"Она любила небо и цветы...": документальная литература нового тысячелетия о героинях Сталинградской битвы

Тема Сталинградской битвы, заставившей капитулировать фашистов, в считанные месяцы покоривших всю континентальную Европу, всегда занимала главное место в русской литературе. Свою достойную лепту в это вносят историко-документальные произведения, созданные поколением «невоевавших». Среди них книга Л. Виноградовой «Защищая Родину. Летчицы Великой Отечественной» (2015 г.). Ее сильнейшее эмоциональное воздействие объясняется тем, что в нем документированная основа повествования, включающая в себя фрагменты подлинных свидетельств, не отменяет художественных обобщений. Такое сочетание помогает раскрыть глубинный смысл таящегося за сухими архивными строками. Писательница 1973 года рождения на основе фактических данных, мемуарных свидетельств и литературных произведений «с главенствующим документальным началом» (Е.Г. Мес-тергази) выстраивает свое произведение как жизнеописание общей судьбы советских летчиц, для которых высокая мечта дофронтовой юности – летать! – обернулась реальной помощью Родине в победе над фашистскими захватчиками.

Перед читателями Л. Виноградовой проходят разные женские судьбы, по-своему счастливые – уцелевших в жестоких боях, и тех, кому крылья «перебило на самом рассвете» (М. Булгаков). В мирную пору романтично воспринимавшие жизнь («о фронте они имели отдаленное представление»), все героини были бесстрашно преданы своей стране. В сознании будущих военных летчиц патриотические идеалы получили конкретное воплощение в тех, которые еще в 1930-е гг. проложили «себе путь в небо»: «пользовались всенародной любовью и огромным авторитетом Марина Раскова, Валентина Гризодубова, Полина Осипенко». М. Расковой и принадлежала мысль: для выполнения боевых заданий «сформировать полк из лучших советских летчиц». Несмотря на то, что «полностью женская часть, да еще и авиационная, была явлением невиданным» [2, с. 48], «желающих было столько, что полков было решено создать три: полк легких ночных бомбардировщиков, полк тяжелых бомбардировщиков и полк истребителей» [Там же, с. 19]. Писательница делает акцент на том, что само участие женщин в войне подчеркивало ее общенародный характер.

Первое знакомство читателей с кандидатами в женские авиационные части происходит у Л. Виноградовой в здании Московской академии им. Жуковского в дни битвы за столицу нашей Родины. Тогда все «они были молоды, самым старшим немного за тридцать» [Там же, с. 10], все пришли сюда добровольно. «Несколько женщин в военной форме», в «форме аэроклубов», но большинство «в штатском: платьях и юбках, туфлях на каблуках и без каблуков, <…> с длинными волосами, заплетенными в косы. Трудно было представить себе более далеких от военной службы людей, но всем этим девушкам предстояло через несколько часов надеть солдатскую форму, портянки и сапоги», а еще – согласиться с тем, что «на войне косы не нужны». Документы свидетельствуют: из них «только самые лучшие – летчики-спортсмены с хорошим налетом отбирались в истребители» [Там же, с. 54].

Такой и была Лидия Литвяк, за плечами которой – Московский аэроклуб, где четырнадцатилетней она сделала свой первый самостоятельный вылет, затем Херсонская школа пилотов и работа инструк- тором в родном аэроклубе. По воспоминаниям ветеранов, переживших те страшные годы, и в военкомате, и в поезде по дороге в «тыловой тогда Энгельс на Волге», где «авиационный гарнизон был идеальным местом учебы для летчиков» [2, с. 50], нельзя было не обратить внимания на «стройную, <…> невысокого роста красивую девушку» со светло-русыми вьющимися волосами, зелеными глазами. Девушку звали Лидия, но она всем представлялась Лилией, так ей больше нравилось» [Там же, с. 37].

