Определение однокорневых понятий "преступление" и "преступность"

Известное всем русское слово «преступление» в собственном смысле происходит от глагола «преступать» или «переступать» и означает предусмотренный государственным законом поступок или деяние (действие или бездействие), который содержит в себе нечто противоправное, общественно опасное и уголовно наказуемое. Преступление представляет собой волевой, свободный и ответственный акт достигшего определённого возраста или должностного положения вменяемого лица, посредством которого это лицо умышленно или неосторожно переступает, или переходит определенные надлежащей идеей права и уголовно-правовыми принципами и нормами границы, пределы или меру дозволенного, не запрещённого государственным законом [1]. Духовно-нравственный и правовой смысл понятия «преступление» в Священном Писании раскрывается, например, в следующем эпизоде: «И сказал Саул Самуилу: согрешил я, ибо преступил повеление Господа, и слово твое; но я боялся народа, и послушал голоса их» [2]. Закономерно вытекающее из совершённого всякого преступления уголовное наказание правонарушителя состояло тогда в, так сказать, святом («sancta») и право-очистительном, «снятии» или «сглаживании» с преступника совершенного им греха и преступления посредством привлечения виновного («indictare») лица к уголовно-правовой ответственности («imputatio») применения к виновному в совершении преступления лицу предусмотренных уголовным законом юридических санкций наказания («poena») с целью его необходимого и возможного чистосердечного раскаяния и пожизненного покаяния [3].

Изучение духовно-исторических и правовых книг разных народов в разные времена приводит нас к однозначному выводу о том, что сущность понятия преступления и производного от него понятия «преступность» во всех религиозных, нравственных и обычно-правовых системах едина. Сущность всякого преступления состоит в богопротивном, противоправном, неправомерном, самовольном и безответ-

Как цитировать статью: Осипян Б.А. Определение однокорневых понятий «преступление» и «преступность» // Вестник Академии права и управления. 2019. № 1(54). с. 66–74

ственном нарушении слова Всевышнего, идолопоклонническое пренебрежение, грубое и действенное противление воле Бога, нарушение общественной безопасности и правопорядку. Главной причиной и неизбежным следствием такого безответственного общественно опасного деяния и правонарушения является духовно-нравственное отчуждение или изоляция правонарушителя от своего Создателя, от растившего и воспитавшего его человеческого общества и от своей первоначальной богообразной и человеческой сущности. По поводу изначального самоотчуж-дения и самонаказания преступника в священном для всех правоверных мусульман Коране предупреждается: «Кто переходит границы (меру) Аллаха [4], тот обидел (наказал – авт.) самого себя» [5].

Некоторыедревние народы подпонятием«пре-ступление» подразумевали самовольный, произвольный переход, выход за пределы, или нарушение Слова, Глагола иДелаСоздателя – Господа Бога. Например, у армян слово преступление (« հանցաքործռւթյռւն » – «hantsagortsutyun») буквально означает совершение действия, выходящего за пределы абсолютных и неизменных заповедей, общеобязательных законов, которые даны в Слове первоначального Законодателя-Бога. А у древних германцев определение понятия преступления («Verbrechen» – «нарушение глагола») буквально также означало не что иное, как своевольное и грубое нарушение правомерного, целесообразного и общеобязательного Слова, Глагола, Воли и Дела (Промысла) Господа Бога.

В христианско-правовой идеологии под понятием «преступление» понималось нечто противоправное, общественно опасное и разрушительное, пагубное, некий плод имеющегося в душе преступника греха и низменных помыслов, мотивов и действий, так называемых «дел плоти»: зависти, ненависти, вражды, корыстолюбия, жадности, тщеславия, властолюбия, сластолюбия, сладострастия, «похоти очей и гордости житейской» [6]. Именно по этим причинам всегда совершались и поныне совершаются многоразличные правонарушения и преступления: убийства, грабежи, кражи, изнасилования, оскорбления, увечья, экологические и экономические преступления, преступления против правосудия, нескончаемые широкомасштабные, агрессивные кровопролитные местные, региональные или общемировые конфликты, войны и всякие иные своекорыстные и жестокие насильственные акты [7].

