознания понимание незначимости для решения логической задачи этой фотографии. По сути, в этом случае мы столкнулись с ярким примером как раз бессознательного визуального суждения.

При работе с прогрессивными матрицами Равена мы также столкнулись с проявлениями описанного ранее отличия ноуменов и денотатов [3]. Ноумен как умопостигаемый объект, в отличие от денотата, содержит нечто за пределами видимой и выражаемой знаком сущности. Эти «проступающие вовне» основания идеи, проявленные одним из своих отражений в виде денотата субъекта, обнаруживались в наших экспериментах как отнесение к принципиально разным ноуменам. Одним из них были задачи из серии матриц Равена, другим – представленные фотографией взгляда ребенка паттерны эмоциональных состояний человека. Ай-трекер демонстрировал их явное разделение субъектом. То есть своими разумными визуальными действиями субъект показывал, что он относит эти объекты к разным ноуменам. На уровне ясного сознания более половины наших респондентов такого разделения для себя не фиксировали.

Еще одним примером неосознаваемого обнаружения смысла между значением и расположением слова служат результаты работы со стимулом 13. Более 70% респондентов утверждали, что просто читали появившиеся на экране слова «право» и «лево» или смотрели на то, как они написаны. Для них полной неожиданностью стала демонстрация с помощью айтрекера связи того, что слово означает, и того, где оно располагается. Так, суммарное время рассматривания слов «лево» составляло 18%, если они располагались слева. На такие же слова, но расположенные справа, было потрачено не более 10% времени. Та же пропорция была зафиксирована и для четырех слов «право». Два из них, расположенные справа рассматривались в среднем 18% времени два таких же слова, но расположенные «не на своем месте», т.е. слева, – 12% времени. Более 85% респондентов признались, что для них такой результат стал полной неожиданностью и «ничего такого специально» они в этом случае вообще не искали. Тем не менее визуальный поиск и его результат – увязка обозначаемого словом местоположения и того, как сказанное соотносится с размещением сказанного на экране, – в данном случае буквально очевиден. По сути, в этом случае мы наблюдаем реализацию описанной нами модели «ослепления смыслом», когда человек видит результаты явно разумной глазодвигательной активности, но при этом «не верит глазам своим» [3].

Результаты работы со стимулами 14 и 15 стали наглядной демонстрацией временами псевдоосознаваемого характера визуальных суждений. С помощью айтрекера было установлено, что на рассматривание рисунка коня с написанным на нем словом «слон» (стимул 14) и рисунка слона со словом «конь» респонденты тратят в среднем 24–26% времени. Более высокий регуляторный потенциал слова для большинства респондентов выражается в том, что отвечающей этому слову фотографии уделяется наибольшее время, которое составляет 24–28% от общего времени экспозиции стимула. Остальным фотографиям – овцы и коровы – респонденты уделяли от 4 до 7% времени. Однако в ходе послетестовой беседы не менее четверти респондентов утверждали, что при рассматривании этих стимулов основное время они уделяли либо фотографии коровы, либо фотографии овцы. Как правило, в этом случае мы действительно обнаруживали несколько повышенное внимание этих респондентов к указанным фотографиям, но не в заклю- чительной, а в начальной фазе демонстрации стимулов. То есть зафиксированное ими, например, при демонстрации стимулов 1, 2, 3 или 4 повышенное внимание к фотографии коровы они неосознанно переносили на свое объяснение того, что делали при работе со стимулами 14 или 15. Любопытно, что в этом случае респонденты часто находили и разумное обоснование тому, почему они якобы так поступали: «Просто мне очень нравится корова» «Я до этого мало внимания уделил овечке и теперь хотел получше ее рассмотреть» и т.д. В пользу того, что производимый респондентами визуальный выбор происходил скорее «на пороге сознания», говорит то, что при демонстрации записей айтре-кера они обычно как бы вспоминали: «Да именно так и было на самом деле».

Подводя общий итог выполненному исследованию, можно утверждать, что высказанная нами гипотеза о существовании окулометрических проявлений бессознательных визуальных суждений которые можно фиксировать с помощью современных айтрекеров, получила надежное экспериментальное подтверждение. Приведенные данные показывают что зафиксированные айтрекером окуло-метрические параметры глазодвигательной активности респондентов позволяют говорить о наличии таких признаков суждений, как фокусировка на личностном смысле объекта, определение предназначения объекта, обозначение его ноуменальной (сущностной) принадлежности а также оценка их совместимости – экзистенциальной состоятельности идеи предмета, подробно описанных нами в работе [3]. Множественные проявления сочетания разумности такой глазодвигательной активности с их неосознанностью подтверждают гипотезу о самом существовании бессознательных визуальных суждений.