А еще ей нравилось быть нарядной: унаследовав от мамы секреты швейного мастерства, она «рискнула» перекроить выданную молодым летчицам армейскую форму: белый мех «унтят» был наряднее коричневой цигейки на воротнике комбинезона. «Девушкам всегда хотелось быть красивыми, даже на войне» [Там же, с. 123], белое было Лиле к лицу, и, потратив ночь, она «поменяла местами» казенные «меха». Но в тот же день этой «москвичке и моднице с независимым характером» все-таки пришлось свою форму привести в требуемый уставом вид, да еще и отсидеть на губе, поскольку воинское обмундирование «улучшать» на свой вкус запрещается. Зато во время тренировочных полетов «летала Литвяк хорошо, а стреляла вообще лучше всех» [Там же, с. 101].

В перерывах между занятиями Л. Литвяк, к образу которой в работе Л. Виноградовой так или иначе «стягиваются» все другие судьбы, оказалась еще и «мастерицей танцевать». Натура музыкальная, она с удовольствием пела со своей близкой подругой Катей Будановой, у которой был «красивый сильный голос» [Там же, с. 35]. Этих девушек прочно связывала фронтовая дружба, только они, вдвоем, в январе 1943 г. и добьются отправки на Сталинградский фронт, вместе «прилетят воевать под сталинградским небом» [Там же, с. 434]. Буданова погибнет первой…

А пока в минуты отдыха, «в казарме вечером слушая патефон», доносящий до слушателей «нежные мелодии русского романса» [Там же, с. 71], тоскуя по маме, по родному городу, фронтовые подруги, мечтавшие попасть в истребительную авиацию и сумевшие реализовать свою мечту, дуэтом выводили «Любимый город». Эта песня впервые прозвучала в 1939 г., когда на экраны нашей страны вышел кинофильм «Истребители». Здесь одну из главных ролей исполнил Марк Бернес, с доверительной интонацией спевший своим приглушенным незабываемым голосом: «В далекий край товарищ улетает…» (автор слов – Е. Долматовский, музыка – Н. Богословского). Можно согласиться: в этой песне, как и в некоторых других «массовых» песнях 1930-х гг., пространство «в отличие от неограниченного раздолья степей и полей в фольклоре, <…> немыслимо без четкого представления о границе, которая отделяет окружающих Россию “врагов” от Родины. Поэтому защита границы – святое дело. В особенности Запад и Дальний Восток – не только государственные границы, они же главные тогда линии проявления героизма. <…> за границей <…> – антипространство, где обитает враг» [4, с. 58–59].

Но песня на стихи Е. Долматовского о «далеком крае», о «моем товарище» трогала современников тем, что в ней не «массовидное», а внутреннее состояние человека, живущего с предощущением неотвратимой войны, когда каждый «не мог не примерять столь страшную перспективу к себе лично, к своей семье, к своим близким» [9, с. 24]. В словах этой песни – и особенное, благодарное чувство поэта по отношению к Дальнему Востоку: для него, коренного москвича, начало творческой судьбы связано со служебной командировкой в эти края, что «обогатили впечатлениями». Он становится профессионально известным, в 1939 г. награждается «Знаком Почёта» [8, с. 238].

По-видимому, в репертуар Лили Литвяк входила и другая «дальневосточная» песня на слова Е. Долматовского (музыка – братьев Покрасс), которая была создана для кинофильма «Девушка с характером» (1939 г.):

И, если надо, жизни

Мы отдадим Отчизне

За близкий и любимый

За Дальний Восток [5, с. 11].

В этом фильме главную роль смелой молодой дальневосточницы Кати Ивановой, которой в столице помогли разобраться с директором-бюрократом, бездарно руководившим зверосовхозом, играла «популярная в те годы актриса-красавица Валентина Серова». На нее, по воспоминаниям совре- менников, Лиля Литвяк была похожа, даже «высветливала волосы», усиливая это сходство. Важно, что всенародно любимые советские актрисы 1930-х гг., активные, по-молодому бесстрашные и озорные в кино, формировали в общественном сознании представление о женском идеале, в содержание которого непременно входил созидательный труд, «воспринимавшийся “больше, чем труд”. Именно трудовая рабоче-крестьянская логика помогла избежать многих идеологических искривлений. Женщины получили все права – но не ударились в агрессивный феминизм. Теория “стакана воды” не обернулась уничтожением семьи. И левая идея в России не выродилась в “гей-парад”. Сегодня мы можем лишь мечтать о таком отношении к труду, который был в те далекие уже годы» [6], когда с экрана в жизнь шагнула «девушка с характером», которому свойственно честно работать, не бояться трудностей, верить в собственные силы. Это подтверждает и жизнь Лили Литвяк, которая с юности «хорошо представляла себе работу летчика-истребителя и была уверена, что справится с ней на “отлично”» [2, с. 126]. А ведь при освоении секретов летного дела ей, как и всем другим, всерьез мечтавшим о небе, приходилось настойчиво отрабатывать и изучать не только технику пилотирования, но еще и «тактику истребительной авиации, и фоторазведку» [Там же, с. 69].