Взаимосвязанные между собой понятия преступления и преступности могут в какой-то мере существенно и содержательно отличаться в разных государствах и в разное время. Дело в том, что понятие греха, правонарушения и преступления [8] определяются различными нормативными источниками: традиционными духовно-религиозными текстами и юри- дическими законами разных государств [9]. Поэтому, если грех представляет собой духовно-нравственное, внутридушевное нарушение неизменных и надлежащих императивов священных писаний, то преступление, как противоправное и общественно опасное деяние, уже представляет собой внешне проявленное волевое и действенное нарушение запретительных норм национального уголовного законодательства. Поэтому в зависимости от религиозных, национальноисторических и иных особенностей и проистекающих из них правовых систем разных народов в разные времена некоторые понятия грехов и преступлений менялись своими местами. Например, ныне нравственно осуждаемый грех прелюбодеяния в традиционно христианских народах в средние века законодательно считался уголовно наказуемым преступлением, а во всех мусульманских странах этот грех и сегодня считается тяжким преступлением. В то же время в христианских странах общепринятый в мусульманских народах правовой обычай многоженства является противоправным, общественно опасным и запрещённым уголовным законом преступлением [10].

Здесь мы наблюдаем не только общие для всех (преступления против жизни, здоровья и имущества: насильственные убийства, грабежи, кражи, лжесвидетельства и т.д.) народов и государств понятия «преступления» и «преступности», но также и некий относительный характер этих двух однокорневых понятий. Теоретико-правовое установление соотношения, общего и особенного между понятиями «преступления» и «преступности» может помочь нам иметь более глубокое представление о причинах совершения тех или иных преступлений, а также необходимых и правомерных способов борьбы с преступностью в том или ином обществе, государстве или даже местности.

Точность в определении рассматриваемых понятий «преступления» и «преступности» может позволить нам разработать научное основание и объективные критерии необходимой криминализации или декриминализации тех или иных право- и общественно значимых деяний и поступков людей в разных обществах и государствах [11]. Как в своё время английский мыслитель и философ Д. Юм, говоря и сущности преступлений и преступности, верно заметил, что они «обозначают разные степени осуждения и неодобрения, которые, однако, в своей основе все весьма близки друг другу, и достаточное объяснение одного из них легко приведет нас к правильному представлению о других, а это имеет гораздо большее значение в отношении вещей, чем в отношении словесных наименований» [12].

В определении понятия преступления существенным и отличительным элементом является определенная степень противоправности конкретного деяния и степени его общественной опасности, проявление злого умысла и воли в форме обмана, насилия или грубой неосторожности, от которых следует избавить деформированную и расщепленную грехом душу виновного субъекта преступления с целью его духовно-нравственного преображения, исправления и душевного восстановления, обращения к его богоданной человеческой совести, свободной и ответственной воле посредством определенного благотворного идейного, мировоззренческого, просветительского, образовательного, культурного, психологического и уголовно-правового (карательнопредупредительного) воздействия на его разлаженную грехом и преступлением личность [13].

Некоторые ученые правоведы и национальные законодатели искренно убеждены в том, что нет никакой необходимости в законодательной формулировке и закреплении понятия «преступления», поскольку и так ясно, что всякое преступление, в общем, есть правонарушение, опасное для общества [14]. В основном таких позиций придерживаются те, кто ещё не успел основательно и серьёзно задуматься о теоретические и практические соотношения понятий «греха», «гражданского правонарушения» (деликта), «административного» и «дисциплинарного проступка», «преступления», а также найти объективные и субъективные критерии их доктринального и законодательного различения [15]. Между тем понятие «преступления», в отличие от названных выше видов правонарушений, имеет свойственные только ему качества и признаки, элементы своего состава (объекты, субъекты, объективные [16] и субъективные стороны), присущие только ему процедуры дознания, предварительного и судебного следствия, а также юридические последствия: применение к правонарушителю предусмотренного законом взыскания или надлежащего уголовного наказания и судимости на определённый срок.

Ввиду того что основополагающими свойствами понятия преступления являются противоправность и определенная степень общественной опасности, представляется целесообразным изучать и определять понятие преступления, его признаки и элементы его состава с научного анализа самих понятий противоправности (противоречии надлежащей идее права и правомерного общеобязательного закона государства) и общественной опасности в их действительной взаимозависимости. Ввиду того что основополагающими свойствами понятия преступления являются противоправность и определенная степень общественной опасности, часть 1 статьи 14 УК РФ, в которой даётся определение понятия преступления, необходимо дополнить основным свойством противоправности (противности идее права), без которой наличие производного свойства общественной опасности не может быть достаточным ос- нованием и верным критерием для правомерной и целесообразной криминализации или декриминализации того или иного общественно опасного деяния, действия или бездействия [1].

Таким образом, в свете надлежащей и непреходящей идеи права и правомерного государственного закона преступление представляет собой не что иное, как произвольное нарушение правомерной и целесообразной (цель установления правопорядка и условий для возможного спасения грешной, но бессмертной души каждого человека в вечной жизни [17]) воли государства, которая законодательно определена и закреплёна в нормах запретах, нарушение которых неотвратимо должно повлечь за собой привлечение виновного в совершении преступления лица к уголовно-правовой ответственности и наказанию. Поэтому никое действие или бездействие человека не может быть рассмотрено как правонарушение и тем более как преступление, если они изначально не противоречат надлежащей и непреходящей идее права, понятиям противоправности и правомерности [18], а также в определённой степени общественной опасности [19].

В то же время надо всегда помнить, что далеко не всякое умышленное или неосторожное деяние, которое противоречит идее права и правомерности, должно обязательно законодательно закрепляться и контролироваться государством в качестве уголовно наказуемого деяния – преступления, даже если оно совершено недобросовестно, безнравственно и вопреки установившимся правовым обычаям данного общества [20].

Вместе с тем следует отметить, что изначально всякое противоправное деяние всегда в той или иной мере реально или потенциально опасно, как для самого правонарушителя, так и для общества в целом, так как оно всегда является вредным посягательством на установившиеся социально значимые и правоохраняемые идеи, ценности, цели и отношения [21]. Следовательно, сам факт наличной или возможной общественной опасности органически связан с таким противоправным посягательством на наиболее значимые для данного общества правоохраняемые объекты: достоинство, здоровье, имущество, жизнь людей, – посредством совершения злоумышленного и корыстного обмана, неправомерного насилия или грубой неосторожности [22].

Говоря иными словами, не понятие «противоправности» определяется и следует за понятием «общественной опасности», как в этом убеждены многие известные учёные правоведы и юристы-практики, а напротив, общественная опасность определяется как необходимое и закономерное следствие ключевого понятия «противоправности». Представляется, что установление такого соотношение важных понятий

«противоправности» и «общественной опасности», как необходимых характерных свойств и признаков для верного и правомерного определения понятий «преступления» и «преступности», весьма существенно, поскольку оно в значительной мере может прояснить устоявшиеся в современной науке уголовного права представления о понятии и целях уголовного наказания, а также необходимых и достаточных способах противодействия преступности в каждом конкретном обществе [23].

Имея в наличии чёткое исходное определение ключевого понятия «преступление», мы можем легко вывести из него производное понятие «преступность». Вполне очевидно, что однокоренное понятие «преступность» обозначает не какое-то отдельно взятое или совокупность каких-то совершённых в какой-то местности или государстве преступлений, но некую невидимую сущность всего этого очевидного и видимого. Эта сущность и причины преступности кроются за внешним проявлением некой духовнонравственной и политико-правовой порочности, несовершенства и беспорядка конкретного общества, его идейно-правовых и установок и условий его жизни, которые побуждают (мотивируют) или толкают его членов на совершение тех или иных противоправных и общественно опасных деяний и поступков, [24] существенно угрожающих и подрывающих устойчивость правопорядка в нём.

Нетрудно заметить, что в философско-правовом аспекте понятие «преступность» само по себе не представляет собой некую положительную сущность или содержание, но является только видимым проявлением конкретных невидимых духовно-нравственных, мировоззренческих, умственных и душевно-волевых пороков членов данного общества, которые склонны и ежедневно совершают определённое множество правонарушений и преступлений. Своими преступлениями «не совсем здоровые члены общества» подрывают общественную безопасность, так как своими действиями постоянно угрожают жизни, достоинству, здоровью, имуществу, конституционным правам и свободам людей, а также наносят реальный физический, материальный и моральный вред отдельным людям, общественным организациям, государству и обществу в целом.

По мнению некоторых российских криминологов, криминология представляет собой науку о причинах преступности и способах борьбы с ней, а само понятие преступности должно быть осмыслено на философско-психологическом и социологическом уровне [25]. Во многих российских юридических энциклопедиях и учебниках по теории права и криминологии понятие преступности определяется, как «социально-правовое исторически изменчивое негативное массовое явление, которое складывается из совокупности совершаемых в тот или иной период в государстве (регионе, мире) преступлений, характеризующихся количественными (состоянием, динамикой) и качественными (структурой и характером преступности) показателями» [26].