Позднее судьбы знаменитого поэта-песенника Е. Долматовского и легендарной летчицы свяжет не только Москва как место рождения, но и оборонявшийся от натиска фашистов Сталинград. Е. Долматовский, осенью 1941 г. попавший в окружение, чудом вырвавшийся из фашистского плена и добравшийся через линию фронта до наших позиций, продолжил нелегкий путь фронтового корреспондента. Он работал в Сталинграде, был ранен и награжден боевыми наградами, о чем свидетельствует Приказ войскам Донского фронта № 100/н от 22 января 1943 г.: «Писатель фронтовой газеты “Красная Армия” старший батальонный комиссар Долматовский Евгений Аронович за время работы в редакции показал себя старательным, дисциплинированным работником. Его стихи пользуются большой популярностью среди бойцов и командиров фронта. Тов. Долматовский – самоотверженный воин. Во время пребывания в части был ранен. Однако, несмотря на это продолжал выполнять редакционные задания. Достоин награждения орденом “Красная Звезда”» [10]. Поэт дойдет до Берлина, в качестве военного корреспондента будет присутствовать при подписании акта капитуляции Германии. Но память полковника Долматовского навсегда сохранит Сталинградский фронт: к 45-летней годовщине Сталинградской битвы он принял активное участие в создании документального фильма «Поэма о сталинградцах», где отдельный блок кинокадров и фотографий посвящен воздушным сражениям над Волгой.

Л. Виноградова в своей книге тоже стремится дать объемное представление о событиях тех тяжелых месяцев, постоянно совмещая «наземную» точку зрения на происходящее и взгляд сверху. Наши летчики не могли рассмотреть детали и подробности битвы за город, но они словно сердцем видели и «залитый кровью холм» Мамаева кургана, и «сталинградские заводы, ставшие во второй половине октября основными очагами сопротивления». Лиля Литвяк в сталинградском небе, где «шли такие бои, что не продохнуть» [2, с. 417], совершила свои первые результативные вылеты. «Ее популярность во всей 8-й воздушной армии была огромна, ее любили и уважали, восхищались ею не только летчики и техники, но и начальство» [Там же, с. 312]. Хотя отважная летчица погибла в августе 1943 г. в воздушных боях за Миус-реку, когда линия фронта уже отодвинулась от Волги, Л.В. Литвяк вошла в отечественную и мировую историю как «Белая лилия Сталинграда».

Не исключено, что внимание к воздушной обороне Сталинграда вызвано в сознании Л. Виноградовой знакомством с творческим наследием В. Гроссмана, сталинградские записные книжки которого впервые были опубликованы только в 1989 г. Фронтовой корреспондент Василий Гроссман, зачисленный в штат «Красной звезды» в июле 1941 г., на себе испытал «сталинградскую мясорубку». Л. Виноградова получила возможность не только познакомиться с правдивыми впечатлениями этого «гражданского человека», вживающегося в будни защитников города на Волге, но редактировать и переводить на английский язык фронтовые рукописи создателя знаменитой теперь «сталинградской» дилогии: «За правое дело», «Жизнь и судьба».