Известный российский учёный криминолог академик В.Н. Кудрявцев в своё время дал такое определение понятию преступность: «Преступность в широком смысле этого слова тесно связана с повседневной жизнью, с уровнем технического, социального и духовного развития; рождаясь, мы застаём условия существования, в которых нам предстоит жить, и далеко не все можем сделать. Чтобы изменить или измениться самим. …Условия экономической, социальной, политической и духовной жизни предопределяют совершение общественно опасных поступков, а государство придаёт им официальный характер, признавая их преступными и описывая их признаки в уголовном кодексе. В основе детерминации преступности лежат социально-экономические процессы, …природа общественного строя. …И в бедных, и в богатых странах преступность, увы, неистребима и стремительно растёт. Социально-экономический уровень развития общества – один из главных факторов, характеризующих преступность, но есть ещё и политическая, духовная, нравственная, культурная и иные составляющие, образующие комплекс её причин, и все они имеют немаловажное, а зачастую и решающее значение» [27].

Представляется, что такое поверхностное и «количественное» определение важного понятия преступности как «совокупности уголовно наказуемых деяний» [28] не совсем верным и точным по следующим причинам. Во-первых, несмотря на некоторую указанную нами выше относительность понятия преступления в разное время и в разных странах, существуют преступления, которые являются «общепринятыми» и вовсе не являются исторически изменчивым явлением. К примеру, умышленное убийство человека человеком, причинение ему физического или имущественного вреда, как правило, всегда и везде законодательно предусматривалось как преступление, за которое виновные привлекались к уголовно-правовой ответственности и строго наказывались. Иными словами, подобные преступления всегда и везде носили неизменный и абсолютный противоправный и общественно опасный характер. Более того, любое преступление и преступность, прежде всего, суть внешнее проявление невидимых личных, духовно-нравственных, мировоззренческих и душевных пороков (зависти, корыстолюбия, ненависти, вражды, тщеславия, властолюбия и т.д.) конкретных людей, которые уже переступили запреты уголовного закона, а не всей массы людей или общества в целом. Поэтому совокупное количество совершаемых в каком-то обществе и в какое-то время преступлений есть только внешнее проявление некой невидимой личностной и социальной негативной (греховной или преступной) сущности или склонностей некоторых людей, которые желают и способны совершать эти преступления, но не сама эта невидимая, но проявившаяся сущность [29].

Между тем научное определение какого-то исследуемого явления должно быть дано, исходя от восприятия внешнего, видимого проявления к не-видимой,но осознаваемой и познаваемой сущности этого антиобщественного явления, а не останавливаться на поверхности и видимости явления некой неизвестной и исследуемой сущности. В этом и состоит основное предназначении всякой истинной и настоящей науки: наблюдательно от видимого явления сознательно, посредством данного нам Богом разума и жизненного опыта, перейти к его скрытой от нашего физического зрения глубокой и скрытой сущности, чтобы выявить, проникать, вкусить и понять его, а не оставаться на поверхности видимых и наблюдаемых нами вещей и явлений [30]. Иначе любое научное исследование и наука, в частности, основательная правовая наука, теория права, фундаментальное правоведение и, в частности, общая социология права и криминология как таковая наука, теряют всякий положительный теоретический смысл, а также своё общественное и практическое значение.

Говоря, что преступность есть только «явление социальное», не обусловленное природой человека, [28] мы тем самым легкомысленно и огульно отрицаем теорию о «первородном грехе» наших предков, в частности, наследственную предрасположенность того или иного человека к совершению того или иного человека, хотя прекрасно знает мнения многих известных учёных о существовании такой наследственной предрасположенности, склонности, закономерности в определённой мере [31]. Нам представляется такое произвольное упрощение (профанация) и произвольное сужение определения понятия сущности «преступности» как социального явления, не совсем духовно и научно обоснованны, содержательны, полезны и бесперспективны [32].

Дело в том, что преступность является не только социально-правовым явлением, но имеет также духовно-нравственные, метаправовые (не определяемые и не контролируемые лишь государством и законом [33]), духовно-нравственные и психологические источники и корни, без изучения которых нам нисколько не удастся в достаточной мере понять глубокие и многоразличные причины и условия совершения разного рода правонарушений и преступлений [34]. Нельзя забывать и о том, что само понятие «права» изначально имеет духовную основу, о которой писали многие великие мыслители в разные историче- ские периоды жизни человечества, и юридические законы суть не выдумки людей, а есть более или менее верное (адекватное), правомерное и целесообразное переложение (перевод)неких объективных и неизменных общеобязательных и действующих законов в человеческие или государственные законы [35].

Преступность в каждом обществе представля-етсобой нетолько и нестолько«негативноеявление», [36] внешнее проявление некой отрицательной (негативной) сущности и бытия, или, выражаясь точнее, отсутствия или недостатка реальной сущности, полноты духовно-нравственного, просветительско-образовательного и культурного бытия каждого человека и общества в целом. В этом контексте преступность есть общее проявление этого недостатка, который имеется у каждого конкретного человека, совершившего конкретное преступление, которое может быть никак не связано с преступлениями, совершёнными другими людьми в разных местах и в разное время. Так что преступность в таком смысле не есть «явление целостное», как это понимается и представляется некоторыми зарубежными или российскими социологами и криминологами [28].

В свете такого сущностного понимания преступности следует отметить, что качественные и количественные измерения или параметрытакого явления, как преступность, т.е. природа, характер и количество совершаемых в конкретном обществе в определённое время преступлений,сами посебеявляются лишь внешними проявлениями и указателями (индикаторами) тех духовно-нравственных, душевных, организационных и управленческих недостатков и пороков, которые возникли и со временем накопились в отдельныхдуховно и нравственно слабыхлюдях, которые представляют собой данное общество. Иными словами, эти внешние проявления наших внутренних духовных, нравственных, умственных и душевных пороков являются для нас лишь звонким предупредительным и тревожным сигналом о мере сущностного, содержательного, органического нездоровья, разлада, развращения и неблагополучия нашего общества [37]. Все эти симптомы болезни общества подобны ненормально высокой температуре нашего организма, которая предупреждает нас своевременно предпринимать соответствующие меры по определению причин (диагноза) возможного расстройства и болезни нашего организма для необходимого и возможного избавления от этой проявившейся болезни, которая, в случае безответственного небрежения, иногда может привести к существенному ухудшению состояния или даже неотвратимой смерти всего организма [38].

Всем известно, что при таких болезненных состояниях нашего организма, мы, разумеется, боремся, не только и не столько с понижением температуры нашего тела, сколько, будучи оповещены благодаря этой высокой температуре, о возможном ненормальном состоянии нашего организма, стараемся целенаправленно выявить причины нашеголичного недомогания, недуга, боли и страдания с тем, чтобы самостоятельно или с помощью профессиональных врачей избежать дальнейших осложнений нашей болезни и возможной смерти. Когда при исцелении больного врачи по симптомам обнаружившегося заболевания устанавливают факт болезни и выявляют её главные причины и условия её протекания, то они первым делом стараются отделить (локализовать) проявления этой обнаруженной болезни, а затем принимают соответствующие меры для устранения причин этого заболевания и определения верных способов лечения или исцеления больного организма.

Весьма примечательно то, что перед национальными законодателями, правоохранительными, судебными и уголовно-исполнительными (пенитенциарными) органами государства при исследовании причин преступности и надёжных способов борьбы с ней [39] стоит точно такая же задача: сначала выявлять симптомы болезни под названием «преступность», поставить диагноз и причины этой болезни, затем задерживать и в случае надобности (при угрозе заражения других лиц) изолировать (социально обезвредить) преступников от общества, а затем устранять в них те идейные, духовно-нравственные, мировоззренческие, ценностно-целевые, душевные (интеллектуально-волевые) изъяны, которые стали причинами и мотивами совершения ими расследуемых преступлений [40].

В этом и состоит главное и, пожалуй, единственно положительное значение нашего полного и верного знания – науки о реальных качественных и количественных признаках и причинах преступности в нашем обществе. Предназначение общей социологии права и криминологии как науки как раз и состоит в том, чтобы позволить нам правильно определить и оценить причины и степень тревожности и запущенности болезненного состояния нашего общества с тем, чтобы принять срочные и соответствующие меры по лечению и по возможности полному исцелению нашего больного личного и социального организма.

В таком понимании понятие «преступность» можно было бы определить как совокупность внешне проявившихся болезненных последствий нашего изначального общего, личного и социального разлада и неблагополучия, которые оповещают (сигнализируют) нам о наличном факте заболевания нашего общества и о необходимости принятия экстренных мер по преодолению причин и тяжёлых последствий нашего заболевания. В этом смысле мы боремся не только и не столько с самим внешним проявлением преступности, т.е. с внешними симптомами обнаруженной болезни, сколько с его скрытыми от нас её причинами и последствиями для восстановления первоначального и желаемого нами личного и социального здоровья, устойчивого правопорядка, дальнейшего развития и процветания [41].