Нужно сказать, что, в основном, все, кто рассказывал об обороне Сталинграда «по горячим следам», уделяли преимущественное внимание наземным операциям, а в записях Гроссмана встречаются и беседы с летчиками, прикрывавшими город с воздуха. Среди них Соломатин Алексей Фролович, «21 г., маленький, белый, широкий. <…> Учился в гидротехникуме (аэроклуб). <…> Война». Далее запись: «Саломатин: “Я не борюсь за награду, мне бы помочь пехоте. Я забываю мать родную, когда иду в бой”. Корреспондент «Красной звезды» суммирует представления всех наших летчиков о тех качествах, что они считали необходимыми для победы и жизни: «Качества: 1-е – знать матчасть, чтобы играть ею; 2-е – уверенность и любовь к своей машине; 3-е – смелость, холодный ум и горячее сердце; 4-е чувство товарищества; 5-е – беззаветность в бою, преданность Родине, ненависть» [3, с. 167].

Лиля Литвяк обладала этим необходимым набором личностных и профессиональных свойств, иначе не стала бы «общей любимицей» Восьмой воздушной армии, не удержалась бы в паре с Алексеем Соломатиным, признанным асом. К той поре, когда они встретились, Соломатин, сражавшийся на Сталинградском фронте с 17 июля 1942 г., уже был известным в полку мастером своего дела. От сталинградских летчиков-истребителей Гроссман узнал о тактических особенностях воздушного боя: «Наши ходят парами (даже бросают жертву, чтобы быть с товарищем). <…> Обычай не нами заведен, но свято соблюдается нами. Вера в матчасть у нас есть, не подводил ни мотор, ни самолет». И «мы знаем, <…> что немецкие пары не так крепки. <…> У немцев слабо товарищеское чувство, пары легко разбиваются, уходят» [Там же, с. 167]. А. Соломатин и Л. Литвяк нередко летали в паре: «ведущий» атакует цель, «ведомый» его прикрывает, на практике постигая законы «небесных» атак. Для Лили Алексей Соломатин оказался «ведущим» и в небе, и на земле, став единственной девичьей любовью: пережив его всего на несколько недель, Л.В. Литвяк погибла незадолго до своего двадцатидвухлетия. Сегодня имя А.Ф. Соломатина значится среди Героев Советского Союза, получивших это высшее звание именно за сталинградские бои: «1 мая 1943 года за мужество и отвагу, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, старшему лейтенанту Соломатину Алексею Фроловичу присвоено звание Героя Советского Союза. Капитан Соломатин погиб 21 мая 1943 г. в воздушном бою в Ростовской области» [1, с. 74].

Л.В. Литвяк звание Героя Советского Союза было посмертно присвоено только 5 мая 1990 г. Многолетняя поисковая работа юных следопытов Донбасса помогла установить место захоронения советской летчицы, получившей ранение в голову. Чудом уцелевшие «фрагменты летного шлема и обесцвеченных волос» [2], которые Лиля высветливала, подражая киноактрисам-блондинкам советского экрана, навсегда опровергли лживые слухи и надуманные версии о том, что Л.В. Литвяк в своем последнем бою выжила, попала в плен и перешла на сторону противника.

Сегодня из книги рекордов Гиннесса весь мир знает Л.В. Литвяк как самую результативную советскую летчицу Второй мировой войны: на ее счету 186 боевых вылетов (а за каждым – схватка в небе, требующая чудовищного напряжения сил), 14 сбитых вражеских самолетов (11 – самостоятельно, 3 – в группе). Это подтверждает и масштабный труд современного американского историка Билла Йенна «Белая Роза Сталинграда» («The White Rose of Stalingrad»), в 2013 г. опубликованный в Оксфордском издательстве. Необходимо отдать должное: автор с нескрываемым восхищением пишет о самой «эффективной» летчице Второй мировой войны, сражавшейся против фашистской Германии. Он задается благородной целью – рассказать всем интересующимся военной авиацией «историю молодой советской девушки, почти школьницы»* [10, с. 20], ставшей летчиком-истребителем, обладающим наивысшим счетом воздушных побед среди женщин-пилотов всех времен.