Таким образом, понятие «преступность» представляет собой общую социальную болезнь (порок, недуг, язва, зло), которая причиняется и обусловливается духовно-нравственными и душевными (мировоззренческими, психологическими, волевыми) недостатками и пороками конкретных членов данного общества и внешне проявляется в противоправном, общественно опасном и разрушительном поведении этих порочных людей, наносит моральный, имущественный и физический вред, как отдельным людям, так и обществу в целом, нарушая устоявшийся надлежащий общественный правопорядок [42].

Именно поэтому всякое правомерное и целесообразное уголовное наказание имеет своим главным смыслом и целью нетолько и не столько борьбу с негативными проявлениями (симптомами) и вредными последствиями (причинённым вредом) этого зла, в насильственном подавлении и обезвреживании личности и свободной воли порочных людей-пре-ступников, сколько во временном их отделении от общества и воспитании в этих духовно, нравственно, душевно порочных людях способности осознавать и давать отчёт за совершаемые ими противоправные и общественно опасные и вредные поступки, т.е. в их духовно-нравственном и душевном преображении (исправлении и перевоспитании) и возвращении их в общество как его полноправных и достойных членов общества [3].

На основании изложенного представляется, что для правомерной, целенаправленной и действенной борьбы с преступностью именно рассмотренные выше определения понятий «преступления» и «преступности» должны быть закреплены в части 1 статье 14 Уголовного Кодекса РФ и в статье 5 Уголовно-процессуального кодекса РФ. Более того, часть 2 статьи 43 УК РФ, в которой устанавливаются правомерные цели уголовного наказания необходимо дополнить конечной целью восстановления социального правопорядка посредством обезвреживания преступника и установления гарантий социальной безопасности и перспективного духовно-нравственного преображения самого преступника и его социальной реабилитации. В противном случае общее противодействие и борьба с преступниками будет безрезультатной и бессмысленной.

Ввиду того что основополагающими свойствами понятия преступления являются «противоправность» и определенная степень общественной опасности, часть 1 статьи 14 УК РФ, в которой даётся определение понятия преступления, необходимо дополнить основным свойством противоправности, без которой наличие производного свойства «общественной опасности» не может быть достаточным основанием и правомерным критерием для криминализации (объявления какого-то деяния преступным) или декриминализации того или иного действия или бездействия разумного, свободного и ответственного человека [33].

Как видим, понятие «преступность» представляет собой не только и не столько биологическое или врождённое явление, которое генетически проистекает от повреждённой «первородным грехом» души преступника, сколько социальное явление, т.е. передавшийся какому-то конкретному лицу недуг или болезнь самого общества, в котором рождаются, воспитываются и личностно формируются все потенциальные (расположенные ко злу и греху преступления) настоящие и будущие правонарушители и преступники. Посему каждое общество своей недостаточной духовностью, своими дурными нравами или равнодушием порождает тех преступников, которых оно фактически заслуживает, и действенная борьба с преступлениями должна начинаться с правовой ответственности и наказания тех духовных и светских вождей и авторитетов общества, образ жизни и поведение которых более всего влияет на образ жизни и поведение простых людей и душевно развращает их уже с детства, юности и в последующей их жизни [38].

Преступность коренится в духовно-нравственных и душевных (мировоззренческих, психологических, волевых) недостатках конкретных членов общества и внешне проявляется в противоправном, обще- ственно опасном поведении не совсем сознательных, не совсем разумных и порочных людей, которые по причине отсутствия в них истинной веры, своих опасных суеверий, предрассудков, прихотей и вредных привычек неизбежно наносят физический, моральный и имущественный вред отдельным людям, обществу, государству и всему конституционному правопорядку [13].

Представляется, что в новых определениях понятий «преступления», «преступности», «уголовного наказания», «предупредительных или карательных мер противодействия или борьбы с преступностью» главной целью российского уголовного, уголовнопроцессуального и уголовно-исполнительного (пенитенциарного) законодательства и правоприменительной практики должна стать не только и не столько борьба с вредными (негативными) проявлениями и разрушительными последствиями этого личного и социального зла, втом числе и в психологическом устрашении или насильственном подавлении свободной и ответственной воли личности преступника, сколько во временном его социальном обезвреживании и воспитании в нём способности сознавать и давать отчёт за совершённый им противоправный и общественно опасный и вредный поступок, равно как и в предоставлении государством ему реальной возможности духовно, нравственно и душевно преобразиться и исправиться для скорейшего возвращения в общество в качестве его достойного, уважаемого и полноправного члена [3], из которого и состоит само это правомерное общество и «социальное государство» [43].