Пробуя разгадать секрет героической натуры Л. Литвяк, американский автор использует богатый вспомогательный материал: массу документов, серьезных исторических исследований, а также книги Л.Н. Толстого, А.М. Горького, мемуары Г.К. Жукова и др. Он внимательно изучает обстоятельства жизни семьи Литвяк, особенности системы дошкольного и школьного воспитания и образования в довоенном Советском Союзе. Пробуя реконструировать культурную атмосферу, формировавшую легендарную личность «Белой Розы Сталинграда», он утверждает: детство и юность будущей советской летчицы прошли в массовых праздниках, в «окружении красных знамен и плакатов», умаляющих «личностное начало». Как бы Билл Йенн ни уверял себя и своих читателей в стремлении к объективности, избежать «перекоса» в сторону признания «лозунговости» всей советской культуры, «тотального» подчинения народного духа в представленной им характеристике социально-политической ситуации в СССР ему избежать не удалось.

К достоинствам книги Л. Виноградовой следует отнести то, что она, обращаясь к документальным источникам, тоже не обходит вниманием ни пропагандистской шумихи довоенных лет, ни «темных» сторон в нашей военной истории: «Человеку, воспитанному на советской литературе о Великой Отечественной войне, покажется совершенно невероятным и кощунственным» правдивая характеристика «ситуации, сложившейся в воздухе в первой половине войны». Все советские источники «подчеркивали беззаветную отвагу наших летчиков, их высокое мастерство и стремление бить врага везде и в любой обстановке. Тем не менее в 1941 году и в первой половине 1942 года немецкие самолеты были настолько совершенны, немецкие пилоты настолько лучше обучены, что <…> советская истребительная авиация <…> терпела сокрушительные поражения. Истребителей часто сбивали в первом же вылете» [2, с. 133].

Однако автор историко-документальной книги «Защищая Родину» активнее американского исследователя опирается не только на документальные сведения, но и на живые голоса тех, кто именно – защищал. Точку зрения наших соотечественников, чья юность пришлась на 1930-е гг., отчетливо сформулировал А.А. Зиновьев, в молодости – герой-фронтовик, кому, сражаясь не за политические идеи, а за Отечество, «довелось воевать и в танковых войсках, и в авиации». Позднее, став известным писателем, историком, мыслителем, он вспоминал: «Всю войну я прошел как антисталинист и даже как человек, скрывавшийся от органов государственной безопасности» [7]. Вместе с тем А.А. Зиновьев признавал: действительно, в предвоенное и военное время «подавляющее большинство активно действовавших граждан идентифицировали себя прежде всего как советских людей». А разгром государственной идеологии в тогдашней «России был бы для них равносилен разгрому самой России». Вот почему «даже те, кто понимал недостатки советского социального строя и относился к нему критически, порою и враждебно, ценили его достижения» [Там же]. Книга Л. Виноградовой тоже убедительно доказывает: на полях сражений в первую очередь «срабатывали» не «механизмы» идеологического влияния, а подмеченное в свое время севастопольским офицером Л.Н. Толстым глубоко «личностное» чувство – «скрытая теплота патриотизма», в период опасности для Родины отодвигающая на второй план любые противоречия в нашем народе.

Оба историка нового тысячелетия – и Л. Виноградова, и Б. Йенн – останавливаются на живучем мифе времен Великой Отечественной: летчица Литвяк отмечала каждый сбитый ею фашистский самолет белой лилией на крыле своего Яка, отчего так и «прикипело» к девушке это определение – «Белая лилия Сталинграда». Ее знакомые, однополчане, техники, обслуживавшие фронтовые истребители, не считают возможным такую демаскирующую «декорацию», подтверждая: «во время дежурства на аэродроме Лиля выцарапала» на ручке управления самолетом «свои инициалы – «ЛЛ», а на приборной доске – «мама» [2, с. 413]. Это все, но эмоциональная сила солдатского фольклора перевешивает весомость подлинных фактов, поддерживая в исторической памяти человечества именно такой образ младшего лейтенанта Л.В. Литвяк: нам от нее «осталась жизнь / и лилия на фюзеляже» [11]. Такой она увиделась своим современникам, такой входит в историю нового тысячелетия вместе с «бессмертным полком» других защитников нашей Родины, чей путь к Победе пролегал через Сталинград.